home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 29. Момент истины

— Доктора арестовали? — выпалил Савелий Зотов при виде подходящего к столику капитана Астахова. — Это он? Митрич говорит, нашли убийцу!

— Ему мама сказала? Или Философ? И на чьей стороне мяч? Вы же вместе с ним вели розыск, знатоки!

Савелий смутился.

— А где Федор?

— Позвонил, что задерживается.

— Убийцу ловит, — скептически сказал капитан. — Дело об убийстве Огородниковой практически закончено, можно передавать в суд. Убийца арестован. Вот так. А вы, ребята, с вашими версиями… Один угнал, другой убил, свидетель из башни… Заигрались. Оперативная работа — не твои книжки, Савелий, с гениальными сыщиками и озарениями, это нудная кишкомотательная работа, когда пашешь и света белого не видишь, а некоторые со своей мутной философией р-р-аз — и в дамки. Мыслители! На самом деле никаких вывертов, все просто как прямая линия. Находишь, кому выгодно, и идешь по следу. И плевать, какого цвета угнанная тачка! А то развели, понимаешь, баланду — любит красные, с детства мечтал, угоняет только красные. А убийца якобы угнал красную, потому что плохо лежала. А то, что идиот, который угнал тачку, приперся на ней в гости к жертве, никому в голову-то и не пришло.

— Неужели доктор угнал машину? — не поверил Савелий.

— Доктор? — удивился капитан. — При чем тут доктор?

— Ты же с самого начала его подозревал, и алиби у него нет, и вообще мужья главные подозреваемые…

— Они не были женаты, — заметил капитан.

— Какая разница? Почти женаты! Это он?

— Это не он, хотя у твоего доктора тоже рыльце в пушку.

— Он убил свидетельницу из башни?

— Савелий, сколько раз тебе повторять, что Звягина стала случайной жертвой ограбления?

— А кого он тогда убил, кроме Огородниковой? Федя пришел! — вдруг воскликнул Савелий, вскакивая.

— Привет честной компании! — Федор Алексеев сел, положил на стул рядом папку. — Я что-то пропустил? Как протекает разбор полетов? Савелий, не поддавайся, мы еще утрем ему нос. Лирики против физиков.

— Интересно, а с чего это ты так радуешься? — подозрительно спросил капитан.

— Как я понимаю, вы взяли убийцу Огородниковой?

— Правильно понимаешь. А вы при чем?

— Нам с Савелием тоже удалось вычислить убийцу.

— Нам?

— Нам. Без команды криминалистов, методом проб и ошибок. Исключительно благодаря вот этому! — Он постучал себя пальцем по лбу. — Серым клеточкам.

— Да уж, накрутили, — сказал капитан. — Что значит вычислили? Савелий понятия ни о чем не имеет.

— Я не знаю, Федя, — смутился Савелий. — Ты сказал, мы его вычислили… Кто он? Мы его знали?

— Хороший вопрос, Савелий. Я все время чувствовал, что он рядом, и не понимал, почему его никто не видел. Не понимаю, почему я его не раскусил с самого начала.

— Он маскировался!

— Он не маскировался, Савелий, он просто не бросался в глаза. Он был невидимкой, взгляды окружающих на нем не задерживались.

— Человек в ливрее! — догадался Савелий.

— Именно! Пресловутый человек в ливрее, которого никогда не замечают.

Капитан фыркнул иронически.

— Это мой промах, я же прекрасно его знал, даже пил с ним пиво.

— С убийцей? — не поверил Савелий.

— С убийцей. Я неправильно расставил фигуры и принял его за свидетеля. Почему? Ввиду его ничтожества, скажем так. Заданность восприятия сыграла со мной дурную шутку. Я предполагал, что убийца, возможно, брошенный любовник, мститель… Даже соучастник в каком-то сомнительном бизнесе. Одним словом, некая значимая фигура, способная на убийство. Даже случайное. Но! Меня насторожило то, что убийца разъезжал на угнанном автомобиле, это было, мягко говоря, неразумно и не вязалось с образом убийцы, как я его видел. Он поджидал возвращения Огородниковой, ему необходимо было поговорить с ней… Почему не завтра? Он знал, что она уезжает. Он все время крутился где-то рядом, но ни Рома Пригудов, ни амбал-охранник Гена Смолик ничего о нем не знали. Я с самого начала хотел поговорить с ее квартирной хозяйкой, меня настораживало, что она не сообщила на работе свой новый адрес, и я подумал, что она оставила квартиру за собой.

