home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17. Сомнительные подвиги в башне

— Савелий, ты, кажется, говорил, у тебя в башне какие-то друзья? — обратился Федор Алексеев к своему другу Савелию Зотову. — Помнится, ты упоминал.

— Мой коллега купил там квартиру, — сказал Савелий. — У него жена бизнесмен. А он очень хороший человек… В смысле, они оба.

— Хороший человек, но бизнесмен, понятно, — не удержался Федор. — Нужна помощь, сможешь?

— А что делать?

— Как ты смотришь на то, чтобы навестить твоих друзей? Давай нагрянем в гости, так сказать.

— Зачем?

— Я бы предпочел тебя в это не втягивать, Савелий. Давай пока без деталей. Мне нужно попасть в башню, чтобы провести следственный эксперимент. Но, как ты понимаешь, консьерж меня не пропустит. А ты напросишься в гости и…

— А что я им скажу? — Савелий слегка растерялся.

— Да что угодно. Например, что ты поссорился с женой и требуешь дружеского участия. Можно еще обсудить производственный процесс. Не суть. Возьмешь цветы, торт и шампанское… Я возьму! И вперед. Очень нужно. Договорились?

— Договорились, — с сомнением сказал Савелий. — А Коля в курсе?

— Капитану об этом знать необязательно. Пока. Потом мы ему все расскажем.

— А что я им скажу про тебя?

— Ничего. Ты пойдешь к ним один. Мне нужно попасть в башню и осмотреться. В гости к твоим друзьям я не пойду.

— Осмотреться?

— Проверить одну версию.

— Но…

— Савелий, ты мне поможешь или нет? — Федор начал терять терпение.

— Помогу! А это не опасно?

— Абсолютно безопасно. Я даже пистолет с собой не возьму. Не бойся.

Савелий неуверенно кивнул. Сарказмы Федора часто пролетали мимо, Савелий их попросту не догонял, как говорили учни. И не он один. Пистолета у Федора не было, кстати.

— А если… — начал Савелий, обуреваемый сомнениями, но тут в зале появился капитан Астахов, и Федор приложил палец к губам: молчи, мол.

Савелий смутился и не решился поднять глаза на подошедшего капитана. К счастью, капитан был плохим физиономистом и ничего не заметил. Федор, испытывая слабые угрызения совести за то, что втравил трепетного Савелия в сомнительное предприятие, приветствовал капитана преувеличенно сердечно. Даже обнял.

Тут уж капитан почувствовал недоброе и спросил:

— Что случилось? — Он переводил взгляд с Федора на Савелия. — Савелий!

— Ничего! — пискнул Савелий, багровея. — Честное слово!

К счастью, капитану было не до выяснения отношений, так как его гражданская супруга Ирочка опять попала в ДТП. Второй раз за год. Душа капитана требовала участия. Выкладывая подробности происшествия, он не стеснялся в выражениях и даже заикался от негодования. Савелий краснел и отводил взгляд. Воспитанный на дамских романах, он не выносил ненормативной лексики.

— Взяла… Главное, блин… Без спроса! — горячился капитан. — И главное, тому ни царапинки, а Робинзон влетел, правый бампер, фара, и главное… Уже вторая тачка! — Робинзоном капитан называл джип «Чероки», подаренный ему братом — черное сверкающее чудо-юдо. — Зла не хватает! Как возьмет, так сразу хренотень! Руки… Растут, блин! Аист уронил! Все наперекосяк! И говорил же! Говорил! И главное, за что ни возьмется… Модель, блин! Крутая! Набилось в машину шесть рыл, под кайфом, визгу… — Капитан махнул рукой. — Богема! Показ они отметили! Дефиле! Козел!

Последнее замечание относилось, видимо, к начальнику Ирочки кутюрье Рощенко, толстому энергичному мужчине средних лет, но с мозгами подростка. Впрочем, говорят, творческие люди тем и отличаются.

— Мог же остановить, сказать, что никто никуда не поедет, применить силу, наконец! А один додик вообще нарыгал в салоне!

— Никто не пострадал?

