home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 33

Разбор полетов, и вообще…

– Федя, это правда? Елену Гетманчук отпустили? – спросил взволнованный Савелий Зотов Федора Алексеева – друзья, как всегда, собрались в своем излюбленном баре «Тутси».

– Да, Савелий. Она не убивала мужа.

– Ты знал об этом с самого начала?

Федор задумался.

– Знаешь, с самого начала были какие-то странности, несоответствия… Только я не мог понять, в чем именно нестыковка.

– В чем же?

– Их было несколько, Савелий. Не одна, а несколько, что было уже, как сказал Володя Коваленко, выпадением из логического ряда и перебором. Гильзы, которые убийца не унес с места преступления, убийство Светланы Овручевой, пистолет, найденный во дворе дома Гетманчуков… Понимаешь, Савелий, все это было как-то слишком, лезло в глаза и прямо указывало на Елену Гетманчук. Она знала о пистолете в сейфе, она туда заглядывала, хотя, говорила, что не знает кода.

– Кто такой Володя Коваленко?

– Друг Елены, интересный паренек, программист и математик с нестандартными мозгами. Они когда-то встречались, а потом она скоропостижно вышла замуж – мама велела. После чего спрашивала у него, что ей делать.

– И что он ответил? – заинтересовался Савелий.

– Предложил убить мужа, чтобы не канителиться с разводом.

– Так и сказал? – изумился Савелий.

– Так и сказал.

– Странный парень. А он… не замешан?

– Нет. Согласен, странный. Вернее, необычный. И очень молодой… В социальном смысле. Из тех, кто подходит к жизни как к математическому уравнению и мыслит формулами. Он напомнил мне героя фильма, гениального математика, который не мог объяснить своих логических построений – говорил, в голове все так красиво, а когда пытаюсь объяснить, получается коряво и не хватает слов.

– Ты сказал, гильзы выпали из логического ряда… Почему убийца не унес гильзы?

– Чтобы связать все три убийства и объединить Елену и Светлану Овручеву.

– А почему убили Светлану?

– Мы сначала предполагали, что она как свидетель представляла опасность для убийцы, уж очень переживала, была сама не своя… Хотя я до конца все-таки не понимал, зачем ее понадобилось убивать. Это была дежурная версия, так сказать. А вот если предположить наличие третьего…

– Зет!

– Зет, – кивнул Федор. – Помнишь, мы допускали такую возможность?

– Когда ты ушел…

– Когда я ушел, а вы остались.

– Коля тогда очень расстроился. Сказал, что все стали такие нежные, и против фактов не попрешь, даже если ты философ.

– Про мутную философию не вспоминал?

– Вспоминал. Ты сказал, если предположить…

– Если предположить, что был третий, то все становится на свои места. Этот третий – Зет – познакомился со Светланой Овручевой… Зет, а не Елена Гетманчук, склонил Светлану к убийству мужа. Этот третий убил таксиста Овручева, а Светлана Овручева – Гетманчука. Жертвы не были знакомы между собой, равно как и убийцы. Помогли друг другу – и разбежались. И никто бы не связал эти убийства, если бы не гильзы.

– Тогда почему этот третий не унес их? – спросил Савелий.

– Я же сказал, Савелий: для того чтобы связать их и подставить Елену! И, таким образом, убрать со сцены новую жену Гетманчука. Понятно?

Савелий кивнул, что понятно, и спросил:

– А зачем все-таки было убивать Светлану Овручеву?

Федор некоторое время рассматривал его, потом сказал:

– Ладно, зайдем с другого конца. Пистолет нашли во дворе Гетманчуков, так?

Савелий кивнул.

– Пошли дальше. Было установлено, что этот пистолет находился в сейфе Гетманчука, а затем в доме Овручевой. Как ты понимаешь, дать Овручевой пистолет могла только Елена. Тем более подруга Овручевой показала, что видела Светлану с высокой женщиной с длинными белыми волосами, что косвенно указывало на Елену. То есть предполагается, что они обе убийцы, и их арестовывают. Вернее, арестовали бы, если бы барменша была жива. Именно арест Елены и был целью убийцы номер два. Что произошло бы дальше, Савелий, как по-твоему? Чисто гипотетически! Что произошло бы после того, как арестовали обеих?