— Зачем? — удивился Савелий.

— Я допустил, что она могла хранить там что-то. И потом, квартирные хозяйки всюду суют нос, и эта женщина могла что-то знать.

— И что?

— Я не ошибся. Эта женщина многое знала о своей жиличке, она искренне ее любила. Пожалуй, она единственная, кто относился к жертве с симпатией. Квартирная версия, правда, не проканала, как выражаются мои учни — я промахнулся. Огородникова съехала оттуда три года назад, и в квартире живут другие люди. Никаких вещей, никаких тайн.

— Промахнулся? — преувеличенно удивился капитан. — Опять? Стареешь, Философ.

— Старею, — Федор поднял руки, словно сдавался. — Так вот. Она рассказала о поклонниках Огородниковой и вспомнила одного из них, «плюгаша», над которым та смеялась. Другие свидетели, я уверен, видели его, но не запомнили, а она запомнила, так как он был из ее круга — незначительный и ничем не примечательный человек. И каждый раз он приезжал на новой машине, и я подумал, что тип в красной «Тойоте» как нельзя более…

— Она сказала, как его зовут? — перебил Савелий.

— Нет, но она сказала, что у него большая собака, он оставлял ее в машине, а она лаяла.

— Сосед подруги Огородниковой! Ты говорил, у него собака!

— Верно, Савелий. Саликов Виктор, угонщик и, возможно, наш убийца. Мелкий жулик к тому же — прикарманил деньги на похороны Окуневской.

— А мотив?

— Это к капитану, Савелий. Он же сказал, что убийца арестован и допрошен. Я думаю, он не собирался убивать Огородникову, он приехал попрощаться. Допускаю, она ему нравилась, но где Огородникова и где Саликов! Возможно, он попытался протянуть к ней руки, решив, что терять ему нечего и хоть перед ее отъездом он урвет свое.

— А если бы квартирная хозяйка не вспомнила его? — саркастически спросил капитан. — Ждал бы другого озарения?

— Мы бы придумали что-нибудь еще, правда, Савелий?

Савелий неуверенно кивнул и спросил:

— Коля, а как ты его? Тоже через квартирную хозяйку?

— Через угнанную «Тойоту». Поговорил со сторожем с автостоянки, тем, который подсел на два года за драку, тот вспомнил дружка покойного напарника Миши, который ему не нравился — скользкий тип. Однажды сторож застал его, когда тот шарил в регистрационном журнале, после чего стал присматривать за ним и прятать личные вещи. Еще до угона он по пьянке подрался, и его замели, а Миша спустя год умер от язвы желудка. Звали дружка Витя Саликов. Просто как прямая линия.

— Он признался в убийстве?

— Под весом улик. Говорит, это получилось случайно. Он пришел попрощаться, Огородникова ему всегда нравилась. Попытался обнять, а она его оттолкнула и обругала. Говорит, не помнит, что было дальше. Опомнился, а она лежит на полу и не шевелится. Он решил, что если спрятать ее, то никто не хватится. Уехала и уехала. Дальше вы знаете. Клялся, что угнал только одну машину, красную «Тойоту», дружбан Миша, сторож с автостоянки, очень просил, кому-то он задолжал. Но под весом улик признался, что промышлял угонами, причем не один. Сейчас сдает всех подряд, рассчитывает на смягчение наказания. Кстати! — капитан поднял указательный палец. — Никого он в окне башни не видел.

— Как это не видел?

— А вот так! Не видел, и точка. Говорит, его трясло от страха, по сторонам не смотрел, не до того было. Очень спешил.

Савелий взглянул на Федора; тот пожал плечами.

— Так, значит, никакой свидетельницы не было?

— То, что он ее не видел, не значит, что ее не было, — заметил Федор. — Это ничего не меняет.

— Так она была или ее не было? Коля!

— Была, — признал капитан.

— Из девятнадцатой квартиры, — добавил Федор. — Мы все правильно рассчитали, Савелий.

