home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

И опустилась ночь…

Монах извинился, сказал, что, пожалуй, вынужден откланяться – переезд, новые впечатления, тем более не спал две последние ночи, бессонница, знаете ли. Одним словом, до завтра и спокойной всем ночи. Доктор было тоже собрался, но Монах воспротивился. Сказал, что прекрасно доберется сам – тут рукой подать, – так что, продолжайте, господа, а я честь имею. Провожать не надо.

Он чувствовал себя слегка утомленным от новых знакомых, кроме того, сказывалась привычка к одиночеству, да и выпить пришлось больше, чем обычно. Этот Денис просто бездонная бочка! Монах знал таких, безбашенных, крикливых, хулиганистых особей, с легкостью начинающих скандал, переходящий в драку. Бузотер.

Инесса – эффектная женщина и, чувствуется, личность. Такая в благоприятных условиях может вертеть государствами, из-за таких начинаются войны и гибнут герои. Их за всю историю человечества раз-два и обчелся. Хороша! Все при ней. Стать, характер, красота… Красота? Монах представил лицо Инессы: высокий лоб, упрямый нос, крупный рот, вскинутый подбородок… А как держится! Чувствуется сценическая выучка. Не скажешь, что красива, эффектна, пожалуй. Певица, сказал Доктор. Интересно было бы послушать. Они встретились взглядами, она дерзко уставилась… Ух! Глаз горит. Властна, капризна, ни с кем не считается… Жесткий норов, дорогу ей лучше не переходить. Но при том очень женственна… Что-то вспомнила – сразу слезки, настроение, бзики… Встала и ушла. А с другой стороны, все чуть ли не родные, приличия и официоз – минимальный, дружат, симпатизируют друг дружке, «безгалстучный» стиль общения. Захотела и ушла. Не в первый раз. Прав Доктор, все разные. Инесса однозначно царица бала. Бравый Полковник при ней вроде пажа, носит шлейф, ловит взгляды и постоянно ожидает доброго слова. Не тянет рядом с ней ни характером, хотя настоящий полковник, ни прытью, ни интеллектом. Доктор тянет, а Полковник не тянет.

Адвокат… Что-то в нем чувствуется… э-э-э… этакое. Монах затруднился с ярлыком, который можно было бы приклеить на Адвоката, хотя никогда не испытывал с этим никаких проблем. Тонкий хлипкий яйцеголовый очкарик… Таких и в музыкальной школе бьют. Словом, настоящий судейский крючкотвор. Ладно, пусть живет пока не объярлыченный, потом придумаем.

Мастер – интересный дядька, от сохи: практичный, рассудительный и самых честных правил. Не дурак. С жизненным опытом и устоями. Его ученикам повезло, такой доведет до ума, не бросит. Супруга Мастера… Супруга и супруга, и вспомнить нечего.

А вот красавица с пепельными волосами… Любаша! Хороша. Святая простота и целомудрие невежества. Доброта и участие. Такие идут в милосердные сестры или в монашки. Повезло мужику. Налоговик, кажется? Налоговик и есть. Лысый, голова большая, взгляд недоверчивый и цепкий, больше молчит, слушает… Мытарь. Не слушает, а впитывает… Мягко окорачивает разговорчивую супругу, но видно, что любит и понимает, какое ему досталось сокровище.

Жаль, что не было подруги разгильдяя Дениса, хотелось бы на нее взглянуть. Мелькнула небесным телом за калиткой и сгинула. Только локонами сверкнула. Модница! В шляпе, несмотря на вечернюю пору. Доктор сказал, что она и ее сестра Зина совершенно разные, хотя похожи внешне. Бывает даже с близнецами: копия друг друга, но один красавец, а другой урод. Выбрык и насмешка природы, не терпящей однообразия. Эта Зина… на первый взгляд никакая. Нарочито никакая: глаза опущены, голосок тихий, одета… никак. Такую не запомнишь. Не чувствует себя женщиной рядом с сестрой? Приняла и смирилась, что старше, некрасивая, никакая? Надо бы посмотреть на ту, другую. Жаль, жаль. Промелькнула и исчезла. Встреча с подругой… якобы. Инесса только хмыкнула. Дураку понятно, что не подруга. Подруга забежала бы на огонек, полюбопытствовала и покрасовалась в интересной компании, а то… ждет на перекрестке! Как-то не по-женски. А Денису, похоже, по барабану, свободный брак, говорит, и зубы скалит.

