home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 29

Разведоперация

— Понимаешь, Дрючин, одна мысль не дает мне покоя, — обратился Шибаев к Алику, который сидел за компьютером, пытаясь закончить статью для виртуального юридического журнала. Сам же Шибаев лежал на диване, разглядывая потолок.

— Ага, — отозвался Алик. — Сейчас закончу, потерпишь?

— Потерплю.

— Только не забудь, — сказал Алик, бойко стуча двумя пальцами по клавиатуре. — Все! Финита! — воскликнул он через десять минут. — Давай свою мысль. Закончил, представляешь? Ты уже знаешь, кто на тебя наехал?

— Я не о том. Вот скажи, Дрючин, как, по-твоему, кому выгодна смерть Инги?

— Опять? Мы же выяснили, что в первую очередь мужу! Потом…

— Тут ставим точку. Мужу. Кому выгодна смерть хозяйки кафе?

— Мужу, конечно. Теперь продаст кафе.

— Ты случайно незнаком с Максом Гусятским? Он не собирался разводиться?

— Макс Гусятский… — Алик наморщил лоб. — Не слышал о таком. А что? Кто он такой?

— Владелец птицефабрик, недавно овдовел. А Юрия Дерюгина знаешь?

— Юру знаю, у него сеть гастрономов, овдовел недавно. Страшная трагедия — Лену, его жену, сбила машина, причем около дома. Он пообещал свидетелю награду, на том дело и кончилось. Дело зависло. Я ее прекрасно знал, пересекались несколько раз на приеме в мэрии. Ну и?…

— Как, по-твоему, они выиграли от смерти супруг?

— Ши-Бон, к твоему сведению, все богатые буратины выигрывают от смерти супруги, потому что выжившему достается все. Если ты хочешь сказать, что он каким-то образом причастен, то ошибаешься. Непричастен, классный мужик. А этот, фермер… Как ты сказал? Гусятский? А с его женой что?

— Умерла после пластической операции. Наша новая подруга Светлана Решетникова знала обеих женщин, а также кое-что про их супружескую жизнь. Обе жаловались на мужей, устраивали скандалы, угрожали разводом.

— Мне об этом ничего не известно, — заметил Алик. — Сейчас все скандалят и жалуются.

— Допустим. И что в остатке? Выражаясь твоим языком, четыре проигравших жены и столько же выигравших мужей. Это что, Дрючин? Случайность или система? Причем это только те случаи, о которых мы знаем. Ну-ка, вспоминай, кто из буратин овдовел за последнее время? Ты больше в курсе, чем я, это твоя клиентура. Возьми за последние два-три года.

Алик задумался. Шибаев терпеливо ждал.

— Соня Захарова умерла в прошлом году, — вспомнил Алик. — Жена Игоря Захарова, он торгует электроникой. Ты должен знать, у него магазин на площади. Привезла из Туниса какую-то экзотическую болячку, врачи даже диагноз не сумели толком поставить. Сгорела за два месяца.

— Пятый случай, похоже. И снова выживший получил все. Уверен, он снова женат, причем новая жена лет на тридцать моложе.

— Это не преступление, Ши-Бон. Поставь себя на его место. Пятый случай? Ты считаешь, это не случайность?

— А ты?

Долгую минуту они смотрели друг на друга.

— Дичь какая-то, — с сомнением произнес Алик. — Не верится. Я прекрасно его знаю, и Соню знал. Ты думаешь, они все вдруг бросились убивать своих жен? Каким образом? Они что, сговорились? И никаких следов? Ни малейших подозрений? Знаешь, все это как-то не того-с! Посуди сам. Инга умерла от передоза, хозяйку кафе убили, Лену Дерюгину сбила машина — я уверен, было следствие. Жена Гусятского умерла после пластики, наверное, тоже открыли следствие, вывернули наизнанку клинику. Хотя это все равно без толку, у них не юристы, а волкодавы, круговая оборона. Соня Захарова долго болела после Туниса. Тут вроде чисто. Они умерли в силу разных причин. Как ты себе представляешь участие мужей?