— А подругу Огородниковой, которая угорела, тоже он? — спросил Митрич. — Она могла догадаться, что он ее убил…

— По его словам, ему показалось, что Окуневская заподозрила, что с Ларисой что-то случилось, и попыталась шантажировать доктора, но он ее послал. Кстати, Саликов тоже пытался, но тот и его послал. Что же до ее смерти… — Федор снова пожал плечами. — Не думаю, что Саликов причастен, Окуневская вряд ли стала бы его подозревать, ввиду все того же его ничтожества. Ей бы и в голову не пришло, что его что-то связывает с Огородниковой. Уж скорее она поставила на Сницара. А история с газом была не первая — как тебе известно, она пила.

— А почему же Саликов не угорел?

— Должно быть, оказался покрепче. Да и опомнился раньше благодаря Бинго. А ей хватило.

— Получается, Сницар не убийца? А зачем он выспрашивал у консьержа про свидетелей?

— Все любители думают одинаково, — назидательно сказал капитан. — Как это называется? Слово не наше… — Капитан пощелкал пальцами.

— Клише? — предположил Савелий.

— Стереотип, — подсказал Федор.

— Во-во, думают стереотипно. Попав под подозрение, ваш Сницар решил найти убийцу Огородниковой самостоятельно. Тоже насмотрелся сериалов! Так же, как и вы, предположил, что женщину из башни убили потому, что она видела убийство его жены, поперся к консьержу и узнал, что она проживала на шестом этаже. Без всяких дурацких экспериментов быстренько сообразил, что оттуда ничего не видно, и выспросил про нижние квартиры. Консьерж — мужик общительный, доложил, что одна квартира стоит закрытая, а владельцы другой в отъезде, но раз в месяц приходит за счетами и вообще все проверить их знакомая, некая Элиза Варгус. Таких консьержей надо… — Капитан цыкнул зубом и махнул рукой.

— Элиза… — произнес Федор. — Элизабет, Бетси и Бесс. Как звали самоубийцу с проспекта Мира?

— При чем тут самоубийца… — Савелий вдруг ахнул: — Это он ее? И замаскировал под самоубийство? Свидетеля?

— Она действительно была свидетелем, но он ее не убивал. Она покончила с собой. Зачем ему убивать свидетеля, Савелий, если его жену убил Саликов? Он должен был с нее пылинки сдувать.

— А зачем же он тогда? — Савелий беспомощно замолк.

— Тут начинается самое интересное, господа. Знакомая барышня Сницара рассказывает ему про свою подругу Элизу, которая покончила с собой, и он подумал, что Элиза из башни и самоубийца — это одна и та же женщина. Оказывается, она перед самоубийством вела себя странно, заговаривалась, теряла память. Эта барышня знала, что Элиза посещала экстрасенса Ванессу, и решила выяснить, зачем и что та с ней сделала. Тоже следопыт-любитель, понимаешь. Нет чтобы прийти к нам!

На лице простодушного Савелия появилось выражение, которое читалось как: «Ага, с вами только свяжись!» Федор подавил улыбку.

— Она пошла к Ванессе и спросила, а чем это вы тут занимались? А Ванесса…

— А Ванесса сказала, что незнакома с Элизой.

— Откуда ты знаешь, Федя? — удивился Савелий.

— На нет и суда нет. А что, по-твоему, она должна была сказать? Объяснить, зачем та приходила?

— Ну… да. А зачем она приходила?

— Помнишь, мы с тобой пришли к выводу… гипотетически, что свидетельница молчала два года, потому что не поняла, что произошло убийство. Помнишь?

— Помню. Она стала шантажировать Сницара после того, как из Черного озера выловили машину.

— Верно. Но сначала пошла к экстрасенсу… Зачем, Савелий?

Савелий задумался.

— Ну… Наверное, чтобы узнать про жертву, в смысле, может, она жива, и никакого убийства не было. И экстрасенс, эта Ванесса, сказала, что убийство имело место, и тогда она начала шантажировать доктора. А почему она покончила с собой? Или это убийство? Если она шантажировала…

— Она никого не шантажировала, Савелий. Шантажировала Сницара Ванесса. Шантажисты летели на доктора как мухи на мед.

