home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22

Начало

Комиссар Мэгре в тяжелом длинном пальто, впитавшем всю влагу парижского беспросветно-дождливого осеннего дня, входит в кабачок «Пять мушкетеров», что на Рю де Плесси-Мусси-Кусси, и заказывает кружку анисовой водки. Достает из кармана громадный клетчатый носовой платок, разворачивает и оглушительно сморкается…

Как бы из романа о комиссаре Мэгре.

– Галюсь, сегодня мы идем в «Белую сову», – сказала я Галке.

– Что празднуем? – обрадовалась она. – С актерами?

– Нет, сами. По другому поводу.

– По какому, интересно?

– Я виделась с мужем Ларисы Куровицкой…

Галка ахнула.

– И что? Что он рассказал? Что с ней случилось?

– Галюсь, я около твоего дома. Детишки вернулись?

– Поднимайся, я тебя накормлю! Не вернулись. По-моему, они меня бросили.

И я поднялась. Лифт болтало как космический корабль при прохождении через туманность или черную дыру, и я была готова к тому, что он вместо того, чтобы подниматься, зависнет или рухнет вниз. Каждый раз я даю себе слово не пользоваться лифтом в Галкином доме – кроме вышеупомянутых страхов, он вызывает у меня клаустрофобию, а еще местные хулиганы сожгли кнопки, и я всегда промахиваюсь с этажом. На этот раз я приехала на шестой вместо пятого, и Галка, которая в курсе, закричала снизу, чтобы я спускалась. Она, поджидая меня, уже стояла в открытых дверях. Радостная, шумная, в распахнутом красном халате. Красный – ее любимый цвет.

– Они что, до сих пор там? – спросила я.

– У его матери! – с нажимом сказала Галка. – Ты права, пусть! Наиграются – вернут. Куда мы сегодня?

– В «Белую сову». Начинается игра в великих детективов. Лариса Куровицкая была убита в собственной квартире, следов взлома нет. То есть…

– Убита?! – Галка схватилась за сердце. – Как убита?

– Ее задушили шарфом.

– Какой ужас! – Галка испуганно вытаращила глаза. – Его еще не поймали?

– Нет, кажется. Ее муж ничего не знает. Этим делом занимаются… угадай, кто!

– Кто?

– Кузнецов Леонид Максимович! И капитан Астахов.

– Ой! – обрадовалась Галка. – А помнишь, как Леонид Максимович хвалил нашу интуицию?

Леонид Максимович хвалил мою интуицию, а не нашу, но я промолчала.

– А что говорит ее муж?

– Они расстались два года назад, он лет на десять или на пятнадцать старше. Художник-оформитель, работает на ремонте в «Магнолии», той, что на площади. Самый обыкновенный, ничем не выдающийся художник-оформитель. Знаешь, он говорил о ней, как будто она живая. По-моему, он еще любит ее. Знаешь, Галюсь, мне показалось, жизнь с ней была самым прекрасным временем его жизни. Он сказал, что все в прошлом, вся их бурная жизнь, тусовки, дискотеки, дым коромыслом, вечные гости… К сожалению или к счастью, потому что рано или поздно наступает время собирать камни. Он так сказал это, что прямо комок в горле! Мне его жалко – обыкновенный человек, скромный художник-оформитель и Лариска Куровицкая, женщина-вамп, жар-птица… Конечно, ничего общего у них не было. И такой трагичный финал…

– У нее кто-то был?

– У нее был друг, который снимал ей квартиру в центре. Три недели назад она подала на развод, я думаю, он сделал ей предложение, и она собралась замуж. Ее убили дома. Мне сказали, что следы взлома отсутствуют.

– Она впустила его сама! – догадалась Галка.

– Похоже на то. Она, видимо, знала своего убийцу.

– Может, ее друг? Подала на развод, и ее тут же убили. Может, он не хотел жениться?

– Может.

Галка покивала.

– А в «Сову» с какой радости?

– Понимаешь, я подумала, что мы могли бы восстановить ее последний день или хотя бы вечер. Ну, что делала, с кем встречалась. Андрейченко… Кстати, он тоже Вениамин! Он сказал, что она любила бывать в «Белой сове», и я думаю, ее там знают, и может, им еще ничего не известно об убийстве. У меня есть ее фотография. Возможно, она была там вечером четырнадцатого июля.

