home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

Ужин вдвоем

Так я и знал наперед,

Что они красивы, эти грибы,

Убивающие людей!

Исса (1768—1827)

– Ну что ж, бизнес, кажется, в порядке, – заметил Олег Монахов, оторвавшить от экрана компьютера. – Репутация, отзывы, планы на будущее. Связи с дальним зарубежьем, с Францией, Польшей, Англией, оборот приличный, если не врут. Знаешь, как-то не верится, что после смерти хозяина никто не пытался прибрать к рукам это хозяйство. Когда он умер?

– Евгений Антонович? Женя? Полтора года уже. В прошлом году, четырнадцатого марта, как сейчас помню некролог в «Курьере».

– Слушай, а с чего вдруг? Возраст не тот, чтобы помирать. Деньги, как я понимаю, были, лучшие препараты, знакомые врачи. Мог за границей лечиться… Что случилось?

– Да так как-то… неожиданно получилось. Достойнейший человек был, Евгений Антонович, царствие ему небесное. Умница, порядочный… Ты можешь представить себе хоть одного порядочного человека в наше гнусное время?

– Могу. Даже двух, в разумных пределах.

– Я не о присутствующих, – строго заметил Зажорик. – Работал как каторжный, днем и ночью, а сердчишко возьми да откажи. Да и давление, говорят. Говорят, он сумел позвонить дежурному – у них внизу сидит, – а тот уже вызвал «Скорую». Дело было около одиннадцати вечера. Они приехали через двадцать минут, он уже был без сознания. Говорят, не довезли. Вот так, нежданно-негаданно. Внезапная остановка сердца. И так едва билось, и давление еще, а в результате вдруг внезапная остановка. Мне рассказала их экономка, пересеклись как-то на улице. Я с ее сыном знаком.

– Едва билось… – проворчал Монах. – А диагноз?

– Так остановка сердца же! Перегрузки страшные, кризис, срыв поставок… каких-нибудь! Много ли человеку надо?

– Ты был на похоронах?

– Все были, весь город. Тут у нас Общество французской дружбы открыли три года назад, так это его заслуга. Даже французы приехали, деловые партнеры. Юлька была совсем никакая, вся в черном, страшная, худая…

– Наследница она?

– Ну! Есть еще сын, но он вроде в Америке. Художник. А что?

– А то. Внезапная смерть супруга наводит на грустные размышления…

– Ты чего, Монах, совсем охренел? Ей-то зачем? Как сыр в масле каталась, не работала ни дня! А сыну живой батя нужен…

– Наивный ты человек, Жорик! Ты с ним как… хорошо был знаком?

– Не очень, если честно. Видел несколько раз, всего ничего. Моя сестрица от них не вылезает, друзья детства. А Женя был везунчик по жизни. Юлька у него красотка, потом, когда появилась возможность, – первым сообразил про металлолом. Покупал за бесценок, гонял в Европу и на Дальний Восток, сколотил капиталец, дом, машины, сын за бугром… художник! Своя галерея, говорят. Торговый дом, заграничные партнеры, в планах – завод по переработке гречки – рассказывал по радио…

– Ага, везунчик. Сильно повезло, – ухмыльнулся Монах. – Сколько ему было? Сорок? Пятьдесят?

– Сорок пять. Постарше Юли на пару лет. Мы все из одной школы, а Юля и Ирка учились в одном классе.

– Сердце – понятие растяжимое. Если проблемы с сердцем, то всегда таблетки под рукой, особенно если диагноз есть. Почему он сам не вызвал «Скорую»?

– Кто ж его знает! – пожал плечами Зажорик. – Плохо стало, дежурному позвонить быстрее.

– Кто там сейчас заправляет?

– Иркин супружник, Марик. Ты мою Ирку помнишь?

– Помню, конечно. Что он за персонаж?

– Безобидный подкаблучник, Ирка из него веревки вьет.

– Думаешь, он справляется?

– Марик? О чем ты говоришь! – всплеснул руками Зажорик. – Я вообще удивляюсь, что бизнес до сих пор не накрылся медным тазом. Марик – разгильдяй, ни рыба ни мясо. Юльке, как я понимаю, по фигу, она туда не лезет, вот он и разбирается в одиночку. Но я тебе сразу скажу, Юлька с ним еще наплачется. А что?

