home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Двое за столом, не считая кота

— Где ты был весь день? — в голосе Алика Дрючина, накрывавшего на стол, звучали нотки заботливой жены и хозяйки. — Ушел, ничего не сказал. Я беспокоился.

— У меня была встреча с девушкой, — сказал Шибаев.

— С девушкой? — Алик замер с тарелкой в руках. — Днем?!

— А когда, по-твоему, нужно встречаться с девушками? — фыркнул Шибаев.

— Ну, по-разному, — дипломатично ответил Алик. — Ты что, познакомился с девушкой? Втихаря? И ни слова?

— Не все расскажешь, — многозначительно сказал Шибаев.

— Неужели серьезно? — Алик во все глаза уставился на Шибаева.

— Куда уж серьезнее.

Алик трепетно относился к романам Шибаева и всегда требовал подробностей. Обижался на скрытность, выспрашивал, даже ревновал. В школе они не дружили, у них были разные орбиты. Здоровый лоб Шибаев, спортсмен, капитан школьной футбольной команды, любимчик учителей, застрельщик походов, кавээнов, междусобойчиков — и задохлик Алик Дрючин! Даже не смешно. Сашка Шибаев и не подозревал о наличии такого недоразумения, как Алик Дрючин. А тот наблюдал издали и вздыхал. Дрючин! Вот уж наградил бог имечком, не обидел! Покруче любого погоняла. У Шибаева, например, кличка Ши-Бон, а еще Китаец. Китаец Ши-Бон. Звучит? Звучит. Несмотря на то, что у него чисто славянский тип внешности. Немножко экзотики никому еще не мешало, правда? Удача сопутствовала Шибаеву и в школе, и потом, и карьера перла. До того самого прискорбного случая с конвертом… Сломался Ши-Бон, запил, впал в депрессию, и если бы не Алик, кто знает, чем бы дело кончилось.

Ладно, проехали и забыли.

Алик Дрючин вообще человек любопытный и любознательный, да и по роду деятельности ему положено всюду совать нос. Легче перечислить темы, которые его не интересуют, чем те, на которые он накидывается, как ястреб на мышь или колибри. Что в ядре земли, где прячутся пришельцы, где не найденное до сих пор последнее звено между приматом и человеком, непонятные артефакты из раскопок — это навскидку. Магия зеркал, например, одна из последних. Кроме того, Алик ведет юридический ликбез на сайте «Хочу все знать!», где отвечает на каверзные вопросы и дает консультации. А еще время от времени он сочиняет письма от имени благодарных жертв, спасенных частным детективом Александром Шибаевым, и размещает их на шибаевском сайте. Впрочем, читатель уже в курсе. И это не просто желание помочь другу, нет! Это правда, конечно, но не вся. Сюда примешиваются восхищение и трепетность, которые Алик испытывает к Шибаеву. Когда он сочиняет такое письмо… Кстати, как правило, это письма от женщин, так как женщины более эмоциональны, искренни и восторженны, что позволяет фантазии Алика расправить крылья и воспарить, так сказать. Когда он пишет такое письмо, он чувствует себя немного Шибаевым. Одним словом, тут всего намешано. Шибаев редко заглядывает на свой сайт, но когда все-таки заглядывает и видит художества Алика, то впадает в ярость. Какого хрена, вопит Шибаев, какая, к черту, многодетная мать! Какая, к черту, беременная девушка! Какая супруга олигарха! Совсем уже?

— Чего орать-то? — урезонивает его Алик. — Спасибо скажи! Реклама — двигатель торговли. Орешь, как раненый… опоссум, что соседи подумают?

— Кто?!

— Опоссум. Сумчатая крыса такая. Вынашивает в сумке до тридцати детенышей. Между прочим, реликт. Могу показать картинку в Интернете.

Ошеломленный сюром Аликовых словес, Шибаев теряет дар речи и затыкается, бросив:

— Да пошел ты!

И т. д.

