home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 26

Неудачная попытка

Кажется, здесь. Номер двадцать три. Красивый металлический забор, тяжелая кованая калитка. Аккуратная дорожка, яркие пышные клумбы. Монах поднялся на крыльцо, позвонил. Дверь распахнулась сразу, будто его поджидали. На пороге стоял налоговик Степан Ильич. Монах поздоровался. Мужчина не ответил, смотрел враждебно.

– Я хотел бы поговорить с вашей женой, – начал Монах, шкурой чувствуя, что здесь ему не обломится – уж очень хмурое лицо было у хозяина дома. – Вы уже знаете, что произошло…

– Знаю. Все знают. И вот, что я вам скажу, милейший, идите отсюда с богом. Никто с вами говорить не будет, не наше это дело. Полиция разберется. Я сразу говорил, глупости, нельзя поперек следствия… Это не шутки, это убийство! – Он потряс указательным пальцем перед лицом Монаха.

– Послушайте… – Монах протянул к нему руку, словно хотел успокоить. Мужчина проворно отступил, уклоняясь, и попытался захлопнуть дверь. Монах, препятствуя, сунул в щель ногу.

– Что вы себе позволяете? – закричал Степан Ильич. – Хватит с нас ваших игр! Мы ничего не знаем! – Лицо его стало багровым, он брызгал слюной и все пытался захлопнуть дверь. – Уходите вон! Я полицию вызову!

Монах опомнился, отпустил дверь. Дверь с оглушительным треском захлопнулась. Монах остался стоять на крыльце дурак дураком. Постоял минуту-другую и пошел восвояси. У калитки оглянулся и увидел, как шевельнулась занавеска на одном из окон. Он подумал, что это Любаша…

Несолоно хлебавши, он побрел назад к Доктору, чувствуя себя уставшим до чертиков. Даже мысль о пиве не радовала. Что же делать?

У дома Доктора он заметил добродеевскую «Ауди» и понял, что вернулся журналист. Тем более громкий добродеевский бас слышался еще на улице.

Они поджидали его. Стол был накрыт. При его появлении оба замолчали и уставились вопросительно.

– Что-нибудь узнал? – спросил Добродеев.

– Пойду приму душ, – буркнул Монах. – Чертова жара!

… – Да скажи ты хоть что-нибудь! – рявкнул Добродеев, когда Монах наконец поднялся на веранду. – Не томи душу! Что происходит?

– Не знаю. Не ори! – Монах сел. – Голодный как собака. – Он положил себе на тарелку вареной картошки и мяса. Откупорил бутылку пива, припал.

Доктор и Добродеев переглянулись и уставились на пьющего из горла Монаха. Тот допил, отставил бутылку, утерся рукой.

– Где ты был? – Добродеев сбавил тон. – Мы не знали, что думать…

– Хотел поговорить с Любашей.

– С Любашей? – недоуменно переспросил Доктор. – Вы думаете… – Он осекся.

– Они подруги, Лариса могла сказать ей, что собиралась поговорить со мной. Она очень сдержанный человек… была, боялась показаться смешной, держала себя в узде… так мне показалось. Она не могла прийти ко мне… э-э-э… спонтанно. Она все свои подозрения обсудила с подругой. Должна была.

– И что?

– И ничего. Ее супруг меня на порог не пустил. Сказал, хватит играть в игры, полиция разберется без нас. Я думал, он меня прибьет.

– А Любаша?

– Я ее не видел. По-моему, она наблюдала в окно. А что она может? Мужнина жена…

– Христофорыч, но ведь должно что-то быть, – простонал Добродеев. – Ты же психолог, ты всех насквозь видишь! Читаешь как в открытой книге! Ты же всегда прав насчет людей, ты предсказываешь поступки и… вообще волхв! Ты должен чувствовать!

– Я могу поговорить с ней, – сказал Доктор. – Мне она не откажет.

– Боюсь, не получится. Налоговик не дурак, догадается. Я думаю, они уедут.

– А вы не допускаете… Разве не существует хотя бы малейшей возможности, что Лариса утонула? – спросил Доктор. – Несчастный случай…

– Существует. Конечно существует. Это было бы самым простым решением, а я всегда за простые решения, так как они самые правильные. Но в данном случае, боюсь, не сработает. Как, по-вашему, почему умерла Зина?