– Будем думать. Где находится «Торг»?

– На Пятницкой. А что?

– А то! Врага надо знать в лицо! – важно сказал Монах.

– Какого врага? – удивился Зажорик.

– Мальчики, ужинать! – Анжелика, растрепанная, в полузастегнутом халате, неторопливо вплыла в гостиную. – Олежка, у тебя от спины ничего нет? Житья не дает, проклятая! Перед дождем хоть волком вой!

Монах с минуту рассматривал Анжелику в неглиже, после чего приказал:

– Ложись, женщина!

– На диван?

– На пол. На спину, руки по швам. И молчи.

– Мне выйти? – спросил испуганно Зажорик, не выносящий вида человеческих страданий, ожидая бог знает чего.

– Останься. Будешь держать ее за руки!

– Ты… это… я, может, все-таки… – залепетал Зажорик, приподнимаясь со стула.

– Успокойся, муж, – пробасил Монах, ухмыляясь. – Я лечу словом, понял? Настоящий волхв лечит словом и энергетикой, а рук не распускает. Готова? – он повернулся к Анжелике.

– Готова! – Анжелика со стоном и оханьями улеглась поудобнее на вытертом паласе.

– Закрой глаза. Сейчас ты почувствуешь тепло, потом тебе станет жарко, потом как будто мураши побегут везде. И не сдерживайся, отпусти себя! Все твои реакции совершенно естественны.

«Это как?» – хотел спросить побледневший Зажорик, не не посмел. Сидел, вцепившись в стул, не сводя взгляда с лежащей на полу супруги и стоящего на коленях рядом Монаха. У него мелькнула мысль, что Монах, несмотря на габариты, очень гибок и подвижен, вон как сложился чуть не пополам, как кузнечик, а ему, Жорику, если бы пришлось, то треск стоял бы конкретный.

Наступила тишина. Зажорику показалось, он слышит гудение – будто большой шмель гудел басом. Монах, держа руки с растопыренными толстыми пальцами над телом Анжелики, стал чуть раскачиваться из стороны в сторону и гудеть, и проводить ладонями туда-сюда. Анжелика лежала неподвижно, как мертвая – Жорику показалось, жена перестала дышать. Он не верил в подобные штучки, считая их кликушеством и шарлатанством, но сейчас ему стало не по себе – родной человек ведь! Он оторвал руки от стула и в волнении захрустел пальцами.

Монах раскачивался все сильнее, гудение становилось громче.

Анжелика вдруг рассмеялась, и Зажорик покрылся испариной. Анжелика заливалась глупым смехом, Монах делал пассы и гудел, а Зажорик сидел, оцепеневший, не сводя взгляда с обоих.

– Все! – вдруг сказал Монах. – Вставай, женщина! – сам же опрокинулся на пол и утерся рукавом рубахи. – Устал!

Зажорик с облегчением перевел дух. Анжелика открыла глаза, помогая себе руками, уселась рядом с Монахом.

– И все?

– Как спина? – спросил тот.

Анжелика пощупала спину.

– Вроде полегче. А чего ты делал?

– А чего ты смеялась? – спросил Зажорик.

– Я? – удивилась Анжелика. – Когда?

– Ты лежала на полу и смеялась!

– Не помню, – озадачилась Анжелика.

– Происходил переброс энергии, – объяснил Монах, все еще лежа на полу. – Она могла смеяться, плакать, кричать, размахивать руками. Никогда не знаешь заранее, у всех это проявляется по-разному. Это старый шаманский обряд, встряска и продувка энергетических каналов. Убирает боль и аномалии. Иди, Анжелика, приклей на спину перцовый пластырь и спи спокойно.

– А пластырь зачем? – по-дурацки спросил Зажорик.

– Для закрепления, – пояснил Монах. – Хочешь попробовать? Ложись!

Зажорик в испуге замахал руками.

– Упаси бог! Пошли ужинать! – Он протянул Монаху руку. – Вставай!

Монах, словно не замечая протянутой руки, легко поднялся с пола, и друзья отправились в кухню.