Монах сидел на веранде, любовался луной и время от времени отхлебывал из плоской серебряной фляжки коньяк – добирал, хотя чувствовал, что не надо бы, хватит. Так что, скорее, перебирал. Но была такая ночь, так светила луна, так пахли ночные цветы, и лягушки! Лягушки изнемогали! Они не квакали, нет, они изнемогали от страсти такого накала, что рука сама тянулась к фляжке. Компания еще сидела – до него доносились голоса и смех. Он с удовольствием рассматривал окна домика Инессы – там горел свет. Ему было видно, как она непрерывно ходит и что-то делает: перекладывает, убирает со стола, открывает буфет. Ему казалось, что он в театре, смотрит пьесу с одной актрисой. Жесты ее были выразительны, и ему оставалось только сожалеть о том, что лица было не рассмотреть.

Лягушки вдруг смолкли, как по команде. Стало свежее. Все так же светила луна; небо было таким, каким никогда не бывает небо в городе – оно напоминало черный бархатный камзол, усыпанный блестками. Именно, камзол. Монах представил себе испанского гранда в камзоле, усыпанном блестками… И с перьями на берете. Или на шляпе. С большими страусовыми перьями на… этой… Шляпе! Громадной как… как… Мысль ускользала и не давалась. Как колесо! Или мельничный жернов… Он понял, что пора на покой. Столько впечатлений, переезд, новые лица, треп, лягушки… Устал.

На дорожке появился Доктор, и Монах вздрогнул, не сразу его узнав. Тяжело опираясь на перила, Доктор поднялся на крыльцо и, не заметив Монаха, скрылся в доме. Видимо, тоже устал…

Монах посидел еще немного и уже собирался отправиться почивать, как вдруг заметил, что в соседнем домике погас свет. Спустя минуту-другую хлопнула дверь, он различил темный силуэт на крыльце и понял, что это Инесса. Она пересекла двор и пошла к калитке. Монах, как записной интриган, распираемый любопытством, спустился с веранды и, боясь упустить ее, поспешил вослед. Он услышал, как хлопнула калитка, и Инесса вышла на проселочную дорогу. Ему было видно, как она пересекла дорогу и, оглянувшись, нырнула в калитку соседского участка. Насколько он мог судить, это был участок Дениса. «Странное время для визитов, – подумал Монах. – Тем более там никого нет, дом пуст. Хозяева догуливают в гостях».

Он больше не чувствовал усталости и, казалось, совершенно протрезвел. Несмотря на внушительные размеры, он ступал как охотник – легко и бесшумно, даже нога перестала беспокоить. Стоя за деревом, он видел, как Инесса поднялась на крыльцо – скрипнула ступенька, – и завозилась у двери, светя себе фонариком. Минута-другая, дверь с легким скрежетом подалась, и Инесса вошла внутрь.

«И что бы это значило, – подумал Монах. – Ограбление? Даже не смешно. А что тогда?»

Он подошел ближе, не сводя взгляда с окон, в которых мелькал луч фонарика. Инесса перемещалась из комнаты в комнату, луч мелькал и перемещался вместе с ней. Вдруг луч перестал метаться, замер. Монах подобрался к окну. Через полупрозрачную занавеску ему было видно, как Инесса, нагнувшись, что-то делала. Фонарик лежал на столе и освещал часть комнаты, другая была в темноте. Он прилип носом к стеклу, пытаясь рассмотреть, что она там делает. Бомбу подкладывает, что ли? Или… что?

Вдруг он услышал с улицы голос Дениса. Тот гудел как из бочки, Зины не было слышно. Никак, возвращаются из гостей. Запахло скандалом. Инесса все возилась в чужом доме, а голоса были все ближе. Недолго думая, Монах постучал в стекло. Инесса испуганно выпрямилась и замерла. Потом схватила фонарик и рванула из комнаты. Монах отступил за деревья. Он видел, как Инесса вылетела на крыльцо и тоже метнулась в кусты. Успела! Монах перевел дух. Между тем хлопнула калитка, и голос Дениса был совсем рядом – он чертыхался, проклиная темноту. Зина молча следовала в фарватере.