– Я уверена, что с ними уже говорили, – заметила Галка. – Кузнецов – умнейший мужик.

– Может. Но я почему-то думаю, что нам доверятся больше.

– Ты скажешь, что ты опер?

– Нет, Галюсь, мы пойдем как рядовые посетители.

– Катюха, о чем ты говоришь? Туда просто так не попасть! Запись за полгода.

– Я все продумала, – успокоила я Галку. – Мы позвоним Леше Добродееву…

Алексей Добродеев был другом бизнесмена Ситникова. Журналист, культовая фигура, всеобщий любимец и знакомец, со связями, автор бесчисленных «желтоватых статей» обо всем на свете – о летающих тарелках, полтергейсте, раскопках трехъярусных пещер под городом, аномалиях, таинственных находках, страшилках тайного масонского ордена и детях индиго. Попасть в «Белую сову» без записи за полгода для него пара пустяков.

– А что мы наденем? – спросила Галка. – Нужно вечернее платье!

Действительно, нужно. Я как-то не подумала. Может, черное? Которое я надевала на позапрошлый Новый год, то самое «нахальное», как сказала Галка – с высоким разрезом на бедре? Беспроигрышный вариант… Тем более другого все равно нет. Я вздохнула, вспомнив о Ситникове… Ему мое платье очень понравилось, и мы танцевали до утра…

– Я надену черное. С разрезом.

– А я красное! – заявила Галка. – Павлуша подарил на день рождения!

– Павлуша подарил тебе платье? – удивилась я. – Ты не говорила.

– Я собиралась его вернуть, дорогущее… Не успела. Они вместе выбирали – Павлуша и его девочка. Я ему сказала – лучше бы деньгами, куда мне такое. Я сейчас! – Галка метнулась в спальню.

Она появилась через десять минут в ярко-красном платье… У меня отвисла челюсть. Галка – маленькая и полная; ее новое платье было до пят, из блестящей ткани, с полупрозрачными рукавами, рюшами вокруг шеи и двумя громадными пуговицами на груди, причем белыми. Моя подруга напоминала, о господи, клоуна! Не хватало лишь клетчатой кепки.

– Ну как? – горделиво спросила Галка, оглаживая себя по бокам. – По-моему, в самый раз для «Совы». У них там еще и стриптиз.

Каким боком к платью стриптиз, я не поняла. Лучше бы она его вернула. Но, кажется, поздно – Галка держала в руке оторванный ярлык.

– Ничего… – проблеяла я. – Но… как-то очень смело…

Галка – прекрасный физиономист. Улыбка сползла с ее лица.

– Хреново?

– Хреново, – честно ответила я. – Но знаешь… Подожди, Галюсь! – Меня осенила прекрасная мысль. – Мы его сейчас переделаем! – Я вскочила. – Рюши к черту! Они укорачивают шею. Пуговицы убрать! И короче – чуть за колено. Давай иголку и нитки, я намечу.

После примерно часовых усилий платье приобрело нормальный вид… Почти нормальный. Глубокий вырез на груди, прозрачные рукава до локтя, короткая юбка… Если бы не режущий глаза цвет! Но тут уже ничего не поделаешь.

– Ну как? – спросила Галка.

– Класс! – ответила я искренне.

Галка повеселела.

– Звони Добродееву! Эх, Катюха, я сто лет не была на людях!

Леша Добродеев страшно обрадовался.

– Малышаня! – закричал он в трубку. – Катенька Берест! Куда же ты пропала, разбойница? А я у всех спрашиваю! И никто ничего толком не знает!

У кого, интересно? У нас один общий знакомый – Ситников, и чего тут спрашивать? Лешу, как всегда, несло.

– Леша, нужна помощь. – Я взяла быка за рога.

– Катенька, я тебя внимательно слушаю.

– Нам нужно попасть сегодня в «Белую сову», поможешь?

– В «Белую сову»? – удивился Добродеев. – Именно сегодня?

– Именно сегодня.

– Понял. Кому «нам»?