— Что за девушка? — Алик делает новый заход. — Где вы познакомились? Когда?

— Успокойся, Дрючин. Девушка как девушка. Свидетель. Встретились, поговорили.

— Свидетель? У тебя новое дело?!

— Вроде того. Пока не знаю.

— Вот видишь! — обрадовался Алик. — А ты недооценивал роль рекламы. Ну и?…

— Дело какое-то дохлое, Дрючин, даже не знаю, что сказать. Не шедевральное.

— Подожди, Ши-Бон, я сейчас! — Алик побежал в кухню за пивом. — Рассказывай! — Он со стуком поставил на стол четыре бутылки.

За столом их трое: Шибаев, Алик Дрючин и Шпана — шибаевский кот, матерый бесстрашный котяра, весь в боевых шрамах, вскормленный Шибаевым из маленького перепуганного котенка, которого он, к неудовольствию Веры, когда-то подарил сыну. Потом они развелись, и котенок остался у Шибаева. Сначала его звали Шипик, так как он все время шипел вместо того, чтобы мяукать. Не получалось у него мяукать. Шибаев с его ненормированным рабочим днем часто забывал его покормить, и Шипик научился сам добывать себе пропитание — тянул все, что плохо лежало. Ах ты шпана — пенял коту Шибаев. Куда ж в тебя столько влазит? Так и прижилось — Шпана и Шпана. Кот во время побывок дома сидел с ними за столом, на высоком табурете, и переводил взгляд с Шибаева на Алика. Улучая момент, хватал с тарелки кусок и, давясь, глотал. Смотри, Ши-Бон, говорил Алик, твое животное опять сперло мясо. Я же его кормил. Пошел вон, скотина! Шпана и ухом не вел…

— Рассказывай! — Алик сгорал от нетерпения.

— Что ты знаешь о куклах вуду? — спросил Шибаев.

— О куклах вуду? — поразился Алик. — Твое новое дело про магию? Ты же не веришь в магию!

— Не верю. Не уверен, что дело про магию.

— Как это?

— Элементарно. Ситуация там такая. Второго августа, две недели назад, умерла молодая женщина. Заключение судмеда — передозировка по неосторожности снотворными таблетками. То есть неосторожность, а не самоубийство. Тем более она любила выпить.

— Самоубийство? Она что, была склонна к суициду?

— Как версия. Но сестра говорит, что нет, и попросила меня разобраться. Директриса лицея, умная тетка, с характером, не истеричка.

— Она думает, что сестру убили?

— Нет, она так не думает. То есть не прямо.

— А как?

— Она нашла в кровати сестры куклу-самоделку с булавками. Под матрацем. Булавок тринадцать.

— Чертова дюжина! А что следствие?

— Она нашла ее только сейчас. Со следствием, говорит, не хочет иметь дела, тем более оно закончено, толком не начавшись. Заключение, как я уже сказал, передозировка по неосторожности. Как я понимаю, следователь ей не понравился. Кроме того, ей неудобно соваться к нему с магией. А ко мне — в самый раз.

— А эта девушка, свидетель… Она кто?

— Она работала у них домработницей, ее уволили. Хозяйка обвинила ее в краже кольца. Ни сестра, ни муж в это не верят. У покойницы был сложный характер. Причем муж выплатил ей зарплату за полгода.

— Щедро. То есть она оговорила домработницу? Зачем?

— Хороший вопрос. У меня два ответа.

— Хотела ее уволить, должно быть. А второй?

— Чтобы унизить. Домработница… ее зовут Виктория — неглупая, не урод, учится в юридическом техникуме. Зависть, должно быть. Елена Федоровна говорит, причина — осознание собственной несостоятельности.

— Однако! Не щадит она сестричку, — заметил Алик. — Похоже, не ладили.

