home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Белый кораблик

Все кружится стрекоза…

Никак зацепиться не может

За стебли гибкой травы.

Мацуо Басё (1644—1694)

Он позвонил… Он позвонил на другой день и сказал, что ждет ее у дома и собирается увезти… далеко-далеко! Юлии показалось, что голос у него нарочито бодрый… Она вдруг поняла, что он тоже ни в чем не уверен и чувствует себя мальчиком, которого ради каприза, праздной прихоти в минуту слабости поманила взрослая успешная женщина. Он же ничего о ней не знает, кроме того, что она была женой его работодателя, известного предпринимателя, владельца раскрученного бизнеса. А он был мелким клерком, офисным планктоном. Социальная разница между ними была громадной – какая там разница! Пропасть! Алекс далеко не глуп, все понимает. И тут возникает вопрос… принимая во внимание наше испорченное денежным вопросом время: что ему она, Юлия, и что он ей? Что он видит в ней? Деньги? Положение? Связи? А она? Игрушку, молодую кровь, щекотание нервов? Короче говоря, зачем он пришел?

Или это попытка… повторить? Они, не сговариваясь, не вспоминали того, что было несколько лет назад. Для себя Юлия решила, что она тогда сошла с ума… Соскочила с рельс, как говорит Ирка. Ей повезло, это сумасшествие прошло мимо Иркиного длинного носа… какие-то были у них с Мариком семейные нелады в тот момент.

Да и не было ничего, так, подержались за руки…

– Будь проще! – сказала она своему отражению в зеркале. – Как учит опытная Ирка: спеши жить! И макияж поярче. У тебя молодой любовник, а это обязывает. А что будет… посмотрим. У нас все впереди.

Она надела белый свитер с широким воротом, свой любимый, и джинсы; распустила волосы, потом убрала в узел на затылке, потом просто связала в хвост и подумала, что теперь похожа на девочку-старшеклассницу. Еще раз заглянула в зеркало в прихожей, подергала себя за мочку правого уха – на счастье, вычитала когда-то в какой-то книжке – и выбежала из дома. Мельком подумала: хорошо, что Лиза Игнатьевна сегодня не придет. Она и самой себе не сумела бы объяснить, чего она стесняется. Того, что Алекс так молод? Или того, что отношения их, скорее всего, ненадолго, что они временные и случайные? Или того, что он так незначителен, ее новый герой?

К ее удивлению, у Алекса оказалась хорошая машина – большой черный внедорожник, «Мерседес», с его стилизованной звездой на радиаторе.

Он стоял, опираясь плечом о машину. Завидев ее, отлепился и пошел навстречу. Юлия с трудом удержалась, чтобы не ускорить шаг, чувствуя такую радость, что перехватило дыхание.

Светило солнце, почти летнее, день был не в пример вчерашнему, когда казалось, что наступила осень, и ветка яблони безнадежно скреблась в окно. Алекс был в легком сером свитере с открытым воротом, волосы его шевелил ветерок. Он подхватил ее на руки, и Юлия мигом забыла свои опасения и страхи.

– Юлечка, я так соскучился! – прошептал он. – Я так боялся тебе звонить! Я думал, что ты…

Он не договорил, но она поняла. «Я так боялся, что ты передумаешь! Я так боялся, что ты не захочешь меня видеть! Я так боялся, что ты жалеешь!».

– Я тоже! Я все время думаю о тебе…

Опытная Ирка сказала бы:

– Ну и дура! Держи интригу! Пусть корчится от неизвестности! Пусть смотрит больной собакой, не зная, чего ожидать – ласки или пинка. Будь хозяйкой положения. Учу тебя, учу, бестолковую, да все без толку!

– Сашенька, я так соскучилась! Глупый, я ждала твоего звонка! С самого утра, и если бы не позвонил, я побежала бы тебя искать!

Ни о чем подобном она, разумеется, не думала, это пришло ей в голову только что, но она уже верила, что действительно побежала бы. Радостью было видеть его, радостью было сказать все это, и – к черту интригу, притворство и неизвестность! Она прижималась к груди Алекса, вдыхала его запах и была счастлива.