– Мне и моей подруге Галине. У нее сегодня день рождения, – соврала я.

– Дай подумать… – Он замолчал на долгую минуту. Потом решительно произнес: – Сделаем! В девять у входа. Старик Добродеев будет ждать. Старику Добродееву никто никогда не отказывает, у него связи и реноме. Целую, малышаня!

– Ну что? – спросила Галка.

– Старик Добродеев сказал, что будет ждать в девять у входа. У тебя сегодня день рождения – не забудь.

Галка хихикнула.


Короче говоря, ровно в девять мы появились у «Белой совы», разодетые в пух и прах. Галка, как вы уже знаете, в красном и коротком, и я – в черном и длинном с разрезом. Короткий и длинный. Пат и Паташон. Мы влезли в разношерстную толпу жаждущих попасть на праздник, выглядывая Лешу Добродеева. Его нигде не было. «Белая сова» – самый популярный ночной клуб в городе, и пробиться туда – непростая задача. Я лично не была там ни разу. Ситников… Я вздохнула. Ситников любил бар «Тутси», где встречался с деловыми партнерами. В «Тутси» – спокойно, немноголюдно и сонно. В отличие от «Совы», о которой я была наслышана, где случаются шумные драки с вызовом ОМОНа и бросанием мебелью. Плюс стриптиз, конечно. Все вместе – экзотика. И самое интересное – днем это заведение работает, как нормальный, средней руки ресторан, и толпы там нет и в помине. А ночью… Бразильский карнавал, космический перевалочный пункт со всякими пришельцами, и Ноев ковчег – забубенно отрывающаяся толпа в боевой раскраске, и не поймешь уже, где сильный пол, а где слабый – сплошной унисекс. Причем вся эта вакханалия начинается уже на подступах к вертепу.

Теснимые со всех сторон, мы растерянно топтались у входа, оглушительная музыка и гомон резали слух, кого-то уже тянули прочь охранники в черной униформе. Леша Добродеев опаздывал на двадцать минут.

– Дохлый номер! – прокричала Галка. – Еще пять минут, и я ухожу. А твой Добродеев – трепло!

– Пошли! – сказала я, хватая ее за руку. И в эту самую минуту, как в сказке, на нас налетел громогласный и восторженный Леша Добродеев в черном костюме и при галстуке-бабочке. Был он внушителен, толст, слегка растрепан и самую малость пьян. Хотя в последнем не уверена – Леша пил как лошадь, и ни в одном глазу! Только треску становилось больше и движения делались размашистее.

– Малышаня! Девчонки! – ревел Леша, прижимая нас к своей пухлой груди. – А я уже обыскался! Катенька! Галина? Рад знакомству! Пошли!

– Это со мной! Пресса! – важно бросил он охраннику, и мы оказались внутри. Протолкались в угол справа от подиума, к столику, на котором стояла табличка «Зарезервировано». – Прошу! Мой личный стол! – Леша помог усесться сначала мне, потом Галке и махнул рукой официанту.

– За именинницу! – объявил он, поднимая бокал шампанского.

Мы выпили. Я пьянею от яблочного сока, и шампанское для меня катастрофа. С одной стороны. А с другой – это уже не я. Это неизвестная мне женщина, которая стреляет глазами, хохочет от глупых Лешкиных шуток, произносит глупые тосты и не прочь с кем-нибудь сцепиться. Ситников говорил, что после рюмашки вылазит мое настоящее скрытое нутро. Вырывается с винными парами и свободно воспаряет, и сразу видно, кто есть кто. И что я опасная женщина, и он меня боится, и вообще дурак, что связался. Юмор такой.

Ситников… Иди к черту, Ситников! Вместе со своей длинной оглоблей! Подумаешь! В гробу я тебя видала! К своему ужасу, я вдруг почувствовала, как защипало в глазах, и поспешно выкрикнула:

– За тебя, Лешенька! Спасибо!

Леша важно кивнул. Мы снова выпили. Леша рассказал супердурацкий анекдот, и я фальшиво захохотала. Галка в своем красном платье и с круглой головой с торчащими перышками напоминала капусту кольраби – это тоже было неимоверно смешно, я так и покатилась.