— Она реалист, кроме того, лет на пятнадцать старше. Если уж решилась прийти к частному детективу, то понимает, что врать без толку. Я же не полиция. И приличий соблюдать не надо. Ее сестра рано вышла замуж, так как хотела уйти из-под надзора родителей. Мужа не любила. А тот получил в руки семейный бизнес — и все в дамках. Не работала, не училась, подружки, тряпки… Стала пить, сбежала из диспансера — ее пытались лечить…

— Сильно пила?

— По бутылке красного в день. Это как, много или мало? Мужу по барабану, он безвылазно сидит в Зареченске, там у них мебельные цеха. Ночью смотрела сериалы, спала до полудня, принимала снотворное.

— Почему она хотела, чтобы эту девушку уволили? Может, у нее роман с хозяином?

— Не похоже вроде. А там — черт его знает. Я с ним еще не говорил. О хозяине она отзывается с симпатией. И еще… Поставь себя на ее место, Дрючин. Представь себе, что ты молодая привлекательная бедная девушка… — Шибаев ухмыльнулся. — Представил? Тебя оболгала и с позором выгнала твоя хозяйка, полное ничтожество. Что ты почувствуешь к ней?

— Ну… ненависть, наверное.

— Хорошо. А если я задам тебе вопрос: а скажите, Виктория, что вы думаете о вашей хозяйке? Что ты скажешь?

— Что она сволочь, — ответил Алик.

— Именно, Дрючин. А она отзывалась о хозяйке слишком сдержанно. Как-то это нетипично, я бы сказал, не по-женски. Правда, у нас знаток женщин ты, а не я.

— Согласен. И что?

— Или сильный характер, или презирает ту настолько, что не хочет опускаться до ее уровня. Или…

— Или?…

— Или роман с хозяином, ты сам сказал.

— Тогда бы она сказала, что хозяйка не только сволочь, а еще много всяких интересных слов, уж поверь. Ревность — страшная штука, Ши-Бон, сам знаешь. А если все-таки роман… Ты считаешь, что муж накормил ее таблетками?

— У мужа алиби. Таблетки она приняла сама. А вот кукла… Черт ее знает.

— Ты думаешь, он хотел ее напугать и подложил куклу?

— Не знаю. Вита говорит, что он даже не знает, что такое вуду, весь в своем бизнесе. У этой женщины в доме бывали подружки, они проводили всякие магические ритуалы, и у нее были какие-то книжки по магии. — Шибаев упорно избегал произносить имя хозяйки.

— Идиотская мода, — заметил Алик. — Все как с цепи сорвались с этой магией. Ты думаешь, кто-то из них? Зачем?

— Дурака валяли. Не знаю, Дрючин. Сестра говорит, она слышала, как ночью в доме кто-то ходит, передвигает мебель и играет на пианино.

— Галлюцинации? Она вообще психически здорова? Была…

— Снотворное и бутылка красного, Дрючин. Я осмотрел ее спальню, потом гостиную. Крышка пианино была открыта, на полу — разбитая фотография: она с мужем на лыжном курорте; посередине — следы высохшей лужи. Елена Федоровна сказала, что утром, когда она пришла, она увидела на полу перевернутую вазу и разлитую воду. И белые лилии. Вазу она поставила на журнальный столик, лужу вытерла. Подняла с пола фотографию. И пошла будить сестру. Ночью та звонила и просила приехать, а она ответила, что приедет утром.

— И теперь чувствует себя виноватой.

Шибаев кивнул.

— Пришла, а та мертвая. Ну, она сразу «Скорую», те полицию, и так далее. Разбитая фотография, лицом вниз… Никаких мыслей?

— Может, сбросили на пол намеренно? Может, она сама и бросила? Может, она лунатик?

— Может. А ваза целая. Большая ваза тонкого стекла — целая. Клиентка говорит, что она, видимо, поскользнулась в луже и упала, ее ночная сорочка была еще мокрая.

— И что?

— А то, что ваза не разбилась.

— И?… — Алик с недоумением смотрел на Шибаева. — Не разбилась, и что?

— Если бы она упала на пол, то разбилась бы.

