home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 29

Злой гений

Федор сразу узнал его. Высокий парень в очках, Владимир Коваленко, злой математический гений, изгнанный из университета за дерзость. С длинными волосами, забранными за уши, ныряющей походкой, руками в карманах и большой кожаной торбой через плечо.

– Владимир Коваленко, я не ошибся? – Федор преградил ему путь.

Парень смерил его взглядом, подумал и ответил:

– Не ошиблись. Чем могу?

– Нам нужно поговорить. Меня зовут Федор Алексеев…

– Я вас знаю, вы читаете философию в бурсе. О чем поговорить?

– О Елене Мироновой.

– О Ленке?

– Она задержана по подозрению в убийстве.

– Ленка? В убийстве? Что за дичь! – Он изумленно уставился на Федора.

– Вы не спросили, кого убили.

– Мужа, наверное. Женщины, как правило, мужей убивают. Закон жанра.

– Может, посидим где-нибудь? – предложил Федор. – Поговорим.

– Здесь есть кафе… – Коваленко неопределенно махнул рукой.

– Увлекаетесь детективами? – спросил Федор, когда они расположились за столиком в углу маленького полупустого ресторанчика под трогательным названием «Лавровый лист», известный в народе как «Лаврушка».

– Я? Нет. Это же очевидно. Убивают те, кто не может решить вопрос иначе. Или в приступе ярости. Как его убили? Ударили вазой во время ссоры?

– Его застрелили.

– Застрелили? – удивился Коваленко. – Можно подробности? Мне сок! – сказал он подошедшей официантке.

– Пока без подробностей. Просто примите на веру то, что я скажу. У мужа Елены Гетманчука в сейфе хранился пистолет. Это доказано. Из этого пистолета на протяжении пяти дней застрелены трое, и связи между ними не выявлено… Пока. Первая жертва – таксист, вторая – Гетманчук, третья – жена таксиста. Гильзы убийца оставил.

– А Ленка при чем?

– В сейфе обнаружены отпечатки ее пальцев.

– Что дало возможность предположить, что она знала о пистолете. Понятно. Дальше.

– А также, что она могла передать его жене таксиста. Больше некому, вряд ли это сделал сам Гетманчук. Пистолет после убийства Гетманчука какое-то время находился в ее доме.

– Что опять-таки дает возможность предположить, что она убила Гетманчука. Они были знакомы?

– Нет. Во всяком случае, связей между ними не выявлено.

– Как я понимаю, то, что пистолет был найден в ее доме после убийства Гетманчука, является самым сильным фактическим аргументом следствия. У нее было алиби на момент убийства мужа?

– Было. Пистолет в ее доме не нашли, там нашли следы присутствия пистолета.

– Это все равно. А алиби на момент убийства Гетманчука?

– Мы этого не знаем. С ней пару дней находилась подруга, но в субботу, когда его убили, у нее была вечерняя смена, и она заночевала у себя дома. Эта женщина, жена таксиста, была дома одна.

– А мотив?

– Был. Муж избил ее, и она потеряла ребенка – она была беременна.

– У Ленки тоже мог быть, не такой весомый, правда. Как я понимаю, супружеская жизнь часто дает повод…

– Вы были женаты?

– Нет. Исхожу из наблюдений и анализа. Брат был женат дважды, сестра в разводе, кроме того, перед глазами пример родителей.

– Брат, который в тюрьме?

– В тюрьме? – удивился Коваленко. – Позавчера еще был на свободе.

– Мне сказали, он сидит за драку.

– Он действительно подрался, но без последствий. Он часто дерется, характер взрывной.

– Кто он? Чем занимается?

– Врач, хирург, работает в районной больнице, в травматологии. Я сказал, дерется, а не стреляет, – уточнил он, заметив усмешку Федора.

– То есть вы считаете, что у Елены был мотив?

– Она кинулась в этот брак как в омут, потому что мама сказала. Но могла ли она убить? Не думаю. Да и мотив… Слишком сильное слово. Претензии, скорее – как всегда, когда люди делят одну жилплощадь, да еще такие разные… Во всех отношениях. Претензии, но не мотив. Мотив – вряд ли. Что еще известно?

– Пистолет нашли позавчера, в проходном дворе рядом с домом Гетманчуков. – Федор сдержал улыбку: они поменялись ролями – вопросы задавал Коваленко, а он отвечал.

– Странно. Подождите, дайте сообразить. Значит, предполагается, что они – Ленка и жена таксиста – помогли друг дружке избавиться от мужей, так? Из чего следует, что Ленка застрелила таксиста, а жена таксиста – Гетманчука. По идее, у каждого преступника есть почерк, манера, допустим, расстояние до жертвы, когда он стреляет… Что отличает эти три убийства?

– Таксиста убили одним выстрелом – ему выстрелили в голову через окно машины. В Гетманчука стреляли дважды, оба раза в спину. Светлану Гетманчук убили выстрелом в сердце.

– Два актера, похоже. У одного твердая рука, другой не уверен в себе.

– Похоже.