– Ты же сам сказал, несчастная любовь, чувство вины, возможно, он ее бросил… Денис.

– Нестабильная психика старой девы, – добавил Доктор. – Трагическая смерть сестры.

– Она желала ей смерти, Христофорыч говорил…

– Желала, верно. Но от этого еще никто не умер. А вот когда столкнулась с настоящей смертью сестры, оказалась не готова. Понимаете, смерть сестры, пожелания ей смерти, ненависть, любовь, чувство вины… да! Мотив. Но… – Монах запнулся.

– Но?.. – повторил Добродеев.

– Самое страшное – фрустрация.

– В каком смысле?

– Разбитые надежды. Она считала, что сестра стоит на дороге к счастью. И вот сестры нет, и оказалось, счастья тоже нет.

– Да она в такой атмосфере прожила всю свою жизнь! – закричал Добродеев. – И вдруг сейчас решила покончить с собой? Любовь! Да, понимаю, свадебное платье… Кстати, она не могла сшить его за пару дней, значит, сшила уже давно, задолго до смерти сестры. Знаете, такие… никакие, неизбалованные, незаметные, без друзей и близких – самые живучие, им мало надо! Понимаете? Они живут малым. Купила мороженое, новую тряпку, шоколадку, посидела в парке, сходила в библиотеку… Я не понимаю, почему она ушла! Убей, не понимаю!

– А любовь?

– А что любовь? Даже если он с ней спал, то будет спать и дальше, не думаю, что она рассчитывала на большее.

– Не согласен, Леша, как раз наоборот. Рассчитывала. Потому ушла. Ты рассуждаешь как мужчина, логика у тебя мужская, а она – женщина. Она сшила себе платье, давно, как ты говоришь, и это значит, что она все время надеялась. Значит, было что-то, что дало ей повод. Допускаю, Денис спал с ней… Всякая женщина, видя мужчину впервые, уже примеряет его в качестве мужа. Это природа, это инстинкт, диктующий продолжение рода.

– Ладно, спал, и что дальше? Куда ты клонишь?

– Маловато для мотива. Тут я с тобой согласен, она всю жизнь довольствовалась малым.

– В каком смысле, маловато для мотива? – Добродеев, похоже, совсем запутался и начинал противоречить самому себе.

– Не знаю. – Монах поднял руки. – Женщины для меня загадка. Но… все-таки маловато.

– Вы имеете в виду, Олег, было что-то еще? – спросил Доктор.

– Ты думаешь, это все-таки она… сестру?

– Нет. Невозможно технически – фактор времени. И физически. Ей не хватило бы сил стащить тело в овраг.

– Так в чем дело?! – завопил Добродеев. – Ей невозможно, мужу невозможно, Инессе невозможно, остальным тоже невозможно! У всех алиби.

– Кстати, Олег, я позвонил коллеге из психоневрологического диспансера насчет матери этого парня. Она действительно состояла на учете с диагнозом шизофрения. Он понятия не имел, что у нее был сын. Говорит, невозможно, она по полгода лечилась, не было никакой беременности, они бы заметили. И в медицинской карточке ничего…

– Я знаю, – сказал Монах. – Я с ним поговорил после похорон.

– Новый подозреваемый? – В голосе Добродеева прозвучал сарказм.

– Не знаю, Леша. Этот парень, Гриша Еремин, не ее сын… той женщины, в смысле. Так что никакой дурной наследственности.

– А чей?

Монах с загадочным видом молчал.

– Подождите, Олег, вы хотите сказать, что этот парень сын… Чей? Неужели…

– Неужели сын Зины? – подхватил Добродеев.

– Сын Ирички. Вы правы, Доктор.

– Сын Ирички?! – Добродеев был потрясен. – Он сам тебе сказал? Как он узнал?

– Приемная мать оставила записку и документы. Два года назад он ее нашел… Иричку. Раньше не решался.

– Ты думаешь, он мог ее убить?

Монах пожал плечами…

Они услышали, как хлопнула калитка, и замолчали. На дорожке появился Полковник. Подошел к веранде…

– Добрый вечер, господа! Ничего, что я без приглашения? Не сидится дома.