– Дурак Ситников, – вдруг сказал ни с того ни с сего Леша, разглядывая меня своими круглыми пьяными глазами. – Я ему так и сказал: «Ду-р-рак ты, Сашка!»

– А вы ее знаете? – спросила Галка, и уши ее зашевелились от любопытства.

– Не то слово! – махнул рукой Добродеев. – Это я их познакомил.

Черт бы тебя подрал, проклятый сводник! Кто бы сомневался, что без тебя не обошлось!

– Ритка Кононенко, классная девчонка, красотка, известная тусовщица. Львица! За ней всегда табун, а Сашка ревнует, сходит с ума, он же лидер у нас. Там такая сумасшедшая любовь!

Галка стрельнула в меня глазами. Поразительная бестактность! Интересно, он еще помнит, что я… что мы с Ситниковым… И Галка тоже хороша! Я поднялась, покачнулась и направилась к бару. Давайте, перемывайте нам кости – Ситникову и мне, – а я пас! Кроме того, согласно моему плану, детали которого я еще смутно помнила, источником информации о Ларисе Андрейченко должен стать бармен. Я взгромоздилась на высокий табурет – повезло, какой-то тип неосторожно соскользнул на пол, – и призывно махнула рукой.

– «Кампари», водка, лед! – твердо произнесла я.

Любимый напиток Ситникова. Вот привязался! Не к добру.

– Как там Ларка Андрейченко? – выдохнула я, холодея от собственного нахальства. – Чего-то пропала. В курсе?

Если он ответит, что не знает такой, покажу фотографию. Бармен взглянул внимательно.

– Не видел. Знакомая?

– Одноклассница. В прошлую субботу пересеклись, обещала позвонить… Послушай, а ведь это не ты! – выстрелила я наугад. – Тут был другой, имя еще такое… – Я замялась.

– Валдис, – подсказал бармен, пристально меня разглядывая.

– Точно! Валдис. То есть, кажется, Валдис. Я торчала тут до трех, а он свалил… Обещал и свалил! – Я принялась рыться в сумочке. Меня повело в сторону, и какой-то мужчина твердой рукой подхватил меня.

Я почувствовала, как подкатил к горлу горячий пульсирующий ком, и вцепилась в край барной стойки. Этого мне только не хватало! Я же терпеть не могу водку!

– Ой! Мне, кажется… плохо…

Мужчина снял меня с табурета – бармен подмигнул не то мне, не то ему, – и повел через толпу к выходу. Мы ступили в прохладную ночь. Улица была пуста – народ уже рассосался. В воздухе был разлит неверный розоватый свет от рекламных огней, в неопределенном небе мерцало несколько тусклых звезд.

– Вам лучше? – спросил мужчина, и я впервые обратила на него внимание. Был это высокий темноволосый человек с серьезным лицом и внимательными глазами. У него были сильные руки.

– Вы кто? – спросила я.

– Евгений. А вы?

– Екатерина.

– Часто бываете здесь?

– Ну что вы! Почти не бываю! То есть никогда.

С чего это я вдруг стала оправдываться?

Вдруг дверь распахнулась, и на нас ринулась Галка.

– Катюха, ты жива?!

За ней выкатился Леша Добродеев.

– Ты кто такой? Руки убери, давай! Ну! – вскричала Галка, отдирая от меня руку мужчины – он все еще поддерживал меня под локоть.

– Жень, ты? – вскричал, в свою очередь, Леша Добродеев. – А мы смотрим, какой-то тип нашу Катерину потащил, как волк овечку, и Галочка говорит, сейчас умыкнет на органы. Мы и рванули спасать. А это, оказывается, ты, дорогой мой человек! – Леша бросился на Евгения и обнял его.

– Привет, Леша. Молодец, что успел, а то я – человек опасный. – Он осторожно выбрался из объятий Добродеева.

– Это мой друг и коллега Женя Гусев! – объявил Добродеев. – Знаменитый ученый, доктор наук, почетный академик Берлинской академии, автор…

– Дом с химерами! – Я хлопнула себя по лбу. – Историк! Не может быть!

