home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 27

Поиск

Монах, сгорая от нетерпения, позвонил Любаше с утра пораньше. Правда, благоразумно дождался десяти утра, рассудив, что хозяин дома наверняка ушел на работу. Он не ошибся. Любаша, заслышав его голос, с места в карьер закричала:

– Олег, я сама хотела вам позвонить, но не знала номера! Извините, что так неловко получилось. Это какой-то ужас, я ничего не понимаю… Бедная Лариса!

– Любаша, послушайте, – перебил Монах, – давайте встретимся, сможете?

– Дайте сообразить… – Любаша задумалась. Монах словно видел ее озабоченное лицо и нахмуренные брови.

– В одиннадцать? Двенадцать? Подходит? Я готов в любое время.

– Да, да… сейчас. Понимаете, Олег, Степа в отпуске с сегодняшнего дня, но ему позвонили, чтобы зашел, не могут чего-то там найти, без него как без рук, прямо дети малые. – В ее голосе прозвучала гордость за мужа. – Знаете что? Давайте через час в «Пасте-басте», успеете? Это такое маленькое кафе около площади, там еще старое пианино стоит. Потому что позже Степа может вернуться, и тогда… сами понимаете.

– Понял! «Пасту-басту» знаю! – обрадовался Монах. – Пианино помню. Успею. До встречи! – Он удержал на кончике языка готовое сорваться «целую» и подумал, что Любаша милая, добрая и вообще замечательная. И прав Доктор – самостоятельная. Он вспомнил, как его бабушка, кладезь житейской мудрости, учила молоденькую соседку-новоженку: «Ты ему годи, годи, а делай по-своему, поняла?» Видимо, Любаша была в курсе. Но гордость за мужа была настоящая…

Он, разумеется, пришел первым. Сел за свободный столик на улице. Он любил сидеть за столиком уличного кафе и разглядывать людей. А если еще с интересным человеком, да что-нибудь вкусненькое, вроде блинчиков «Сюзетта» с апельсиновым вареньем и шариком пломбира, то вообще… нирвана. Монах любил покушать, и, что примечательно, с удовольствием кушал что дадут. Он был непереборчив в еде, и с одинаковым удовольствием ел и «Сюзетту», и баранину, тушенную в красном вине, которую ему закатывал под настроение гурман Леша Добродеев, и пустую гречневую кашу, как было однажды в походе, когда копченое мясо украла голодная лисица, а до ближайшей бакалейной лавки было топать и топать. Всяко бывало.

Он увидел Любашу издали – она стремительно летела по улице. Сейчас, в городе, женщина была другой: с распущенными русыми волосами вместо узла на затылке, в красном платье и белых сандалиях с разноцветными бусинами вместо домашнего пестрого ситцевого платьица и шлепанцев. Он с удовольствием наблюдал, как она ищет его взглядом, на лице озабоченность и волнение. Он приподнялся и помахал. Увидел, как она вспыхнула и заспешила к нему.

– Добрый день, Любаша! Садитесь. Я заказал кофе. Сейчас принесут. Латте. Нормально? И пирожное с вишенкой. А то можно блинчики.

– Ой, спасибо! Кофе… да. Блинчики не надо.

Любаша села. Она не могла себя заставить взглянуть ему в глаза, стеснялась; на скулах рдели красные пятна. Видимо, впервые в жизни откликнулась на приглашение чужого мужчины. Удивительная несовременность…

– Я до сих пор не могу опомниться! – воскликнула она наконец, поднимая на него глаза. – Лариса… Это несчастный случай?

– Не знаю, Любаша. Не думаю. Что она была за человек?

– Ну как… Хороший, честный, порядочный человек. Немножко командир, делала замечания Пете… Он у нее очень хороший, добрый, а она одергивала…

Монах позволил себе улыбнуться кончиками губ. Любаша поняла и вспыхнула.

– Мой Степа тоже иногда, но не потому! У него работа очень важная, не нужно говорить лишнего. А Лариса боялась, что Петя малообразованный, скажет что-нибудь, и люди будут смеяться. Особенно при Докторе и Полковнике. Инесса тоже, у нее язычок о-го-го какой острый! У нее высшее образование, у Ларисы, а у Пети только среднее. Ну и она как бы стеснялась. Но жили они хорошо, честное слово! И такое горе… Господи! Что же это такое? Сначала Иричка, потом Зина… Знаете, я была у них на другой день, принесла пирог и голубцы. Подумала, им не до готовки. Денис так обрадовался! Мы долго говорили, я рассказала, что мы хотим помочь, и вы, как человек опытный, у вас даже свой сайт есть, тоже хотите. А теперь Лариса… Весь поселок прямо гудит! До сих пор поверить не могу! Мой Степа, как слух прошел, сразу велел собирать вещи, говорит, все, возвращаемся в город. А тут вы… Извините Олег, он был сам не свой.