— Пока не знаю. А подозрений не возникло именно потому, что они умерли в силу разных причин, как ты заметил. Если бы их всех сбила машина, тогда да. А так нет.

— Надо бы поговорить с капитаном.

— Надо. Светлана Решетникова сказала, что все наши денежные тузы как взбесились — посещали бизнес-курсы какого-то экстрасенса по повышению самооценки…

— Господи, какая ерунда! — перебил Алик. — Все эти битвы, сеансы, медитации… Не верю!

— Я тоже не верю. Но ничего другого у нас нет. Это то, что объединяет вдовцов. А что, если этот экстрасенс так повысил им самооценку, что они решили…

— …что имеют право начать новую жизнь? — подхватил Алик. — Скажи еще, магия или приворот. — Алик вдруг ахнул: — Кукла! Может, в других случаях тоже была кукла, только никто не обратил внимания?

— В магию не верю. В приворот тоже не верю. И в чертову куклу. Допускаю, что была, но не факт. Будем работать с тем, что есть.

— Что ты задумал?

— Надо узнать, где проходят сеансы самооценки, и записаться на прием.

— Как? Поискать на местных сайтах?

— Можно. Но я предлагаю позвонить твоему коллеге Пашке Рыдаеву и спросить прямо: где проводятся курсы самооценки? Этот прохиндей знает все городские сплетни.

— Ты думаешь пойти…

— Пойдешь ты, Дрючин. Ты у нас человек гибкий, наблюдательный, с большим жизненным опытом. Возьмешь с собой диктофон и запишешь все, что скажет экстрасенс. Рассмотришь аудиторию, послушаешь, понаблюдаешь.

— Я могу спросить у него про Гусятского и Дерюгина, посмотрю на реакцию. Скажу, что дружу с ними, и упомяну, что у обоих скоропостижно скончались супруги.

— Вот этого не надо, Дрючин, — жестко сказал Шибаев. — Никакой самодеятельности. Все, что от тебя требуется, это записаться, прийти и послушать. Молча. Все.

— Я прекрасный физиогномист, — ввернул Алик. — Мимика, жесты, даже лексика! Любой человек для меня как на ладони.

— Дрючин, только прийти и послушать!

— Но почему?! — Алик уже чувствовал себя агентом под прикрытием.

— Если он в чем-то замешан, ты его спугнешь. Не будем играть в разведчиков. Звони Пашке!

Алик потянулся за мобильным телефоном.

— «Белая сова», раз в неделю, по четвергам, в восемь вечера, малый банкетный зал. Записываться не надо — прийти, заплатить и слушать, — отрапортовал он после недолгого разговора с мэтром Рыдаевым. — Экстрасенса зовут Валентин Петрович, он дипломированный психолог, открывает горизонты, учит переоценке ценностей, кодирует на успех. Приглашаются все желающие.

— Сколько раз он был на сеансах?

— Один. Все ходят, он тоже полюбопытствовал. Сказал, ему хватило одного, он и так все знает. Но мужик стоящий, серьезный, учился в Америке. Там вообще любят всякие секты.

— Сегодня четверг, — заметил Шибаев. — Пойдешь?

— Пойду. Нужна легенда.

— Легенда? — изумился Шибаев. — Зачем?

— Я уверен, все новички рассказывают про себя как в анонимных алкоголиках, видел в кино? Типа, я алкоголик, пью с детства, не работаю, три раза лечился, жена меня бросила, дети не признают, украл бургер в «Макдоналдсе», мне очень стыдно, вот пришел к вам. Все растроганы и хлопают.

— Ты хочешь рассказать им, что ты алкоголик?

— Нет, разумеется, это же бизнес-курсы. Я могу, например, сказать, что я бизнесмен, торгую…

— …косметикой! Так и скажи, мол, одеколоном и губной помадой.

— Не обязательно. Я скажу, что торгую, допустим, медикаментами. Или мебелью.