– Это вы статью? – обрадовалась Галка. – Читали! Оч-чень интересно написано.

– Пошли, ребята, – сказал Добродеев. – Женя, ты один? Прошу к нам. У Галочки сегодня день рождения!


Евгений Гусев развлекал нас разговорами о раскопках, музейных запасниках, которые нужно разбирать, о нехватке денег на культуру и падении интереса к науке в общем и к истории в частности. Галка спросила, чьи могилы в саду, и он долго объяснял, что могил, как таковых, там нет, а неподалеку был монастырь, при нем кладбище – в революцию его разрушили, а памятники, возможно, спрятали у Дома с химерами, закопали в саду. Лично он никаких памятников там не видел – надо будет сходить посмотреть. Мы с Галкой переглянулись – всего-то! И никаких тайных захоронений, старинных кладбищ и тем более привидений. Все просто как старая дверь, заколоченная досками.

Он был интересным собеседником, этот Евгений, но излишне академичным, попросту говоря, занудным. Я пришла в себя и с тоской поглядывала в сторону бара, понимая, что второй мой заход туда выглядел бы странно. И весь мой план разузнать про Ларису потерпел крах. Леша порывался рассказывать всякие эпизоды из собственной жизни, тоже вполне занудные, и наше праздничное настроение сдулось, как шарик, проколотый гвоздиком. В два ночи я наконец сообразила сказать, что нам пора.

Мальчики, разумеется, пошли провожать. Евгений попутно рассказывал историю каждой улицы по дороге домой – мы шли пешком, и я держалась из последних сил, чувствуя, что сию минуту свалюсь и усну прямо на тротуаре, а перед этим вывихну себе челюсть, всласть зевнув. Леша тоже сник и все больше молчал, что было на него не похоже. У моего дома он заметил, что теперь все равно не уснуть, и неплохо бы чайку, но я сделала вид, что не поняла, и они, потоптавшись на тротуаре, откланялись. Причем Евгений спросил мой телефончик.

Я заперла дверь, и мы наконец остались одни.

– Господи, как я устала! – простонала Галка, мотая по очереди одной и другой ногой, сбрасывая туфли на высоком каблуке. – Не понимаю, как люди таскаются туда каждый день? Это же адский труд! – Она заглянула в зеркало. – Ну и физия! Я у тебя сегодня, моих все равно нет дома. А этот Евгений ничего, умный, только нудный. Между прочим, положил на тебя глаз. А вообще, странная история: позавчера мы читаем про Дом с химерами, а сегодня – пожалте вам, автор! Мистика. Звезды сложились – и бац! Все мы пересеклись. Видимо, одинокий, не успел жениться. Конечно, серьезный, умница – как он Лешкин фонтан заткнул! Тот и рта боялся раскрыть. Эрудит. А то, что говорит много, так можно ведь и не слушать. Мужики все как один болтливые. А еще говорят, что мы, женщины. Лишь бы не пил. Знаешь, Катюха, я бы тоже чайку не против… Если ты проснулась.

– Не против, – я достала из сумочки щетку для волос. Следом выпал сложенный листок бумаги. Я подняла его, с недоумением повертела в руках. Там была всего одна строчка, нацарапанная наспех: Валдис, Музык. 18/12, и номер мобильного телефона…

– Что это? – спросила Галка.

– Кажется, адрес бармена, который работал в субботу, четырнадцатого. Его зовут Валдис.

– А откуда ты знаешь его адрес?

– Ничего я не знаю, я эту бумажку впервые вижу. И не вздумай сказать, что я ничего не помню после шампанского. Наверное, бармен, больше некому. Я спросила его про Ларису и кто работал четырнадцатого июля.

– Что за шпионские игры?

Я пожала плечами:

– Почему шпионские? Я спросила, он нарисовал адрес. Сервис на уровне.

– Звони! – скомандовала Галка.

– И что сказать? Кстати, уже три утра.

– Спросишь про Ларису.

– А он пошлет. Давай подождем до утра, недолго осталось.

– Я бы позвонила прямо сейчас. Ладно, я в душ! А ты пока чайник поставь.


Глава 21 Семейные зарисовки | Дом с химерами | Глава 23 Муж и жена…