— А Элиза?

— Элиза была неадекватным человеком, как сказала знакомая Сницара, кто знает, что пришло ей в голову. Хотя… — Федор запнулся. — Возможно, экстрасенс замешана, эта Ванесса. Интересно, каким образом. Что она проделала с Элизой? Опоила зельем? Или гипноз? А девушка Сницара в порядке после общения с экстрасенсом?

— Сейчас в порядке, но ничего не помнит с момента визита.

— Как — не помнит? — ахнул Савелий. — Значит, Федя прав? Что она с ними сделала?

— Что она с ними сделала… — проворчал капитан. — А вот догадайтесь, если такие продвинутые и с серыми клетками… гипотетически. Ну-ка? Сницар не был знаком с Элизой, а вот его девушка, говорит, была совсем плохая.

— В каком смысле?

— Галлюцинации, паника, в квартире все вверх дном, перестала узнавать его. Он забрал ее к себе в центр, говорит, она могла запросто прыгнуть с балкона. В центре у персонала и больных началось то же самое: галлюцинации, паника, обмороки…

— Поэтому Элиза и покончила с собой, — сказал Савелий. — Она ее сглазила! Я никогда не верил в магию…

— Это не магия, Савелий. Скорее физика. Или радиофизика. Какая-то стимуляция биотоков, должно быть.

Савелий ахнул:

— Я читал в одной книге, как героя сводили с ума! Излучениями! Из-за денег.

— Я бы поставил на инфразвук, — сказал Федор. — Нашему уху недоступен, но действует на психику — появляется страх, галлюцинации, снижаются слух, зрение… Чем ниже, тем сильнее. Диапазон около семи герц вообще смертелен. Между прочим, на этом основывается принцип психотропного оружия, не оставляющего следов. Хорошему экстрасенсу не помешают спецэффекты. Такой крошечный аппаратик нетрудно сделать. Кто она по профессии? Радиоинженер?

— Психолог. У нее был сообщник, учитель физики, запойный пьяница. За пять лет их творчества три клиентки погибли не своей смертью и оставили завещание в ее пользу. Самоубийство и два несчастных случая. Ванесса была инвалидом после ДТП, собиралась за границу, где ее обещали поставить на ноги… за приличную сумму.

— Ванесса инвалид? — изумился Савелий.

— Была? — повторил Федор.

— Была. Позавчера она упала с третьего этажа и разбилась. Сообщника нашли, живет в соседнем доме, кормится ремонтом электроники.

— Он ее столкнул?

— Клянется, что нет. Всего-навсего оставил в квартире вот это, — капитан положил на стол крошечный черный пластмассовый прямоугольник. — Нашли при обыске. Чтобы ее «вырубило», как он сказал, и он без помех пошарил в ее загашниках. Говорит, был уверен, что она уснет, а она бросилась в лестничный пролет. По ее просьбе он передал ей в разное время не то пять, не то шесть таких «игрушек». Слабенькие, говорит, бьют всего на два-три метра и через три дня дохнут. Она же гадалка, ей надо клиентов припугнуть, а на нее, говорит, это дело не действовало. Он уверен, что ей надоело жить, потому и бросилась, а генератор здесь ни при чем. Молодая, красивая — и калека, боли страшные, вот и достала ее такая хреновая жизнь. А может, говорит, включила случайно, с ним надо осторожно, вот и подставилась…

— Странная история, — сказал Савелий.

— Да уж. А тут Сницар как снег на голову — подгадал как раз вовремя, пришел к ней объясниться, но опоздал. Увидел ее на полу, и… Картинка не для слабонервных.

— Сницар? — изумился Савелий. — Они что, знакомы? Он тут каким боком?

— Знакомы. Я взял его за локоток, пройдемте, говорю, доктор, поговорим. Он шарахнулся от меня, уставился, взгляд безумный… Пошел не пикнул в ее квартиру и выложил все как на духу. Оказывается, учились в одном классе, первая любовь, случайная встреча через много лет. Понятия не имел, что она гадалка Ванесса. Заподозрил, что она его шантажирует. Пытался выяснить, что происходит с Ниной, обыскал ее сумку и нашел генератор. То есть он понятия не имел, что это такое, но сообразил, что какой-то излучающий прибор, вызывающий сдвиги в психике, и Ванесса причастна. Говорит, был уверен, что там ее отпечатки, завернул в салфетку, чтобы, не дай бог, не стереть. Прибежал пригрозить и поторговаться — он ей вот это, — капитан ткнул пальцем в аппаратик, — а она ему дневник. И застал вид на Мадрид. Второй такой же мы нашли в квартире Ванессы во время обыска.