— Да что им сделается! — с горечью сказал капитан. — Теперь бабки придется просить у брата…

Друзья утешали капитана как могли. Митрич подкатил с тележкой, волшебный запах фирмовых его имени поплыл по залу.

— Кушайте, кушайте, — заботливо приговаривал Митрич. — Пивко свеженькое!

Они хорошо сидели. Федор рассказывал байки про своих студиозусов. Савелий порывался пересказать очередной бабский роман, и капитан ожил, даже раз или два засмеялся. Митрич с тележкой был неутомим, пиво лилось рекой, и разговор, как водится, плавно докатился до Магистерского озера, которое было для них светом в конце туннеля. «А давайте на Магистерское!» было паролем, а отзывом: «Давайте! И гори оно все!» — в смысле всякие неприятности и неурядицы, вроде семейных дрязг, проблем на работе и разбитых тачек. Там была воля вольная, треп до третьих петухов и рассветы с закатами. Рыба тоже, говорят, водилась, правда, пряталась, подлая, по норам. Потому с базара было понадежнее. И костер! Пламя горит ровно, чуть потрескивают поленья, не нарушая нисколько первозданной космической тишины. Ни ветерка, ни шелеста… Ночь! И звезды.

— А давайте на Магистерское! — мечтательно сказал Савелий. — Пока тепло… Мы же собирались!

— Ага, пока Философ опять куда-нибудь не свалил, — поддержал капитан. — Я «за».

— Согласен, — сказал Федор. — В пятницу вечером нормально?

И так далее, и тому подобное…

Федор и Савелий подходили к башне, вокруг которой гуляли сквозняки. Федор был в предвкушении удачи, Савелий — смущен и полон сомнений.

— Знаешь, Федя, — начал он нерешительно, — Кирилл очень удивился, когда я сказал, что хочу посмотреть его квартиру. По-моему, он не поверил, что я тоже хочу купить… Цены в башне баснословные.

— Ты мог получить наследство, — заметил Федор рассеянно.

— Мог… — Савелий совершенно не умел врать.

— Савелий, мы все правильно делаем, — строго сказал Федор. — Мне нужно проверить одну версию. Ты же хочешь поймать убийцу?

Странный вопрос — Савелий в принципе не мог бы никого поймать, даже кузнечика.

— Ну-у… — протянул он неуверенно. — Я понимаю, Федя. Я не против.

— Ну и прекрасно. Посидишь час, меньше неудобно, и спокойно уйдешь.

— Час? — испугался Савелий. — Мы не особенно близки, он из научной и учебной литературы…

— Покритикуй школьные учебники, это беспроигрышный вариант. Уроки у Настеньки проверяешь? Вот и выскажись.

— А-а-а…

— Хочешь я тебя наберу? Минут через сорок? Ты им скажешь, что срочно надо домой, жена требует. Хочешь? Закончу и наберу.

— Ну не знаю… А ты там долго будешь?

— Для момента истины мне достаточно пяти минут.

— А если…

Тут они вошли в просторный холл, и Савелию пришлось замолчать. Консьерж за стойкой взглянул вопросительно, они поздоровались, Савелий назвался и сообщил, что они прибыли к друзьям в квартиру сорок три. Консьерж деловито позвонил и доложил, что гости прибыли, после чего сказал: «Пожалуйста, девятый этаж, лифт прямо», и они пошли к лифту — Федор, сгорая от нетерпения, Савелий с чувством облегчения, что их не разоблачили.

— Я выйду на шестом, — сказал Федор уже в кабинке, нажимая кнопки шесть и девять. — А ты поедешь дальше.

— Почему на шестом? — пролепетал Савелий. — А что я им скажу? Куда ты делся?

— Следственный эксперимент произойдет на шестом этаже, Савелий. Скажешь, что я оставил включенным утюг и побежал домой. До встречи! — Федор шагнул из лифта, а Савелий вознесся выше.