– Ну… Елена ни в чем не признается, так как невиновна, а та женщина… Наверное, могла бы признаться в убийстве. Коля говорил, она была совсем плоха…

– Верно. А что произошло бы во время очной ставки?

– Бармеша ее не узнала бы!

– Верно! Она вступила в сговор с другим человеком, нашим третьим – Зет! Поэтому он ее и убил, понимаешь? Он устранил всякую возможность быть раскрытым. Второе убийство повесили бы на Елену – сочли бы, что она устранила свидетеля, который мог ей угрожать. Но нестыковки, про которые я уже упоминал, просто били в глаза! И я стал искать этого третьего. Я допустил, что Гетман мог кому-то перейти дорогу, он был в бизнесе, там сводят счеты, не задумываясь. Но уж очень сложная схема для сведения счетов, какая-то византийская, да и попытка устранения Елены наводила на вопрос, кому это могло быть выгодно. И я видел только одного такого человека… Помнишь, капитан принес запись разговора с бывшей женой Гетманчука? Где она уверяла, что… Ты помнишь, что она там говорила, Савелий?

– Ну, не все… Кажется, что они разошлись без претензий… – с сомнением произнес Савелий.

– И кто наследник, она не знает, помнишь? То есть она как бы уверяла капитана, что не заинтересована в смерти бывшего мужа, что претензий к нему не имеет, что они остались друзьями… С какой стати? Это звучало как попытка оправдания. И еще одно: она утверждала, что никогда не была в нашем городе, хотя и собиралась. И здесь бил в глаза перебор! Как, по-твоему, должна вести себя жена, пусть даже бывшая, которой сообщают, что ее бывший муж и отец ее ребенка убит?

– Ну… ужаснуться, ахнуть… Не знаю…

– Верно! Проявить какие-то эмоции. А что мы услышали? Деловитый рассказ о несостоятельности мужа как бизнесмена, об отсутствии финансовых претензий и о том, что она так и не сумела побывать в родном городе мужа.

– Ну и что? – не понял Савелий. – Она сказала, что жалеет, что не побывала… По-моему, это нормально, по-человечески… А ты говоришь – не было эмоций.

– Понимаешь, Савелий, если вырвать эту фразу из контекста, то нормально, а если все вместе – то опять чувствуется перебор. И тут я вспомнил, что Ирина, бывшая одноклассница и любовь Гетманчука, узнала о его смерти от Регины Чумаровой, которая упомянула, что Гетманчук приводил к ней жену. Вот только не сказала, которую из них и когда это было. Я навестил Регину и узнал, что она имела в виду первую жену Гетманчука – она и понятия не имела, что он женат вторично. Перед отъездом в Австрию, около восьми лет назад, Гетманчук привез жену и сына попрощаться со своей матерью. Мне с самого начала показалось странным, что Елена, которая равнодушна к одежде – даже на фотографиях с дорогих курортов она в привычных джинсах и футболках, то есть в молодежной одежде, – покупает что-то у Регины, которая одевает «взрослых» женщин. Конечно, ты можешь возразить мне, Савелий, что Гетманчук привел ее к Регине и настоял на покупке и так далее. Возможно, так оно и было, но я все-таки решил проверить. И не ошибся: Регина говорила о первой жене Гетманчука. Которая, по ее собственным словам, никогда не бывала в нашем городе. Вот так, Савелий. Кто сказал, что маленькая ложь рождает большое недоверие?

– Ну… – задумался Савелий. – Многие говорили… Разные исторические личности, авторство не установлено. Но почему?

– Почему она убила? Я не знаю всех деталей, но дело, я думаю, в деньгах. Дело, как правило, всегда в деньгах. Но это, как ты понимаешь, Савелий, лишь мои домыслы. Паша Рыдаев будет упирать на чувство обиды за сына, за порушенную семейную жизнь, но все это вряд ли тянет на мотив убийства… Не верю! Тем более через столько лет. Она женщина с характером, жесткая, сильная – такие если убивают, то не из-за чувства обиды. Да и какая обида! Я уверен, что инициатором развода была именно она. Я бы поставил на деньги. Допустим, она узнала от экс-партнера мужа, что у того есть крупные счета в банках на Кипре и на островах… Каких-нибудь Кайманах. Счета, о которых она и не подозревала. То есть она поняла, что Гетманчук обчистил не только ее, но и сына… После всего, что для него сделала ее семья. И она решила, что имеет право на деньги и на убийство. У бывшего партнера могут быть свои резоны – допустим, он рассчитывал на свою долю. Жадность, Савелий, страшное чувство. Но она в этом никогда не признается. Ее мотив – чувство обиды за сына, за обман и так далее. Партнер все отрицает, говорит, перезванивались иногда по старой памяти – в свое время дружили семьями, он понятия не имел, что Мила виделась со Славой, оба достойнейшие люди, какой ужас, может, ошибка?