Иногда фортуна дает людям второй шанс, бывает! Не часто, но бывает…


Он привез ее в порт, к ее удивлению. Запарковал машину. Привел к реке. Река текла лениво и незаметно глазу, сверкая синевой, посылая солнечные зайчики в днища «запаркованных» в акватории катеров и лодок. К полудню стало жарко, солнце ощутимо пригревало; здесь пахло разогретым деревом, немного болотом и бензином; покачивались на мелкой воде легкие суденышки. Хрипло доносился с прогулочного катерка заезженный шлягер, и металлический мегафонный голос приглашал жителей и гостей города совершить речную прогулку.

– По-моему, вернулось лето, – сказала Юлия. – Даже не верится!

Они поднялись по шатким сходням на кораблик – капитан, обветренный, как скалы, в белой фуражке с крабом, с мегафоном, отсалютовал им свободной рукой. У него была красная физиономия, обрамленная круглой шкиперской бородкой, вполне пиратская, и пронзительной синевы глаза. По узкой лестнице они поднялись на верхнюю палубу и уселись на нагретой солнцем скамье. Они были здесь одни – желающих совершить речную прогулку больше не было.

Отсюда была видна белая Троица с золотыми куполами – казалось, она, чистая и невесомая, парит в воздухе над зелеными городскими холмами; извивалась синяя сверкающая лента реки; сияли пустые песчаные пляжи по обе ее стороны.

Кораблик снялся с места и, дребезжа мотором, поплыл вниз по реке. Дрожание палубы убаюкивало, от жаркого по-летнему солнца стало гореть лицо. Алекс обнял Юлию, привлек к себе, прикоснулся губами к виску.

– Я о тебе ничего не знаю, – сказала Юлия. – Откуда ты взялся?

– Я был здесь все время, просто ты меня не видела, – ответил он, прижимая ее к себе. – А я смотрел на тебя издали и думал: что я должен сделать, чтобы она меня заметила? Убить дракона и положить к ее ногам? Спеть серенаду? Пленить коварного сарацина?

– Не нужно убивать дракона, – ответила удивленная Юлия. В ее понятии представитель незатраханного идеологией поколения должен говорить иначе. – Их и так почти не осталось. Пусть живет. И сарацина не надо. Что такое сарацин? Араб?

– Арабы-бедуины, восточные люди.

– Откуда ты знаешь?

– Читал когда-то. Считалось, что каждый рыцарь-крестоносец должен был убить сарацина во славу Господню, хотя бы одного. И у Вальтера Скотта тоже упоминаются сарацины…

– Неужели его еще читают? – Она хотела сказать: неужели его читает молодое поколение, но вовремя прикусила язык.

– Сейчас я тебе открою страшную тайну, – прошептал ей в ухо Алекс. – Только ты никому! Поклянись!

– Клянусь!

– Ты же ничего обо мне не знаешь! Я полтора года работал чтецом, читал разные книги одному старичку, который уже не мог читать сам. Ему было девяносто шесть лет, он был театральный режиссер в прошлом, и у него была светлая голова. А читать он не мог, потому что был почти слеп. Он мне многое дал, но одну вещь, самую главную, я понял сам: я не хочу доживать до ста лет! И заключил с собой сделку – лучше уйти раньше, чем позже. У него не осталось даже детей – все умерли от старости. А он все жил. Он говорил, что смерть забыла о нем, что он давно готов к переходу, что история человечества знает людей, которые живут по несколько сотен лет, но это тайное знание. Это очень несчастные люди, потому что они все время теряют родных и друзей, а заводить новых у них уже нет сил. Так и тащатся через века, ожидая развязки. И переезжают с места на место, чтобы досужие люди ничего не заподозрили.

– Какая необыкновенно интересная история! Я тоже не хочу жить до ста лет.

– Мы будем жить долго – не до ста лет, конечно, – и умрем в один день, как Филемон и Бавкида.

Юлия вздохнула. Женька однажды сказал ей, что они будут жить долго и умрут в один день…

– Кто такие Филемон и… – она запнулась.

– …Бавкида. Это были муж и жена, про них написал Овидий[3] в своей «Книге любви». Однажды Юпитер, который бродил в мире людей… Знаешь, те, старые боги иногда спускались в наш мир и жили как простые смертные, – попросился в одном городе на ночлег, но ему все отказали, и только Филемон и Бавкида приняли как родного. И в благодарность Юпитер спросил, какую они хотят награду. И они ответили, что хотят умереть в один день.