— Дрючин, ты себя слышишь? Да там все друг друга знают, не столица! Ты представляешь себе реакцию? Даже не думай. Пришел, сел в углу и молча слушаешь. Не забудь включить диктофон. Понял? Нам нужно понять, что он такое и чему их учит. И кто туда на данный момент ходит. Почувствовать атмосферу, понял? Слушай ушами и глазами, замечай мимику…

— Не учи ученого! — высокомерно ответил Алик. — Это элементарно. А что мне надеть?

— Костюм Снегурочки! О чем ты, Дрючин? Какая, нахрен, разница? Иди как есть.

— Может, смокинг?

— Ага, все в кроссовках, а ты как идиот в смокинге!

— Бизнес-элита, Ши-Бон! Это тебе не стадион.

— Иди в чем хочешь! — Шибаев потерял терпение. — Между прочим, уже семь. Давай в темпе.

— А если меня спросят, чего я ожидаю от семинара?

— Скажешь, застой в бизнесе и кризис среднего возраста. Нужен прорыв.

— Я скажу, что расстался с женщиной, которую любил.

— Скажи.

— А почему я с ней расстался?

— Она тебя не понимает. Дура попалась.

— Точно! — обрадовался Алик. — Не понимает и вторгается в мое личное пространство. Кроме того, дикая ревность. Даже детектива наняла, чтобы выследил. А у меня клиентки! Конфиденциальность и все такое. Очень неудобно получилось. А один раз вообще!.. — Алик увлекся, он размахивал руками, и лицо его горело вдохновением.

Шибаев только вздыхал, глядя на распоясавшегося сожителя…

…Он измаялся в ожидании Алика. Тот вернулся в половине двенадцатого. Швырнул папку на стол, упал на стул, дернул узел галстука.

— Ну? — не выдержал Шибаев.

— Ты знаешь, сколько с меня слупили?

— Ну?

— Двести баксов! За какую-то гребаную примитивную лекцию — двести баксов! Да я и без него все знаю! Это же рассчитано на полных дебилов с трехклассным образованием. А Пашка, скотина, не предупредил.

— Можно подробнее?

— Можно. Надо себя любить. Это раз. Надо себя уважать. Два. Быть твердым в достижении целей. Три. Не сворачивать с пути. Четыре. И так далее, до полного выноса мозга. Любой, кто прочитал в жизни хоть одну книжку, все это знает с детского садика. Не понимаю, какого черта они все туда рвутся! Примитив. Два часа одного примитива. И за это выложить кровных двести баксов?

— Кто был?

— Пять лузеров, считая со мной. Двоих знаю, один торгует стройматериалами, другой — ректор нашего педа. Представляешь? Ректор! Ему-то чего не хватает? Между прочим, преподает мораль и этику, не дурак вроде.

— Одни мужики?

— У прекрасного пола, как всегда, никаких проблем. За двести баксов можно пробежаться по лавкам. Это же чистой воды грабеж!

— Что ты сказал о себе?

— Да почти ничего. Там же потенциальные клиенты, мало ли. По мелочам, как расширить бизнес, как сделать привлекательную рекламу.

— И все?

— И все. Говорил в основном он. Валентин Петрович. Представительный мужик, тертый, самоуверенный, прекрасный оратор. Кажется, будто говорит только с тобой. Смотрит тебе в глаза и видит тебя насквозь. Явно брал уроки. Бархатные модуляции и доверительные интонации. Слушаешь и веришь. Веришь, что завтра все будет иначе, начнется новая жизнь, откроются новые горизонты, все в твоих руках. Бегать по десять кэмэ, холодный душ, овсянка, здоровый сон. Любовь к себе и чихать на окружающих. В гробу ты их всех видал. И прилив идиотского оптимизма. И только потом вдруг приходит в голову: а что же он такого сказал? Да ни хрена! И это за двести зеленых?! Примитивная промывка мозгов.

— Про семейную жизнь говорил?

— Не говорил. Да я все записал. Можешь послушать.