– Подожди, Федя, ты хочешь сказать, что она приезжала сюда, чтобы убить мужа?

– Трудно сказать, Савелий. Я думаю, она ехала поговорить с ним. Ты помнишь, когда убили таксиста? Двадцатого августа. За четыре дня до убийства она приехала увидеться с мужем и, по ее словам, попросить помочь сыну, который учится во Франции и нуждается. Она сказала, что не собиралась никого убивать. Между прочим, я знал, что в среду, четверг и субботу в неделю убийства он был у своей подруги Ирины, в пятницу действительно задержался на работе с отчетом, а вот где он был вечером понедельника и вторника, выяснить не удалось. Теперь это известно: он виделся с бывшей женой. Они встретились, она попросила денег, и Гетманчук стал уверять, что денег у него нет, очень сожалел, что ничем не может помочь сыну. Он сочувствовал, держал за руку и… уверял, что денег нет. А она знала, что он лжет. И тогда она решила действовать.

– А пистолет? – перебил Савелий.

– Здесь начинается самое удивительное, Савелий! Она знала, что у Гетманчука есть пистолет. Ее отец много лет назад подарил его зятю на день рождения, и она предположила, что пистолет все еще у мужа. То есть она действительно не собиралась никого убивать – она же не могла знать заранее, что заполучит пистолет! Это была попытка, которая неожиданно увенчалась успехом. И я уверен, что именно на этом постарается сыграть Пашка Рыдаев – на непреднамеренности… Относительной непреднамеренности. Этот тип уже переметнулся от Елены к бывшей жене Гетманчука. Она попросила мужа вернуть ей папин подарок. Это был выстрел вхолостую, безнадежная попытка что-то предпринять, нащупать какое-то решение… Но удача оказалась на ее стороне – Гетманчук вдруг согласился, видимо, все-таки испытывал неловкость за отказ помочь сыну. Только и спросил, как она собирается вывезти оружие из страны. Она соврала, что ее знакомый дипломат обещал помочь. И на другой день Гетманчук отдал ей папин подарок. Ему и в голову не приходило, что он подготовил почву для собственного убийства. А ведь скажи он, что пистолета нет, валяется, неизвестно где, бесследно исчез, глядишь, остался бы жив. Страшно подумать, Савелий, от каких случайностей иногда зависит наша жизнь…

Больше они не виделись. Сейчас она говорит, что не собиралась пускать оружие в ход, что все получилось случайно…

– А как она встретилась с Овручевой?

– Еще одна случайность. Гуляла в парке и увидела плачущую женщину. Подошла к ней, расспросила… и сообразила, что судьба дает ей шанс.

– И Овручева согласилась?

– Согласилась. Она была в безвыходной ситуации, муж не отпустил бы ее. Раньше они плохо жили, а после того, как он узнал, что она была беременна от другого, вообще озверел.

– Бедная женщина… – вздохнул Савелий.

– Бедная. Они обсудили детали сделки, купили новые мобильные телефоны для связи и так далее. Остальное ты знаешь, Савелий. Кстати, Людмила Вадимовна в юности занималась спортивной стрельбой, и рука у нее твердая, равно как и характер. Она решила устранить мужа тем способом, который был ей хорошо знаком.

– А почему она приехала снова? Она же говорила, что не сможет, что нездорова…

– Мы ее вызвали, Савелий.

– Что значит вызвали?