— Ты же сам сказал, что она была на полу! И вода разлилась!

— Сказал. А почему не разбилась? Очень тонкое стекло, должна была разбиться.

— Да какая, на фиг, разница?! В чем дело, ШиБон?

— Большая, Дрючин. Она не разбилась, потому что ее не сбросили случайно, а положили на пол и воду вылили.

— Кто? Может, она сама и…

— Может.

— Точно, она! Пожалела. Вылила воду и положила на пол, а потом забыла, поскользнулась и упала. А цветы?

— Лежали на полу. Белые лилии, ее любимые.

— Кладбищенские цветы. У меня на них аллергия. Муж подарил?

— Елена Федоровна не знает. Может, купила сама.

— А фотографию тоже положила? Если это она?

— Не факт. Фотографию могли сбросить… Как это ты любишь говорить? В припадке сильного чувства! Во-во, в нем и сбросили. Причем лицом вниз. А ваза сильного чувства не вызывала. Потому ее не сбросили, а положили.

— Как это все… очень тонко. — Алик покрутил головой. — Ты считаешь, что ночью там кто-то был? Ты совсем меня запутал.

— Пока не знаю. Скорее нет, чем да. Елена Федоровна говорит, отпечатки в спальне и на пианино только ее собственные. Вино и таблетки… Сам понимаешь.

— У мужа алиби, у сестры тоже… — заметил Алик. — И следствие ничего не выявило. Кукла у тебя?

— У меня. Хочешь посмотреть?

— Хочу!

Шибаев принес папку, достал сверток, развернул.

— Смотри, Дрючин.

— Господи! — вырвалось у Алика. — Ну и уродство! Жуть. И красные булавки! Лица нет… Почему у нее нет лица? — Некоторое время Алик рассматривал куклу, потом перевел взгляд на Шибаева: — Послушай, Ши-Бон, а ведь она ее не видела! Покойница.

Шибаев кивнул:

— Согласен. Если бы она это увидела, то выбросила бы или подняла крик. А так никто ничего не знал. Возможно, не успела или вообще не заглядывала под матрац. Не очень удачное место, я бы оставил на виду. Версия насчет запугивания, похоже, трещит по швам.

— Именно! Или… — Алик задумался. Шибаев с любопытством наблюдал. — Или она сама! А что, играла в магию с подругами, всякие ритуалы, свечки и… — Алик вдруг осекся и ахнул: — Ши-Бон, а если это не против нее, если это против… кого-то? Если это она сама? Против мужа или сестры! Могла ведь? И спрятала до времени.

— Могла, Дрючин, не спорю. Не волнуйся, разберемся. Кстати, свидетельница высказала то же предположение. Пиво еще есть?

Взволнованный Алик побежал за пивом.

— Послушай, а может, они собирались разводиться? — Он сосредоточенно смотрел, как Шибаев открывает бутылку. — И муж не хотел делить имущество?

— Может. — Шибаев разлил пиво по стаканам. — Твое здоровье, Дрючин!

— И твое! Твой кот так смотрит… Может, и ему налить?

Некоторое время они рассматривали Шпану; потом переглянулись, и Алик налил пива в металлическую крышку от банки с огурцами. Пододвинул коту. Тот стал принюхиваться, двигая кончиками ушей.

— Спорим, выпьет? — прошептал Алик. — На мытье посуды.

Шибаев кивнул — принимается. Шпана стал неторопливо лакать.

— Нет, ну ты только посмотри на эту зверюку! — воскликнул Алик. — Теперь точно сопьется.

Когда они уже заканчивали ужин, Алик спросил:

— Как ее зовут, кстати? Если у них бизнес, я могу знать. Я многих в городе знаю.

Шибаев не успел ответить, так как Шпана вдруг утробно закашлял и его стало тошнить. Алик, чертыхаясь, подхватил кота и понесся вон из гостиной…


Глава 6 Обиженная девушка | Игла в сердце | Глава 8 «Бонжур»