— Сколько вам промывали мозги?

— Примерно два часа.

— Вопросы задавали?

— Задавали. Один идиот спросил, как задавить конкурента.

— Что он ответил?

— Сказал, интеллектом. И заржал. Вообще нес всякую чушь.

— Ты его о чем-нибудь спрашивал?

Алик пожал плечами.

— Так, в общем, — в глаза Шибаеву он не смотрел.

— Дрючин, что ты ему сказал? — Шибаев почувствовал неладное.

— Ничего! Что я адвокат…

— Кроме этого?

— Ничего!

— Дрючин!

— Терпеть не могу твои инсинуации! — закричал Алик. — Ничего не говорил! Сколько можно цепляться?

— Ты сказал, что знаком с некоторыми его слушателями? Сказал? Ну?

— Ну, сказал. А что тут такого? Это же правда!

— Что он ответил?

— Ничего.

— Что значит ничего?

— Сказал, что не знает имен, они его не интересуют… — Алик по-прежнему не смотрел на Шибаева.

— И все?

— Все.

— Когда ты ему это сказал? Во время сеанса?

— После.

— То есть ты подошел к нему после сеанса и сказал, что знаком… Фамилии назвал?

— Назвал… кажется.

— Чьи?

— Кажется, Лутака и Дерюгина…

— Про куклу сказал?

— Что я, вообще? Нет, конечно.

— Вы были одни?

— Еще официант, принес чай.

— Вы пили чай?

— А что тут такого? Он пригласил меня задержаться и выпить чаю. Может, я ему понравился.

— О чем вы говорили?

— Да ни о чем, господи! Выпили чай и разошлись. Я сразу схватил тачку…

Шибаев рассматривал Алика в упор.

— Сколько времени?

— Что сколько времени?

— Вы пили чай!

— Минут десять-пятнадцать.

— Ты записал разговор?

— Нет, конечно. Диктофон после сеанса я выключил. Я тебя не понимаю, Ши-Бон, что опять не так? Устал как собака, голодный, выдержал два часа этой галиматьи, потратился… Не ожидал от тебя, честное слово! — Алик пошел в наступление.

— Он не приглашал тебя в гости? Раз уж ты ему так понравился.

— С какой стати?

— На всякий случай. То есть вы пили чай… и что? О чем вы говорили?

— Я же сказал! Ни о чем. Просто пили чай.

— Молча?

Алик нахмурился.

— Может, он говорил о себе? Семья? Дети? Адрес, наконец? Он здесь постоянно или наездами?

Алик пожал плечами. Вид у него был обескураженный.

— Ладно, свободен, — Шибаев наконец сжалился над адвокатом. — Я сварил картошку, будешь? Есть сосиски и пиво. Ты же только чай пил, — добавил, не удержался.

— Я не голоден, — буркнул Алик. — Пойду лягу. Устал…

Выглядел он действительно не лучшим образом: бледный, недовольный; на лице его застыло растерянное выражение. Казалось, он даже стал меньше ростом. Шибаев наблюдал, как Алик бессмысленно слонялся по квартире, стаскивая на ходу галстук, пиджак, рубашку и бросая их на спинки стульев. Это было на него не похоже, Алик — известный аккуратист и зануда. Денег жалко? Есть такое дело, Алик скуповат. Или лекция так подействовала? Понял, что живет неправильно? Или чай с гуру? Потрясен оказанным доверием? Или выболтал больше, чем собирался? Шибаев досадливо крякнул: две фамилии он все-таки назвал! Дерюгин и Лутак. Оба ходили на сеансы великого гуру, оба овдовели, у обоих жены умерли насильственной смертью: Алевтина Лутак была задушена, Елену Дерюгину сбила машина. Ну, Дрючин! Просил ведь… Разведчик гребаный! Язык как помело.