– Капитан Астахов позвонил ей и сообщил последние новости – как и обещал. Он рассказал, что жена Гетманчука арестована по обвинению в убийстве мужа и покушении на убийство соучастницы. Соучастница осталась жива и в данный момент пребывает в реанимации. Она до сих пор без сознания, но опасений за ее жизнь нет – состояние стабильно, и они ожидают, что не сегодня завтра она придет в себя и сможет дать показания. Можешь представить себе ее чувства, Савелий! Столько усилий – и в итоге прямая угроза потерять не только деньги, но и свободу…


…Он позвонил капитану Астахову и сказал, что нужно встретиться. Коля обрадовался – они не виделись с тех пор, как Федор в знак протеста против его выкладок удалился из бара, хотя и пробормотал, что страшно занят.

Они встретились, как всегда, в баре «Тутси», с той только разницей, что Савелия на сей раз не позвали, и Федор привел с собой двух молодых людей. Это были программист Володя Коваленко и его брат, хирург Андрей Коваленко. Тот самый, который не дурак подраться, крепыш с ежиком волос над мощным лбом мыслителя – одно с другим, правда, слабо сочеталось, – и решительным лицом лидера. Он согласился им помочь…

Между ними состоялся важный разговор, неоднократно прерываемый криками капитана Астахова о том, что на него пусть не рассчитывают, что это афера, пацанизм и балаган чистейшей воды. Что они сами не дураки и проверили списки пассажиров, прибывших из Австрии за две недели – до и после убийств, и Людмилы Вадимовны Гетманчук среди них не было. На что Федор возразил, что она могла поменять фамилию при получении австрийского паспорта.

Не факт, что у нее австрийской паспорт, хмыкал капитан, скорее всего, вид на жительство; в таком случае она на своей прежней фамилии. И добавил: если понадобится, он пробьет эту бывшую по официальным каналам, доложит начальству, напишет рапорт, донесение, прошение, ее объявят в розыск, выйдут на австрийскую полицию… и так далее. Но под весом аргументов, а также принимая во внимание скорый результат… возможный результат, капитан постепенно сдался. Хотя и заявил, что не верит в положительный исход аферы, и ядовито поинтересовался, почему нет автора замысла – Савелия. Потому как замыслить подобное мог только тот, кто без продыху читает бабские книжки…


– На другой день, как я тебе уже рассказывал, Савелий, – продолжал Федор, – он позвонил бывшей жене Гетманчука и подсунул ей дезу, на которую она клюнула. Он любезно рассказал ей, что соучастница преступления лежит в маленькой районной больничке, расположенной по улице Зеленой пятнадцать, что близ Посадовки, где она живет – так уж получилось. Кроме того, больничка эта является базой городского медучилища, и там с утра до вечера толкутся учащиеся, что крайне неудобно из-за постоянной суеты и толкотни; как только Овручевой станет лучше, ее перевезут в санчасть следственного изолятора…

Гетманчук примчалась на следующий же день, Савелий! Утренним рейсом. Позвонила в справочную службу больницы, представилась родственницей, убедилась, что действительно есть такая и в данный момент находится в реанимации. И сразу же бросилась в больницу. В туалете она переоделась в привезенный с собой халат и двинула в реанимацию, где ее уже с нетерпением ожидали Володя Коваленко, накрытый с головой одеялом и «подсоединенный» к аппаратуре, и капитан – за ширмой в углу. Она устроила отвлекающий маневр – пожар в саду, – после чего попыталась убрать «свидетельницу». Ее взяли с поличным, когда она придавила Володю подушкой… Дальнейшие подробности нам расскажет капитан, когда освободится – у него на руках новое убийство…

– А почему ее не было в списке пассажиров? – спросил Савелий. – У нее другая фамилия?

– После развода она вернулась на свою девичью фамилию, Савелий. Теперь она Мила Вадимовна Крутая. Пашка Рыдаев, как я уже сказал, представляет ее интересы. Этот нигде не потеряется.

– И все-таки, Федя, я не понимаю… – задумчиво начал Савелий.

– Чего ты не понимаешь?