Помолчав, он прочитал нараспев:

«…в согласье мы прожили годы, то пусть нас

Час все тот же уносит, пускай не увижу могилы

Жениной я, и она пускай меня не хоронит».

– Что держит людей вместе? – вырвалось у Юлии. – Почему за всю историю человечества их было только двое?

– Все проходит, должно быть, – ответил Алекс не сразу. – Часто не по нашей воле. Не знаю. Я думаю, их было намного больше, просто не на всех случился Юпитер и Овидий.

– А почему у тебя была такая странная работа? – спросила Юлия.

– Я учился, и нужно было зарабатывать хоть что-то.

– А твоя семья?

– У меня была одна мама. Ее уже нет. А потом я работал у Евгения Антоновича в «Торге». И там я впервые увидел тебя. Однажды вы вместе зашли ко мне, Евгению Антоновичу нужна была какая-то распечатка. И тогда я впервые рассмотрел тебя. И подумал… – Он замолчал.

– Что?

– Я подумал, что такая потрясающе красивая женщина никогда не посмотрит на меня. И мне стало грустно. Ты ведь меня даже не заметила, правда? Ты стояла у двери, рассматривая постеры на стенах, не вникая в наш разговор. А я потом еще долго торчал у окна и смотрел тебе вслед. Евгений Антонович проводил тебя до выхода, ты поцеловала его на крыльце и ушла…

Юлия молчала. Молчал и Алекс. Потом вдруг сказал:

– Юлюшка, извини меня, я дурак! Я не должен был… я больше не буду. Я иногда встречал тебя в городе, даже хотел поздороваться, но ты меня не узнавала, а я не решался подойти. А однажды посмел… поздоровался, заговорил… Помнишь?

Юлия вспыхнула.

– Помню…

– И ушел я оттуда из-за тебя, мне хотелось состояться, стать как Евгений Антонович, успешным, богатым, и тогда ты…

Он замолчал. Молчала и Юлия, испытывая странное чувство нереальности и раздвоенности, находясь одновременно сейчас, здесь, и там, в прошлом… Она вспомнила, как он коснулся ее руки… Как извернулась судьба, как взбрыкнула, приведя их туда же… Только Женьки больше нет, и она больше не отнимает руку…

Кто задумал так? Кто наблюдает пристально и ждет, что будет дальше?

– О форуме я услышал в новостях и пришел, – сказал Алекс. – Боялся, что ты меня не узнаешь…

Они проплывали под железнодорожным мостом, по которому шел поезд. И Юлия вдруг подумала, что, если бы мост обрушился и поезд упал на них, то они действительно умерли бы в один день. И еще подумала, что не имеет ничего против…

– Ты загорела, – сказал вдруг Алекс, разворачивая Юлию к себе. – И нос обгорел!

Они смотрели друг на друга – карие глаза Юлии в серые глаза Алекса. Он легко прикоснулся к ее губам, прижался сильнее…

Они целовались, сидя на пустой палубе, а кораблик, деловито пыхтя и подрагивая, проплывал меж зеленых берегов и песчаных пляжей – там сидели рыбаки с удочками, и синее небо отражалось в синей воде. Юлию вдруг захлестнуло чувство такой безудержной радости, предвкушение такой долгой и счастливой жизни впереди, такой благодарности за то, что они встретились и теперь вместе, что она обняла его и прошептала:

– Алекс, давай сбежим куда-нибудь!

– На край света! – ответил Алекс, покрывая поцелуями ее лицо. – В шалаш на берегу океана. Я хочу тебя, Юлечка!

– Прямо здесь? – спросила она лукаво.

– Да! Мы одни.

– А рыбаки?

Алекс расхохотался:

– Они, кроме поплавка, ничего не видят!


Они вернулись в город, когда уже полыхал закат и потянулись длинные предвечерние тени. Томный жаркий день заканчивался, и Юлия подумала, что такие дни остаются в памяти навсегда. И вечера! При мысли о вечере вдвоем она чувствовала слабость в коленках, что было просто смешно – взрослая солидная женщина, а ведет себя как девчонка! Хорошо, что сегодня нет Лизы Игнатьевны!