— Ты сказал, дневник? Какой дневник? — спросил Савелий.

— Дневник Элизы Варгус, где она описала сцену убийства. Пришла в башню забрать счета и увидела через окно драку в соседнем доме.

— Значит, все-таки была свидетельница! — обрадовался Савелий.

— Была, — признал капитан. — Но не Звягина.

— Мы тоже вышли на Элизу Варгус, — заметил Федор. — После беседы с консьержем. И узнали, что Сницар задавал ему те же вопросы. Мы только не знали, что она самоубийца, не успели. А в дневнике она, должно быть, описала убийцу… То есть мужчину, который дрался с женщиной. И это был не Сницар. Как дневник попал в руки к Ванессе? Он ведь был у нее, так? Нашли?

— Нашли. Она послала физика в квартиру Элизы, приказала искать красную книжку с золотыми уголками. Самое интересное, что доктор сунулся туда же с той же целью, нашел дневник и получил от физика по голове. Он шустряк, ваш доктор, а по виду не скажешь. Пришел в себя и свалил, причем из-под носа патруля — кто-то стуканул, что в квартире свет, те и приехали. Если когда-нибудь откроете частное агентство, не забудьте про Сницара, креативный мужик. Понял, чьих это рук дело, и помчался к Ванессе выяснять отношения и вызволять дневник. Но опоздал.

— А эта девушка… с ней все в порядке? — спросил Федор.

— Вроде в норме, восстановилась, не помнит, правда, ни Элизу, ни Ванессу. Но мозги вроде не отшибло, соображает. Спец по рекламе… Этот… Копирайтер.

— Кто? — переспросил Федор после паузы.

— Рекламщица! А я все думал, кто эту дурь сочиняет, так и бьет по темечку, хоть стой, хоть падай. Моя Ирка хавает все, что они рекламируют, копейка в доме не держится. Сплошная брехня, дурят народ, разводят, как лохов, а те, главное, опять ловятся! Их нажухали, а они ловятся. Ну ничему народ не учится!

— Надежда побеждает опыт, — заметил Федор.

Он помрачнел, и чуткий Савелий стал с тревогой к нему присматриваться.

— Еще вопросы будут? — спросил капитан. — Я бы перекусил. Не привык языком трепать, это вас, гуманитариев, хлебом не корми, а мы люди служивые, под козырек, и вперед.

— Значит, ничья, — вдруг сказал Митрич, внимательно слушавший. — Коля зашел с одной стороны, вы, ребята, с другой, в итоге боевая ничья. Я всегда в вас верил!

— Спасибо, Митрич. Как насчет твоих фирмовых и пивка? Отметим, так сказать, успешное завершение.

— Я мигом!

— Подожди, Коля, а что она написала в дневнике? Эта Элиза. Что она видела? Ты читал?

Митрич остановился на полпути к буфету и вернулся послушать.

Капитан выдержал паузу, достал из кармана сложенный листок и протянул Савелию со словами:

— Так и знал. Ну, любопытные! Читай, Савелий!

— Я? — смутился Савелий. — Может, Федя? У меня как-то не очень с дикцией.

— Это же не стихи, — сказал капитан. — Можно без дикции. Читай!

Савелий развернул листок и, сильно щурясь, начал читать.

— «Сегодня я была у Римочки с Васенькой, поливала кактусы и забрала… Забрала…» Тут неразборчиво.

— Платежки, — подсказал капитан.

— Ага, точно, платежки! «Любуюсь их квартирой, целых двести метров, громадные окна…»

— Лирику можно пропустить, — сказал капитан. — Давай дальше!