– Откуда эта женщина, бывшая жена Гетманчука, знала, что в сейфе найдут отпечатки пальцев Елены? Как я понимаю, это была главная улика…

– Это не было главной уликой, Савелий. Главное было связать пистолет, из которого убили троих, с тем, который побывал у Гетманчука и барменши и который потом нашли в мусорном ящике. Понимаешь? Передать пистолет убийце мог только один человек – Елена. Бывшая жена Гетманчука во время телефонного разговора рассказала нашему капитану, что у мужа был пистолет. Во время обыска в сейфе были найдены следы ружейного масла, что говорило о пребывании там пистолета, и доказано, что это тот самый – орудие убийства. Кстати, она высокая блондинка, чем-то похожа на Елену. Я думаю, Гетманчуку нравился один тип женщин. Первый его брак был неудачен – у жены оказался жесткий и сильный характер; вторично он женился на девочке вообще без характера, из бедной семьи, для которой он, как ему казалось, был божеством – любимым, снисходительным, всемогущим. И снова промахнулся. Кстати, Елена рассказала, почему в сейфе были ее отпечатки… На дверце изнутри, если быть точным. Гетманчук, как рачительный хозяин, настаивал, чтобы она прятала в сейф бриллиантовые серьги и колье, которые он ей подарил; открывал сейф сам, когда Елена не знала. И каждый раз после похода в театр или в гости он открывал сейф, и она клала туда свои побрякушки. Это все равно как если бы она брала их напрокат…

Впечатлительный Савелий поежился. Подумал и спросил:

– И теперь она наследница всех его денег?

– Не думаю, Савелий. Те деньги, из-за которых его убили, давно на других счетах, и вряд ли убийца о них расскажет. Это деньги сына Гетманчука. Я допускаю, что-то мог получить бывший партнер… За информацию.

– А как Елена?

– Она дома. Мне звонила Кристина Юрьевна, приглашала на семейный ужин… Отпраздновать освобождение. На их старую квартиру, так как Леночка пока поживет с ней. Но…

– Но?..

– Но я не пошел, Савелий. Я был занят. Завтра, наконец, начинаются занятия, нужно подготовиться, настроиться, разобраться с расписанием… Сам понимаешь. Не до визитов. И вообще, Савелий… – Он немного помолчал. – И вообще, скоро зима, снег, Новый год… Знаешь, Савелий, так хочется на лыжи, да в Еловицу… Снег скрипит, мороз, еловые лапы… Сбиваешь снег лыжной палкой, он сыплется… Новый год, новая жизнь…

Он снова замолчал и задумался, уставившись в стол. Савелий тоже сочувственно молчал, прикусив язык, хотя ему страшно хотелось спросить, как у него с Еленой… Ведь было же ясно с самого начала – что-то происходит! А теперь Федор герой-освободитель, на белом коне, как рыцарь без страха и упрека, и она свободна… Правда, этот мальчик-программист, ее старый друг… Может, из-за него?


…В дверь позвонили, когда он сидел перед экраном компьютера, притворяясь, что заканчивает статью, а на самом деле бездумно глядя в окно. Оттуда долетал гомон голосов и шорох шин, день был на удивление теплый и солнечный, и Федор представлял себя в парке, возле реки… Синяя вода, желто-зеленая роща на том берегу, длинная и пустая песчаная полоска пляжа. Статья занимала его в данный момент в последнюю очередь…

Он не шевельнулся, не зная, как поступить. Он знал, кто это…

Звонок повторился, и Федор поднялся. Елена переступила порог, и дверь захлопнулась. Она молча смотрела на него, и он отметил, что она побледнела, осунулась, по-новому заколола волосы – на затылке, что делало ее взрослее. Знакомая голубая туника, расшитая блестящими камешками, и белые джинсы. Тонкая, высокая, с нежной кожей, не тронутой косметикой.

Он был готов фальшиво воскликнуть что-нибудь вроде: «Леночка! Какая приятная неожиданность! Прошу!» Но в горле словно ком застрял.

Они смотрели друг другу в глаза, и она вдруг заплакала. Некрасиво скривилась, зажмурилась, без звука, без всхлипа. Слезы побежали по щекам, оставляя мокрые блестящие дорожки. Он охватил взглядом ее острые ключицы, узкие плечи… Притянул к себе, приговаривая:

– Ну чего ты, глупая… Все позади… Все кончилось… Леночка, хорошая моя, все хорошо… Девочка моя родная…

Она подняла к нему заплаканное лицо, и он, теряя голову, прижался ртом к ее губам…

– Почему ты не пришел? – спросила она, заглядывая ему в глаза.

– Ты же знаешь… Ты же сама все знаешь, – бормотал он, покрывая поцелуями ее мокрое от слез лицо.