– Заходите, Андрей! – Доктор поднялся навстречу гостю. – Правильно сделали, что пришли. Присоединяйтесь.

Полковник поднялся по ступенькам, сел на свободный табурет. Достал из кожаной сумки бутылку коньяку и плоскую коробку, обтянутую синей замшей. Раскрыл. Это были серебряные рюмки. Добродеев довольно крякнул. Полковник деловито расставил рюмки, откупорил коньяк. Разлил. Предупредил:

– Не чокаясь!

Выпили все, кроме Монаха. Он продолжал пить пиво. Он ничего не имел против коньяка, но из чувства противоречия не желал принимать полковничьи дары.

– Олег, вам что-нибудь уже известно? – приступил к делу Полковник. – Как это расценить? Что происходит? Я ничего не понимаю.

– А до сих пор было понятно? – не удержался Монах. Против Полковника он тоже ничего не имел, но ему нравилась Инесса, и он чувствовал в нем самца-соперника. Он понимал, что чувство вполне иррациональное, но он был человек, и ничто человеческое было ему не чуждо.

– До сих пор это были чужие люди, – веско сказал Полковник. – А сейчас ударили по нам. При чем тут мы? Это случайные, чужие нам люди со своими проблемами, о которых нам ничего не известно. Мы никогда раньше их не видели, мы их к себе не звали, они пришли незваные и принесли с собой свои… проблемы. Но теперь, когда дело коснулось нас, я думаю, нужно немедленно действовать, иначе будут новые жертвы. Мы стали мишенью. И главное, неизвестно, где снайпер. Что вам удалось выяснить?

«Ну и зануда, – подумал Монах. – Правильно Инесса держит его на расстоянии».

Он покивал.

– Вы правы, Полковник, нужно действовать. Что удалось выяснить? Кое-что. Лариса сегодня утром пыталась увидеться со мной, но я был в городе. К сожалению. Допускаю, дело касалось убийства Ирины. Она что-то вспомнила. Почему не сразу? Не придала значения, должно быть. Иногда человек не осознает, что он видел или слышал. Как бы там ни было, она приходила. Я допустил, что она могла поделиться с Любашей, и попытался поговорить с ней.

– Они уехали, – сказал Полковник. – Я видел. Около часу назад.

– Сразу после моего визита, – заметил Монах. – Сбежали. Мне не удалось с ней поговорить. Степан Ильич в резкой форме заявил, что это не их дело, они ни при чем, чтобы я не лез к ним и вообще, на это есть полиция.

– Испугались, – сказал Добродеев. – Я их не осуждаю, третья смерть…

– Как будем действовать? – спросил Полковник. – Какова стратегия?

– Леша, ты был в спа-салоне? – спросил Монах.

– Был. Говорил с девушками. Они тут же сказали, что их уже допрашивали, какой-то майор, и они все рассказали. В день убийства Ирина ушла с работы в три, сказала, надо домой. В смысле, на дачу. Была очень недовольна. Собиралась выпить кофе в забегаловке рядом и вызвать такси. Иногда ее забирал Денис, иногда она вызывала такси. Больше они ее не видели. Говорят, семейная жизнь у них так себе, часто ссорились, как все, но разводиться не собирались. Ее не то чтобы не любили, а опасались – несговорчивая, никого не слушала, всех считала дураками. Дениса в первую очередь. Как решит что, с места не сдвинешь. Резкая на язык, могла выругаться и оскорбить. Были любовники, не стеснялась. Денис тоже не терялся. Его видели с разными женщинами. Мотовка, швыряла деньги не глядя, хотя доход от бизнеса ниже среднего. Сокращала расходы, покупала косметику подешевле, взяла кредит. Они боятся, что «Баффи» заберут за долги. Банк заберет.

– Значит, наследства нет? – спросил Полковник.

– Выходит, нет. Никакой финансовой выгоды.

– И что это нам дает? Примерно так мы ее себе и представляли, – заметил Доктор.

– Леша, а у Дениса был?