— «И мебель красивая, итальянская. Кресло как диван, можно спать, я уснула, просто удивительно, стала плохо спать, и вдруг…» Тут, наверное, тоже можно пропустить, — пробормотал Савелий. — «И вид из окна, если бы не этот старый облезлый домина напротив, я говорила им, надо было повыше, тут семнадцать этажей, но вверху намного дороже и сразу расхватали. Прямо окна в окна, надо шторы, Римочка не успела повесить. Свет зажегся, видно, как в театре, не надо бинокля! Женщина… ой! По-моему, нетрезвая, туфли так и полетели, и жакет, а платье шикарное — я видела такое в Мегацентре, целое состояние, черный гипюр, выше колена, вырез, и вся спина голая! Тоненькая. Надо взяться за себя, чего-то я набрала лишнего…»

— Савелий, это можно пропустить, читай, где подчеркнуто.

— Почерк неразборчивый, ага, вижу! «К ней кто-то пришел! В два ночи! Муж вернулся? Не похоже! Маленький, в джинсах и синей футболке, какой-то дерганый. Размахивает руками, что-то говорит, похоже, просит. Подошел ближе, хочет обнять! А она вдруг расхохоталась и толкнула его! Он зацепился за ее туфлю и упал! А она хохочет и что-то говорит, а потом вдруг кукиш ему под нос! И ногой его! Пнула! Он схватил ее за ногу и дернул, она упала, и он как накинется на нее, платье рвет, кричит, лицо красное, а она отбивается. Платье задралось, прямо кино! Он ее за волосы! Я даже подошла ближе, думаю, напишу Римочке, это же надо такое! А он вдруг повернулся и посмотрел на меня! Меня прямо как холодной водой окатило, лицо страшное, оскалился, а я, главное, как на ладони. Надо было свет выключить! Не догадалась. Бросилась к выключателю, думаю, не дай бог встретится на улице, точно скажет, что подглядывала. И на кухне выключила, везде. Смотрю, а у них тоже свет погас, окна уже темные. Конечно, кому нужны свидетели! Меня мой Игорь за всю жизнь пальцем не тронул, а тут поубивать друг дружку готовы. Народ сходит с ума. А взять сериалы! А тут жизненный детектив, кино не надо. Она, видимо, была в гостях, платье красивое, прическа, а он работяга, пришел со смены или в поездке был, шофер, а она его не ждала, и он…»

— Савелий, дальше не нужно, — сказал капитан. — И так ясно. Эта Варгус его видела, а он ее нет. Бывает и так. Труп увез не потому, что его видели, а потому, что надеялся, что не хватятся и подумают, что Огородникова уехала. И следы прибрал, и про чемоданы не забыл. И ключи бросил в почтовый ящик.

— Если бы Элиза заявила, проверили бы регистрацию на рейс, выявили, что она не улетела, стали бы искать, — сказал Савелий.

— Но она не заявила. Саликову повезло. Если бы не засушливое лето.

— Сницар высокий, — сказал вдруг Митрич. — А убийца маленький. Расскажу мамочке, обрадую. И про дневник. Эта бедная женщина, Элиза, из могилы указала на убийцу. — Сентиментальный Митрич замолчал и высморкался в полотенце, висевшее у него на плече.

— А что с его собакой? — спросил Савелий.

— Пока соседи взяли. Тебе, кстати, собака не нужна? Я бы взял, если бы не Клара, она же со свету его сживет. И нас с Иркой заодно.

Кларой звали собаку капитана Астахова, буля со скверным характером старой девы. Ей же был он обязан своим прозвищем — Коля-буль.

— Я спрошу у Зоси, — сказал Савелий. — Дети давно просят. Подожди, Коля, а если бы мы не нашли убийцу, ты бы арестовал доктора?

Капитан насупился и сказал с досадой:

— Не виноват — не посадят. А нечего путаться с разными певичками! Соседи говорят, она ему морду била.

— Любовь, — вздохнул Митрич.

Капитан скривился.

Митрич убежал. Капитан потирал руки, предвкушая фирмовые Митрича под холодное пивко. Савелий хмурился, перебирая мысленно детали странного дела, где так нелепо и страшно перекрутились судьбы столь разных людей. Лицо Федора хранило задумчивое выражение, он словно прислушивался к голосам внутри.


Глава 28. Взрыв | Отражение бабочки | Глава 30. Разговоры о странностях любви