– Значит, получается, таксиста убила Ленка? И передала пистолет жене таксиста, а та убила Гетманчука. Пистолет находился у нее, Ленка пришла за ним и грохнула ее тоже. Зачем?

– Эта женщина была морально сломлена, она представляла угрозу…

– Как бы ни была она морально сломлена, она не могла не понимать, что в тюрьме еще хуже. И не пришла бы с повинной, тем более муж убил ее ребенка. То есть она имела моральное право… Ребенок был ее, как я понимаю, а муж ни при чем, так?

– Так.

– Нет логики. Событие выпадает из логического ряда, оно не имеет смысла. Даже два события – еще гильзы. Как я понимаю, если бы не гильзы, то убийства не связали бы. Даже три! Три события, не имеющие смысла.

– Вы имеете в виду то, что пистолет был выброшен во дворе дома Гетманчуков?

– Да. Его можно было выбросить по дороге… Где жил таксист?

– В Посадовке.

– Его можно было выбросить по дороге из Посадовки. Там есть река. У Ленки есть алиби?

– Нет.

– Правильно. И не должно быть. Алиби чаще всего бывает у преступников. Ни в случае убийства таксиста, ни в случае убийства его жены. Которое, в свою очередь, не имело смысла. Убийца ее не боялся.

– Зачем тогда ее убили? Нервы сдали? – предположил Федор, с любопытством разглядывая Коваленко.

– Вы думаете?

– Нет. Мне интересно, что думаете вы.

– Что я думаю… Я думаю то же, что и вы. Вы ведь понимаете, что убийство этой женщины не имело смысла? То есть явного смысла. Исходя из того, что нам известно.

– Понимаю. Кто, по-вашему, придумал эту схему?

– Ленка не потянула бы, мозги не те. Она путает правое с левым и никогда не знает, в какую сторону откручивать крышку. А уж уложить жертву одним выстрелом – тем более нет! Но это теория, как вы понимаете. На практике была задумана красивая комбинация. Что собой представляла жена таксиста?

– Я видел ее только раз, через день после убийства Гетманчука. Она была в самом жалком состоянии, плакала, говорила, что боится; с ней оставалась подруга, я уже упоминал. Говорят, она была сильной, энергичной женщиной, работала барменшей. Ее звали Светлана Овручева.

Коваленко кивнул.

– В каком бы состоянии она ни была, кто-то же эту схему выдумал. Я ставлю на жену таксиста, тем более мотив у нее весомый. Связь между этой женщиной и Ленкой установлена?

– Подруга барменши показала, что видела Светлану с высокой женщиной с белыми волосами – они сидели на скамейке в парке, а она проезжала мимо на машине. Она потом спросила Светлану, с кем она была, но та ушла от ответа. На фотографии она Елену не опознала. Похожа, но она ли – вопрос.

– Понятно.

– А вы не допускаете, что у Елены был помощник? Если бы она пришла к вам и попросила…

– Ко мне? – он задумался. – Если бы она пришла ко мне, я бы доказал ей, что убийство не имеет смысла, так как всегда есть вероятность, что ты на чем-то проколешься. Решение зачастую правильно лишь на определенный момент, это во-первых. А во-вторых, конструкция или схема в девяноста примерно случаях из ста начинает сыпаться, потому что существуют непредвиденные и не зависящие от нас обстоятельства. Я не стал бы убивать, это крайняя мера, от безвыходности и отчаяния. А в данной ситуации я не вижу ни безвыходности, ни отчаяния. Но если бы я все-таки решил… Я бы проделал это красиво и не прокололся так по-дурацки. Именно эти проколы говорят о том, что автор схемы – женщина.

– Почему в девяноста? – заинтересовался Федор.

– Я сказал – примерно в девяноста. Хотя в одном из законов Мерфи[14] сказано вполне определенно: вероятность на девяносто процентов против вас. Я понимаю, это шутка, но я когда-нибудь докажу, что это верно. Убийц не ловят только потому, что эксперты не дают себе труда проанализировать событие, так как слишктся выбраться оттуда, – это те же девяносто процентов. – Он с силой ткнул пальцем в переносицу.

Коваленко на пару секунд задумался и снова ткнул указательным пальцем в переносицу:

– Принимается. Это не прокол, а… перебор.

– Вы с Еленой встречались? – Федор спросил наконец о том, что не давало ему покоя. Почему-то. И это было непонятно…

– Да. А потом она вышла замуж. Думаете, тянет на мотив? – В его тоне прозвучали иронические нотки.

– Вы ее любили?

– Любил, я думаю. Но я был занят тогда, меня как раз вышибли из учебного заведения, дома крик, разборки, ультиматумы. И вдруг я узнал, что она вышла замуж, ее подруга просветила. Ленка меня избегала.

– Вас видели вместе около месяца назад.

– Было. Она позвонила мне, сказала, что нужно увидеться. Как я понял, у нее никого не осталось. И жизнь не удалась. Я его видел однажды, Гетманчука, зашел к ним, а он там. Я думал, это знакомый Кристины Юрьевны. Состоявшийся, уверенный в себе, нахрапистый. Хозяин жизни. Но анахронизм, вчерашний день, говорить с ним было не о чем. Отстал от поезда. Ленка сделала глупость.