Федор огляделся и прислушался. Все было тихо, стены в башне были сработаны на совесть. Он достал из кармана отмычку, подарок старинного знакомого, домушника, ныне завязавшего. Он же проинструктировал Федора, как действовать. Федор ничем не рисковал, так как наследники Звягиной до сих пор судились, и квартира стояла запертой. Правда, его могли застукать возвращающиеся соседи, но Федор надеялся услышать их раньше, чем они его, и ускользнуть по лестнице.

Ему повезло, и его не застукали. В результате усилий дверь подалась, и Федор проскользнул в темную прихожую. Бесшумно запер за собой дверь и достал из кармана фонарик. Едва слышный замочный щелчок вызвал в воображении картинку захлопнувшейся мышеловки, но Федор усилием воли ее отогнал.

Квартира была пуста. Два года назад дом был заселен примерно наполовину. Здесь все еще пахло краской и лаками. Он подошел к окну во всю стену, рассматривая дом напротив. Это был тот самый дом, где когда-то жил доктор Штольц, потом Сницар с гражданской женой, а сейчас обитала его новая добрая знакомая Галина Васильевна. Федор без труда определил ее окна: четвертый этаж, пятое и шестое окна слева. Там горел свет, и шторы были не задернуты. Федор мысленно потер руки, поздравляя себя с удачей, но спустя минуту почувствовал разочарование и понял, что версия его трещит по всем швам. Увидеть отсюда, что делается в той квартире, было совершенно невозможно. Он даже нагнулся, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но увы. Отсюда ему не было видно ровным счетом ничего. Просто светлое пятно. Похоже, капитан Астахов был прав: не вовремя вернувшаяся Звягина погибла от руки грабителя. Глупая и нелепая случайность. Решение вынесено, обжалованию не подлежит.

Утешая себя тем, что отрицательный результат все равно результат, Федор покинул башню. О Савелии он совершенно забыл и вспомнил спустя пару часов, когда, включив свой мобильный телефон, сразу же услышал бравурные аккорды «Оды к радости». Это был Савелий, едва живой от ужаса. Федор чертыхнулся и, испытывая угрызения совести, закричал:

— Савелий, у меня все хорошо, я жив!

— Федя! Почему ты не позвонил? Они меня не отпускали! Я думал, тебя поймали!

— Извини, Савелий, так получилось. Я в порядке. Ты где?

— В «Тутси»!

— Где?! — не поверил своим ушам Федор. — Как ты туда попал?

— Мне нужно было выпить, Федя. Я пережил шок! Я так боялся за тебя, я думал, с тобой что-нибудь случилось, ты не представляешь себе…

— Савелий, я сейчас приеду, дождись меня. Я тебе все расскажу! Не уходи!

— Хорошо, Федя, я тебя жду. Я едва вырвался… Его жена пела из «Богемы», а потом романсы!

— Она же в бизнесе!

— В бизнесе и поет романсы. Господи! — простонал Савелий. — Я думал, это никогда не кончится! Не умею я в гостях…

— Я думал, что уже никогда тебя не увижу… — так приветствовал Федора Савелий.

Он был пьян. Перед ним на столе стояли графинчик с коньяком, две рюмки и блюдце с ломтиками лимона. Графинчик был наполовину пуст, Савелий — полон. Он смотрел на Федора грустным расфокусированным взглядом, был растрепан, с красными пятнами на скулах. Митрич издали вопрошающе дернул подбородком, и Федор кивнул в ответ: все, мол, под контролем. Чувствуя себя последней скотиной, сказал покаянно:

— Савелий, мы с тобой сделали большое дело. Мы доказали, что доктор Сницар не убивал Звягину. Извини, что так получилось!

— Разве его подозревали? — удивился Савелий. — Ты не говорил…

— Я предполагал, Савелий. Гипотетически. Ты просто не помнишь, мы обсуждали это в прошлый раз у Митрича… Все вместе.

— Не помню… — Савелий подпер голову рукой и закрыл глаза.

— Савелий, тебе плохо?

— Уже нет. Ты сказал… Ты, Федя, предположил, что доктор убил эту женщину… Звягину? Зачем, Федя? Зачем ему убивать постороннюю женщину?