– Был. Загонял ты меня, Христофорыч. Он у них свободный художник, сидит на спецпроектах. В смысле, не в штате. Торчит на фонтанах. Шебутной, не пропускает ни одной юбки, но брак крепкий. Как спец… так себе, но клиенты есть. Сейчас многие богачи увлеклись ландшафт-дизайном, хорошо платят. Но проблема в том, что он разгильдяй, кидает клиентов с заказами и пьет как лошадь. В тот день на работе был полдня, потом ушел. Рабочий день у него ненормированный. Сказал, встреча с заказчиком. Была полиция, задавала те же вопросы. Опер здоровый, как Кинг-Конг. Так что, Христофорыч, мы идем по следам нашего майора.

– Я покажу вам кое-что, – сказал Монах. – Распечатал дома. Рассмотрите хорошенько. Сейчас! – Он побежал в дом; вернулся через пару минут с большим желтым конвертом. – Вот! – Достал две цветные распечатки, протянул Полковнику.

– Это… Ирина! – Полковник впился взглядом в изображение женщины среди пышной зелени.

– Полковник, вы человек наблюдательный, возможно, что-то бросилось вам в глаза? Вспомните тот последний вечер, как она подошла к калитке и помахала нам. А теперь посмотрите на фотки.

Полковник поднес фотографии к глазам, прищурился…

– Шляпу помню, – сказал наконец. – Туфли помню, на высоких каблуках, как здесь. Синие. В первый вечер она была в них. Сумочка на цепочке…

– Послушайте, а почему подруга, не дождавшись, не позвонила Денису? – спросил Доктор.

– Возможно, это была не подруга, а друг, – ответил Добродеев. – Я бы на его месте тоже не стал звонить мужу.

– Резонно. А что делать с Ларисой? – спросил Полковник. – Бедный Петр…

– Предлагаю смоделировать ситуацию, – сказал Монах. – Она вспомнила нечто, показавшееся ей подозрительным. Она пытается поговорить со мной, приходит к Доктору около десяти… Где вы ее принимали, Владимир Семенович? В доме или здесь, на веранде?

– Она даже не поднялась на веранду и отказалась от кофе. Сказала, что идет на речку и забежит позже, что ей нужно поговорить с Олегом. Она, мол, долго не решалась, возможно, это ерунда, но все-таки надо бы. И ушла.

– Ее могли услышать, – сказал Добродеев. – Убийца мог. Между прочим, любимый прием детективщиков: убийца, совершенно случайно оказавшись в шкафу или под кроватью, подслушивает доверительный разговор персонажей, а потом наносит удар. А они потом долго удивляются, как он узнал.

– Мог, – кивнул Монах. – Совершенно случайно проходил мимо и услышал. Когда она пошла на пляж, пошел за ней.

– Он рисковал, – заметил Доктор. – Там всегда кто-то есть.

– Ему повезло, там было пусто. Она входит в воду, плывет, он подплывает и…

– Почему она не кричала?

– Видимо, не успела.

– Виноват, вы полагаете, что этот тот самый убийца, что убил Иричку? – уточнил Полковник. – Откуда же он снова здесь взялся?

– Или… ему необязательно было подслушивать, – сказал Монах. – Достаточно было увидеть, что Лариса зашла к Доктору. Он насторожен и понимает, что она хочет поговорить со мной…

– Откуда он знает, что ты… э-э-э… ведешь следствие? – спросил Добродеев. – Утечка? Ему сообщил кто-то, кто лично находился за столом в тот вечер, когда ты устраивал психологические сеансы?

– Виноват, опять не понял, – сказал Полковник. – Что значит, лично находился за столом? Вы что, нас подозреваете?

– Ни в коем разе, Полковник, – вмешался Монах. – Правда, Леша?

– Ну… да. Мысли вслух. Но ведь он же узнал как-то, правда?

– Или все было совсем не так, – заметил Монах. – С Любашей поговорить бы…

– У Инессы должен быть ее телефон, я спрошу.

– Муж и жена, Полковник, одна сатана. Он меня почти выгнал, она вряд ли захочет встретиться.

– Не согласен, – заметил Доктор. – Любаша женщина самостоятельная. Степан, бывало, ее окорачивает, а она гнет по-своему. Я бы попытался.

– Я возьму у Инессы ее телефон, – решил Полковник. – Раз надо, значит, надо.


Глава 25 Что происходит? | Плод чужого воображения | Глава 27 Поиск