Ирка вчера была какая-то квелая, в подобном размазанном состоянии Юлия подругу еще не видела. Неумытая, нечесаная, в шикарном шелковом халате, надетом поверх несвежей ночной рубашки, который она не удосужилась запахнуть, и длинные витые шнуры с кистями волочились по полу, Ирка была похожа на привидение. В глубоком вырезе торчали тощие ключицы…

– Ишь ты, тихоня, – сказала Ирка, рассматривая Юлию. – Как он хоть, стоящий трахальщик?

Юлия вспыхнула – грубость Ирки, которая всегда ее забавляла, сейчас была ей неприятна.

– Какие мы нежные! Да ладно, не буду, – проворчала Ирка, скользнув взглядом по ее лицу. – Кофе будешь? Пошли в кухню, в гостиной бардак! Я рассчитала свою последнюю, Зойку, совсем оборзела!

Когда они пили кофе, она вдруг спросила:

– Ты что, действительно запала на него? Может, и замуж пойдешь?

– Замуж? – изумилась Юлия. – Зачем?

Ирка, казалось, растерялась.

– Пусть знают, – сказала неуверенно. – Молодой муж – это как знак качества, поняла? Стимул держаться на плаву. Я бы ни минуты… честное слово! Даже шмотки… Есть шмотки, которым нужен мужик! И в театр или на концерт, даже там! Он сдает твою шубу в раздевалку, пропускает тебя вперед, держит за руку… все охреневают! Да и посмотреть есть на что, не то что… – она запнулась, – …твой вечный поклонник Лешка Добродеев, клоун престарелый! И в постели! – Она стукнула кулаком по столу – задребезжала чайная ложечка на блюдце. – Вообще, должна тебе заметить, что мужики стареют раньше, с тридцати поголовно все импо! Мы хоть намазаться можем, наш возраст не бросается в глаза… ну, если ты одета, то, се, шикарное белье! И молодой муж! Пусть удавятся! Я бы ни минуты! А давай за вас!

Она вскочила и помчалась, с развевающимися полами халата в гостиную. Вернулась с бутылкой коньяка и хрустальными бокалами, с силой поставила на стол, как припечатала. Разлила коньяк, схватила свой бокал. Юлия подняла свой и вскрикнула от неожиданности – бокал распался на две почти равные половины, и коньяк выплеснулся ей на колени.

– Черт! – заорала Ирка. – Да что за день такой! С утра невезуха! – она бросилась к Юлии с салфеткой. – И Марик как взбесился, устроил мне… обструкцию! Я тут жакет белый себе присмотрела, а он ни в какую! Ненавижу! Почему я тащу все одна? Почему все на мне? Почему… – Она вдруг запнулась и спросила хрипло, с ужасом глядя на окровавленную руку: – Господи… что это?

– Ты порезалась этим дурацким осколком! – воскликнула Юлия. – Это я виновата! – Она схватила салфетку, принялась промакивать кровь на Иркиной ладони. – Это просто царапина, подыми руку кверху, сейчас… сейчас! Пластырь есть?

Ирка остановившимся взглядом смотрела на красную струйку и вдруг зарыдала, вырвав руку, уронив голову на стол.

Озадаченная Юлия с жалостью смотрела на всхлипывающую Ирку, ей была непонятна ее вспышка. Потом сказала:

– Ирусь, пошли купим тебе этот жакет! Подарок от меня…


…Она отперла дверь, и Алекс обнял ее прямо в прихожей. Юлия чувствовала его нетерпение.

– Здесь можно? – шепнул он, и они расхохотались. Он подхватил ее на руки, пнул ногой дверь. Лапик прыгал рядом и заливался восторженным лаем.

Он нес ее в спальню, целуя и между поцелуями лихорадочно повторяя:

– Юлечка, Юлечка, я думал, подохну! Целый день… я чуть с ума не сошел! Что ты со мной делаешь! Ведьмочка ты моя ненаглядная!

Они поспешно раздевались. Лапика не впустили в спальню, и теперь он поскуливал под дверью. Их одежда полетела на пол, ее белый свитер и его серый. Юлия сдернула с постели тяжелое шелковое покрывало, оно скользнуло на пол, вздулось пузырем и медленно осело, выпуская воздух.

– Иди ко мне! – шептал Алекс, притискивая ее к себе, прижимаясь ртом к ее рту. – Я люблю тебя!

Дыхание их смешалось, сердца бились в одном ритме. Жадные, они спешили брать и все не могли оторваться друг от друга…


предыдущая глава | Ошибка Бога Времени | Глава 8 Ужин вдвоем