– Если бы не ты, я пропала бы, я тебе так благодарна! Ты… Я таких не встречала! Ты замечательный, ты самый лучший, ты единственный! Я люблю тебя!

Она обняла Федора за шею, прижимаясь к нему, отвечая горячо на поцелуи, повторяя, что любит, умрет, не хочет жить без него…

Он осторожно снял ее руки со своей шеи…


…Паузу прервал Савелий, который не удержался и спросил:

– Почему, Федя? Я же видел, она тебе нравится! Почему?

Федор молча смотрел на него.

– Извини, что лезу… – смутился деликатный Савелий.

– Ничего… Понимаешь, Савелий, она в том возрасте, когда нужны герои, а какой из меня герой? Я же не Гетманчук. Ей нужно сначала подрасти, поднакопить хоть какого-то житейского опыта… Подальше от мамы, поездить по разным странам – сейчас она сможет себе это позволить, если захочет. Она мечтает купить дом и завести кролика и козленка… Она совсем еще девчонка, Савелий. Ей в куклы играть, она сама еще не знает, что ей нужно. Я, во всяком случае, ей не нужен… – Он помолчал. – Нет, не так! Я нужен ей от ее неуверенности, слабости, неопытности, ей кажется, что нужен… Она не понимает, что в мире полно интересных людей, тот же Володя Коваленко, который подходит ей куда больше, чем я. И еще – как ни крути, Савелий, а разницу в возрасте со счетов не сбросишь! Я встречал подобные прекрасные пары, где жена поначалу восхищалась мужем, а потом ничего, кроме раздражения и скуки, он в ней не вызывал… Знаешь, Савелий, существует инерция возраста, и разница между поколениями в наше время все глубже… Это уже не разница, а пропасть!

– С развитием технологий, – не удержался Савелий.

– Именно, в том числе. С новыми технологиями меняется и устаревает мораль старшего поколения, и мы превращаемся в старых занудных резонеров и перестаем понимать молодых. И это самая большая пропасть между поколениями, Савелий. Логика – против таких союзов… – Он снова помолчал и сказал уже другим тоном, обрывая себя: – Согласен, мой недостаток – занудство и мутное философствование, как выражается наш капитан, но я – то, что я есть. Кроме того, я привык к свободе и работаю по ночам; я могу в любой момент удрать на природу с палаткой, могу молчать целыми днями и думать… Мои привычки – привычки записного холостяка… И еще я литрами пью кофе!

– Разница в возрасте не такая уж большая, – заметил Савелий.

– Это еще не все, Савелий. Еще… страшно!

– Страшно? – с недоумением повторил Савелий. – Не понимаю…

– Страшно обмануть ожидания, Савелий! Она видит во мне героя, как я уже сказал, а я – самый обыкновенный, скромный, ничем не выдающийся учитель философии, препфил, как говорят мои креативные учни… Который забурел, обленился, перестал бегать по утрам и никак не закончит ерундовой статьи. И работает по ночам… Делает вид, что работает, а сам никак не закончит эту чертову статью. Впрочем, об этом я уже упоминал. И наступит момент, когда она посмотрит на меня трезвым взглядом и поймет, что потеряла самые прекрасные годы жизни с человеком случайным и в общем-то ей не нужным… Не нужным, Савелий. Мы опять пришли к вопросу о нужности. Да и не хотелось бы уподобляться пожилым сатирам, которые женятся на девочках-студентках…

Савелий улыбнулся и покачал головой.

– Ты преувеличиваешь, Федя.

– Знаешь, Савелий, я всегда считал, что несостоявшиеся истории самые прекрасные… На том и закончим. Не будем расставлять точки над «i», согласен?

– Согласен, – вздохнул Савелий, – хотя я тебя все равно не понимаю. Ты опять… сбежал!

– Добавь, как последний трус и дурак!

– Как последний трус! Не жалеешь?

– Конечно, жалею… А что поделаешь? – Федор развел руками. – Мы то, что мы есть…

– Ага, киряем на пару, нет, чтобы дождаться кворума! – раздался у них над головой родной голос капитана Коли Астахова. – А чего это мы такие грустные?..


Глава 32 Конец сказки | Ищи, кому выгодно | Глава 34 Сюрприз