Шибаев включил диктофон и стал слушать. Низкий приятный голос… Как это Алик выразился? Бархатные модуляции? Во-во, они самые. Речь живая, паузы в нужных местах, иногда шутка и смешок, иногда словно сомневается и спрашивает мнение аудитории. Главные тезисы: любить свое эго; принимать взвешенное решение, исходя из этого самого эго; идти не сворачивая, сцепив зубы, без колебаний; оправданы твердость и даже жестокость в защите своего нежного, драгоценного, неповторимого эго.

И что, спросил себя Шибаев. За двести баксов вроде как-то простенько. Он бы, Шибаев, и десятки пожалел. То-то Алика так скрутило, он бы и сам мог расписать не хуже про любовь к себе. А он, Шибаев, себя не любит. Вернее, не то что не любит, а не считает чем-то особенным, даже наоборот — имеется список претензий…

Он вздрогнул от резкого звука мобильного телефона. Взглянул на часы — было два ночи. Мелькнула мысль: Вита!

Но это была не Вита. Крик: «Саша, Володю убили!» — полоснул по нервам. Он узнал голос Елены Федоровны. Она всхлипывала и говорила что-то еще, запинаясь и повторяясь.

— Елена Федоровна, успокойтесь! — приказал Шибаев. — Вдохните, задержите дыхание. Медленно выдохните и рассказывайте.

— Да, да, извините, Саша. Я пришла к ним… к нему вчера около пяти, Володя просил забрать вещи Инги. Звоню, а он не открывает. Тогда я своим ключом, а он лежит в прихожей… Всюду кровь, даже на стене и на одежде… — Она зарыдала.

— Как его?…

— Ножом! Он лежал на полу рядом с Володей… весь в крови! Кинжал… Его ударили несколько раз в живот и грудь, он до сих пор не пришел в себя, я в больнице!

— Так он жив?

— Да! Но они считают, что все очень плохо… — Она снова зарыдала.

— Елена Федоровна, что говорит полиция? Как напавший проник в дом?

— Приехал курьер, сказал охраннику, что доставил заказ для Инги, Володя велел впустить. Охранник говорит, что записал название компании в журнале. Через двадцать минут курьер вышел из дома и уехал. На фирменной машине. Сейчас около Володи дежурит оперативник, они хотят сразу его допросить. Саша, я дура! Вы были правы насчет газовщика! Вы сразу сказали, что это неспроста, а я… Это я во всем виновата! Сначала не приехала к Инге, теперь из-за меня Володя… Если он умрет, я… я… Мне хоть в петлю! Я не прощу себе!

— Что на видеокамере?

— Господи, не знаю! Они ее увезли. Я хотела убрать в прихожей, мне не разрешили, там все залито… Они теперь проверяют его бизнес, долги, партнеров. Как я поняла, у них версия про разборки конкурентов. Саша, вы же нас не бросите? Пожалуйста! Я очень вас прошу! Мне страшно… Они ничего не найдут. Пожалуйста, Саша…

— Елена Федоровна, если работает полиция…

— Вы же занимались этим делом, у вас свое видение! Не бросайте нас! Вы же все про нас знаете… Пожалуйста! Вы обещаете?

— Хорошо, обещаю. Нам нужно встретиться. Я хотел бы увидеть место… Они опечатали дверь?

— Нет, просто сказали не входить. Все осмотрели и уехали. Ключ не забрали.

— В девять утра у меня в офисе, оттуда поедем вместе.

— Спасибо, Саша! — в ее голосе звучало облегчение.

— Елена Федоровна, возвращайтесь домой, вы там все равно ничем не поможете. — Он хотел было пожелать ей спокойной ночи, но побоялся, что это прозвучит как издевка, и ограничился нейтральным «до завтра».

И как это прикажете понимать, спросил себя Шибаев. Инга, теперь Борисенко… Вита исчезла. Он вдруг подумал, что нужно было спросить, не было ли там чертовой куклы с булавками, но по коротком раздумье решил, что не было, иначе Елена Федоровна не преминула бы о ней сказать…


Глава 28 Клубок | Игла в сердце | Глава 30 Беседа с умным человеком