– Нам нужен план действий, – сказал Монах, когда они уже сидели за столом, поглощая яичницу. – С самого начала. Аб ово[4], как говорили древние.

– Чего? – не понял Зажорик.

– С нуля, другими словами. Чтобы ничего не упустить.

– Водку будешь? – невпопад спросил Зажорик.

– Нет, тут нужен возбудитель покрепче, – ответил Монах. – У меня всегда с собой. Давай рюмки!

– Что это?

– Настойка аманиты, это такой хитрый таежный гриб, здорово прочищает мозги.

– Из аптечки шамана? – пошутил Зажорик, с опаской глядя на коричневую жидкость с неприятным запахом гнили, которую Монах накапал в рюмки из затейливой формы маленькой бутылочки.

– Ага! И водички сверху! Для дебюта достаточно, думаю. Я сам пока не решался, нужна компания.

– И что будет? – Зажорик задержал дыхание, его затошнило.

– Интеллектуальный оргазм будет, братан!

– Чего?!

– Мозги, говорю, здорово прочищает, начинаешь видеть перспективу. Не бойся, Зажорик, средство проверенное. И главное, знающие люди говорят, никакого похмелья. Заодно и проверим. Твое здоровье!

Они выпили. Монах залпом; Зажорик – маленькими глотками, страшно скривившись…

Спустя несколько минут Монах вытащил Зажорика из-за стола, отнес в гостиную и положил на диван. Пощупал пульс, приподнял веко, нахмурился и покачал головой. Трудно сказать, что это означало – то ли то, что состояние здоровья Зажорика после выпитой отравы оставляло желать лучшего, то ли осуждал друга за хлипкость…

Монах сидел еще долго; голова у него кружилась, мысли проносились как на ураганном ветру, и были они фантастичны, красочны, полные незнакомых лиц, смеющихся, плачущих, кривляющихся, показывающих языки; лысых и волосатых; старых и молодых. А над ними оранжево-зеленым зонтиком звучала космическая музыка сфер; а над зонтиком – переливалось северное сияние во всю ширину неба – ослепительные огненные вспышки. Лица, подсвеченные сиянием, раскрывали рты и что-то говорили, но музыка сфер мешала, и Монах щурился, стараясь расслышать и понять, что они говорят. Они все повторяли одно и то же слово, Монах наконец понял, что это было за слово. «Убийство, убийство, убийство…» – повторяли ухмыляющиеся рожи в его видениях…


– …Чуть лапти не сплел, до того погано было, – пожаловался Зажорик приятелю, сползая утром с дивана. – Лучше водка, чем это… зелье! И сейчас еще тошнит, аж кишки выворачивает… – Он издал горловой звук и бросился в туалет.

– Масса подгуляла, – заметил глубокомысленно Монах ему вслед. – Тебе, Жорик, набрать бы пару-другую кэгэ. Кроме того, надо бы определить дозировку. А мне вроде как ничего… – Он закрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям.

– Чтоб я еще когда… твое зелье… – зеленый и мокрый от пота Зажорик появился на пороге, держась за косяк. – Подохну раньше! Даже не предлагай! Вы там, в тайге, привыкли мухоморы жрать… а нормальному человеку кирдык! Господи, как же мне хреново!

– Есть будешь? – спросил Монах.

Зажорик охнул, зажал рукой рот и выскочил из кухни.

– Похоже, промашка с дозой… мне тоже как-то хреновато, если честно… – пробормотал Монах, опираясь рукой на стол. Он вспомнил, как купил рецепт чудо-настойки у проспиртованного и прокуренного бича, который клялся, что забирает с полоборота и появляются «картинки»; у бедолаги дергались веки, и речь давалась ему с трудом, и Монах понял, что тот находился под перманентным кайфом, видимо, неосторожно увеличивая дозу. И это было доказательством эффективности грибов. В этом деле главное – подобрать дозу, решил он про себя, прислушиваясь к громким гортанным звукам из туалета, чувствуя, как подкатывает под горло горячий ком. В следующую минуту он сорвался с табурета и тоже помчался в туалет…


Глава 7 Белый кораблик | Ошибка Бога Времени | Глава 9 Житейские откровения и житейские премудрости