Денис поднялся на крыльцо и вдруг замолчал.

– Зин, ты запирала дверь? – спросил после паузы.

– Запирала.

– Хрен ты запирала! – Денис пнул дверь ногой. – Открыто! – Тут же зажегся свет в предбаннике. – Ничего не понимаю! – Денис, нагнувшись, рассматривал замок. – Забыла, растяпа!

– Не забыла! – Зина повысила голос.

– Ага, не забыла она! Может, еще скажешь, грабители? Хотя какая на хрен разница, брать все равно нечего.

Они вошли в дом; дверь за ними захлопнулась. В гостиной зажегся свет. Монах видел, как Денис и Зина о чем-то спорили. Денис рубил воздух рукой, потом схватил ее за плечо. Она вывернулась и выскочила из комнаты. Денис постоял, опираясь на косяк; потом повалился на диван.

Он так увлекся, подглядывая за Денисом и Зиной, что совершенно забыл про Инессу. Шорох в кустах привлек его внимание. Он слышал, как Инесса в кустах пробирается к калитке. Она побоялась выйти на дорожку, и Монах мысленно похвалил ее за осторожность. Он видел, как Инесса выскользнула в калитку и исчезла.

И наступила тишина. Конец очередного акта. Занавес.

В воздухе летучей мышью носилась тайна. Весь жизненный опыт Монаха доказывает, что вокруг красивых женщин всегда тайна. Другими словами, красивые женщины погрязают, с позволения сказать, в тайне. А тайна, как сказал один умный человек, некрасива и даже безобразна. А еще опасна. Одним словом, жизнь все интереснее и интереснее. Спасибо Доктору!

Ночь продолжалась; светила луна, мир спал; лишь иногда взлаивала где-то собака, которой приснился грабитель или убегающий кролик. Монах был доволен: от депрессии не осталось и следа. Бытие, похоже, налаживалось.

Не торопясь и не хоронясь в кустах, он побрел назад в домик Доктора, где квартировал. У него мелькнула было мысль сходить на реку, посмотреть, как она выглядит при луне – никак взыграли старые дрожжи путешественника и натуралиста. Он постоял немного на дороге, раздумывая; тут вдруг вскрикнула пронзительно ночная птица – как неприкаянная душа, – и он вздрогнул. Ему пришло в голову, что он не представляет, как идти на речку, и непременно заблудится. А потому придется отложить до завтра. А сейчас домой, баиньки. А то можно еще соорудить чайку покрепче. А что? Посидим на веранде с горячей кружкой, разглядывая окна Инессы – если повезет, она еще не легла; обдумаем произошедшее, представим на рассмотрение всевозможные версии, набросаем завтрашние вопросики к Доктору.

Лепота!

…Инесса, вбежав в дом и тщательно заперев за собой дверь, бросилась к умывальнику. Открутила кран и стала умываться. Почему? Бог весть. Ей было страшно, ее трясло. По спине бежали жаркие искры, а лицо горело. Обливаясь, она раз за разом плескала в лицо пригоршни холодной воды, стремясь унять дрожь, выравнивая дыхание.

Дура! Не надо было! Ничего не надо было. Завтра же убраться отсюда! Не видеть никого! А если бы застукали? Ее снова обдает жаром…

Она уже не понимает, как могла решиться… Господи, мы же ничего о себе не знаем! Чужое жилье, запахи тлена и сырости и вдруг отвратительный сладкий запах духов… Чужая спальня… Брошенные на кровать тряпки, беспорядок, пыль и паутина. Полусвет, полутьма, барахлящий фонарик… «Склеп!» – вдруг приходит ей в голову. Ее передергивает, тошнота подкатывает к горлу…

И, главное, зачем? Что за слепая темная сила толкала ее? Зачем? Ничего уже не изменить…

Кончилось тем, что она расплакалась…


* * * | Плод чужого воображения | Глава 11 Русалка