— Мы предположили, что Звягина могла видеть сцену убийства Ларисы Огородниковой, — терпеливо объяснил Федор. — Она могла видеть убийцу, а так как доктор Сницар подозреваемый, то сам понимаешь. Огородникову убили предположительно двадцать первого августа, Звягину спустя два дня. И мы решили…

— Но за эти два дня она могла обратиться в полицию, — заметил Савелий, раскрыв глаза.

— Могла. Конечно, могла! Или не могла. Мне эти два дня тоже не нравятся.

— Почему не могла? — Савелий окончательно проснулся.

— Суди сам, Савелий. Звягина была жестким человеком, в бизнесе другие не выживают, как, по-твоему, могла ли она попытаться шантажировать убийцу? Гипотетически. Могла?

— Ну… Не знаю. Наверное, могла. И поэтому ты влез в чужую квартиру?

— Влез, Савелий. Исключительно для пользы дела, — Федор хотел сказал: «Мы оба влезли, фигурально выражаясь», — но, взглянув на Савелия, от своей идеи отказался. — Там все равно никто не живет, — добавил в свое оправдание. — Нам нужно было проверить, могла ли она видеть убийство, помнишь?

— Так она его видела или нет?

— К сожалению, нет. Это невозможно. Из ее окна не видно, что делается в квартире Штольца. Так что убийства она не видела.

— А кто же тогда ее убил? И зачем?

— По заключению следствия, грабитель. Помнишь, капитан сказал, что на других этажах также были попытки ограбления? И на замке были обнаружены следы отмычки. Дом в то время стоял полупустой, многие еще не заселились, консьержа не было. Так что… Увы! А жаль, такая хорошая была версия… Почти как с угоном со стоянки. И снова фиаско. Чувствую, что теряю нюх, старею.

Это было в известной степени кокетством, и Федор ожидал, что Савелий, как обычно, бросится разубеждать его и доказывать, что он, Федор, еще ого-го, мыслитель и гений дедукции! Но Савелий промолчал. Он напряженно о чем-то размышлял.

— Подожди, Федя, — сказал наконец. — Они рассказали про убийство, весь дом знал! Борис и Вера. Вера… Она поет и в бизнесе, так вот, она считает, что эту женщину убил партнер, у них был кондитерский цех, торты для свадеб и на всякие юбилеи, и договор, что все отойдет пережившему, вот он и заграбастал все. Я читал в одном романе…

— Я уверен, следствие рассматривало эту версию. Звягину убили около десяти вечера двадцать третьего, согласен, это похоже на преднамеренное убийство, так как воры действуют днем. Вот я и спросил себя: кому выгодно?

— Партнеру!

— Верно. А также убийце, если она оказалась свидетелем убийства. То есть тому, кто убил Огородникову. В квартире окна во всю стену, они могли видеть друг дружку… То есть я предположил, что могли. Оказывается, не могли. Из ее квартиры не видно, что происходит в гостиной дома напротив.

— Ага… — Савелий нахмурился. — А если… Если убийство произошло не в гостиной, а в спальне?

Федор с трудом удержался от ухмылки:

— Если не видна гостиная, то остальные помещения тоже не видны. Ракурс не тот. Ставим точку. Ты меня прости, Савелий, я не позвонил…

Он не посмел сказать, что попросту забыл про Савелия. Правда часто убийственна, уж лучше соврать.

— Понимаешь, Савелий, я не мог поверить, что я ошибся в своих предположениях и расчетах! Я чувствовал себя щенком-дилетантом, я думал, что утру нос капитану, а меня самого ткнули носом. Прости меня, Савелий.

Савелий был великодушным человеком, хоть и неказистым внешне. Он протянул Федору руку, тот протянул в ответ свою.

— Знаешь, у нее совершенно нет слуха, — Савелий поежился. — Это было ужасно!

— За тебя, Савелий! — Федор поднял рюмку. — Спасибо.

— За нас! — Савелий тоже поднял рюмку.


Глава 16. Послевкусие | Отражение бабочки | Глава 18. Тупик?