– О чем она хотела поговорить?

– О жизни. Спросила, что ей делать.

– И вы?..

– Я предложил убить его, чтобы не канителиться с разводом.

Федор не удержался от улыбки. Этот странный парень нравился ему своей откровенностью, манерой разговаривать, жестко и точно выстраивая фразы, и манерой мыслить, так же жестко и точно выстраивая мысли. Он поминутно тыкал указательным пальцем в переносицу – поправлял очки, – казалось, Коваленко дирижирует собственными нестандартными мыслями. И Федор начинал понимать, почему его вышибли – для таких, как он, не существует авторитетов, и говорят они всегда то, что думают. Такие, как он, неудобны, им трудно зацепиться в жизни, найти свою компанию и принять условия выживания в социуме. Но, с другой стороны, нужно ему до смешного мало – а раз так, то можно считать, что он один из тех счастливчиков, которые находятся в состоянии равновесия со средой обитания и собственным «я»…

– Я сказал, что советов не даю, человек должен соображать сам. Готов найти работу переводчика. Замуж не зову, не готов.

– Что она ответила?

– Ничего. Заплакала. Тоже ответ – избавляет от необходимости думать и решать.

– Вам ее не было жалко?

– Понимаете, это ее жизнь, это ей должно быть жалко. Как правило, мы знаем недостаточно, чтобы жалеть или не жалеть. Тут или свобода – или деньги. Мне, например, свобода, ей… не знаю. Получается, деньги. Все выиграли. Конечно, мне было ее жалко – не ведала, что творила.

– Возможно, она восприняла ваш совет буквально?

– Возможно. Но это не она. Ей нужен адвокат?

– Я был у Кристины Юрьевна, дал координаты знакомого адвоката.

– Я бы защищался сам. Он заставит ее признать вину и построит защиту на обвинении жены таксиста как лидера. Это самый легкий путь. И она пойдет у него на поводу. Она всегда идет на поводу. У меня есть деньги, не успеваю тратить. Я занесу Кристине Юрьевне.

– Елена интересуется детективами, я видел у нее целую библиотеку…

– И до последней страницы не догадывается, кто убийца. Чтобы использовать идеи из детективных романов, нужно соображать.

Федор опять не сумел сдержать улыбку.

– А на какой странице вы догадываетесь, кто убийца?

– На третьей, как правило.

– Чем вы занимаетесь?

– Компьютерщик, работаю в немецкой компании. Нанимаем наших программеров для западных фирм.

– Вы не спешите?

– Нет.

– Тогда продолжим?

– Продолжим. С самого начала и в деталях. Я о вас слышал. Ребята говорили, вы соображаете здорово. О вас ходят легенды и… анекдоты. Народ в большинстве своем не думает. Некогда думать; также забивает количество информации и треп ни о чем. Нет привычки думать. Даниэль Канеман, экономист, нобелевский лауреат, доказал, что люди глупы и в повседневной жизни не руководствуются здравым смыслом. Я считаю, от избытка инфомации развивается умственная леность. Но готов выслушать оппонента.

– Вы с ним согласны?

Коваленко немного подумал, потом сказал:

– Нет. Люди не глупы, они нерациональны, это далеко не одно и то же. Нелепость и глупость – тоже не одно и то же.

– Говорят, нелепости и ошибки украшают жизнь, – заметил Федор, чтобы подразнить парня – было интересно, что он ответит.

Коваленко рассмеялся.

– Согласен. Животное рационально, в отличие от человека. Нелепость… Красивая нелепость красива как математическая формула, но выпадает из логического ряда. Игра разума и, я бы сказал, необходимость разума…

– Поэтому – да здравствуют красивые нелепости!

Коваленко кивнул.

– Кстати, о нелепостях! Что там за история с испорченным пальто? – спросил Федор.

– Наташка доложила? – Коваленко хмыкнул. – Это неправда. Наташка завистлива и глупа.

– Вы говорили с Еленой?

– Мне не нужно говорить с Ленкой, чтобы знать, что это неправда. Она знает цену вещам и деньгам, они жили бедно, каждая копейка на счету. Она бы ни за что не испортила вещь, да еще чужую.

– Я знаю, на иняз всегда большой конкурс, без репетитора поступить невозможно… – Федор не закончил фразы.

– Как ей удалось поступить, если не было денег на репетитора? И тут все чисто! С ней занималась моя сестра, она читает английский в торговом техникуме. Бесплатно. Еще вопросы?

– Что вы думаете о ней? – спросил Федор после паузы. – Что она за человек?

– Ленка? – Коваленко недолго помолчал, потом сказал: – Ленка – как вода.

– Ручей? – вырвалось у Федора.

– Нет, просто вода. Женщина-вода. Как вам известно, вода принимает форму сосуда. Так и Ленка. И без воды нет жизни.

Долгую минуту они смотрели друг на друга…


Глава 28 Бомба | Ищи, кому выгодно | Глава 30 Визит