– Я понимаю, Любаша. Не вспомните, Лариса говорила вам что-нибудь? Она пыталась увидеться со мной в то утро, но я был в городе. Вы знаете зачем?

– Ну… – Любаша задумалась. – Она сказала мне, что заметила кое-что… Еще спросила про Иричку и Зину, как они мне, кто из них старше… И еще сказала, что они такие разные, но вроде как похожи между собой, и Иричка Зину обижала даже на людях. Лариса сказала, что очень понимает Зину, у нее самой была старшая сестра, которая ее обижала. И теперь ей кажется, что смерть Ирички вроде как кара… что ли. Понимаете, Лариса иногда хотела показать, что она умнее меня, говорила всякие вещи… или пыталась поучать. Правда, она постарше. Но ведь и я не девочка. Мне даже смешно было. Но они очень хорошие люди, и Лариса, и Петя. Честные и порядочные. Петя стольких мальчиков от тюрьмы спас…

Любаша замолчала. Монах ждал, но она продолжала молчать.

– Она говорила вам, что собирается увидеться со мной?

– Говорила. То есть говорила, что не знает, не решила еще. И вообще не уверена, что правильно заметила, может, это ничего не значит. Она боялась показаться смешной, понимаете? Вы ученый человек, и она стеснялась. Я не знала, что она вчера утром пошла к вам.

– Вы сказали, она заметила что-то… Что именно?

Любаша покачала головой.

– Она не сказала.

– Понятно, Любаша. А вы в город надолго? Или все-таки вернетесь? Как-то пусто у нас стало…

– Ой, не знаю! Как Степа скажет. Он хочет в Египет или в Турцию. А я не знаю… Мне и там у нас хорошо. Я никогда еще не была за границей и не тянет.

– Ваш супруг очень серьезный и положительный…

– Степа? Да! – Любаша оживилась. – Его очень ценят на работе, без него как без рук. Вот и сегодня с самого утра уже звонят, требуют… Может, и правда надо уехать, а то весь отпуск так и проведет на работе.

… Разочарованный возвращался Монах в поселок. Вернее было бы сказать: разочарованный и очарованный одновременно, так как славное личико Любаши все еще стояло у него перед глазами. «Приятная девочка, повезло мужику, – уже в который раз, вздыхая, подумал Монах. – Такая и обогреет, и накормит, и утешит…»

Доктор был на месте, сидел в своем плетеном кресле на веранде; Леша Добродеев еще не вернулся.

– Ну как? – спросил он, откладывая книгу. – Что-то полезное узнали?

– Почти ничего, Владимир Семенович. Так, дамские настроения. Парочка интересных замечаний тем не менее имели место быть. Жарко! Сейчас умоюсь, отдышусь и вперед.

– Вперед?

– Вперед. В рощу. Не дает мне покоя одна мысль…

– Версия?

– Она самая. Хотите со мной?

– А что надо делать?

– Ходить и смотреть. Больше ничего.

– Это я смогу. Может, перекусите сначала?

– После рощи. Пока кураж, надо брать быка за рога. Вы не замечали, Доктор, что спонтанно возникшие интересные идеи через какое-то время уже кажутся не стоящими внимания? Гаснет запал.

– Замечал. Спонтанные идеи часто не имеют под собой базы и по рассмотрении рассасываются. Что есть естественно.

– Согласен, но и вы согласитесь, что много интересных удачных необыкновенных идей потеряны именно из-за отсутствия базы. Только что идея нравилась, вспыхнул кураж, и вдруг все! Сдулась идея, прошел кураж. И напрасно. База дело наживное, главное идея. Так вот, пока у меня есть кураж и идея не рассосалась, беремся за рога. Побегу, умоюсь, а вы собирайтесь. Форма одежды походная, не забыть воду.

… – Вот там овраг, в котором нашли Иричку, – Монах махнул рукой влево. Они стояли в начале тропинки, ведущей в глубь рощи. – Там была ее сумочка и туфли – одна слетела с ноги, те, о которых упомянул Полковник: синие, на высоких каблуках. И шляпа.

– А как вы узнали, что это тот самый овраг? Их тут несколько.

– Запомнил на фотографии майора вот это дерево, видите? Старая береза и корни, как щупальца спрута. А овраг слева, на краю высокая трава. Не успел оглянуться, как заметил Зину. По ее словам, она тоже хотела посмотреть на место, где нашли сестру. Правда, где овраг, она не знала, бродила вон там. – Монах махнул рукой вправо. – Дальше мы пошли вместе. Спустились в овраг, и там она мне все выложила о своих чувствах. Потом ей стало плохо, и она захотела уйти. Я попросил ее подождать наверху, но когда вылез из оврага, ее уже не было.

Некоторое время они испытующе смотрели в глаза друг другу.

Доктор спросил:

– Что мы ищем?

– Что вы видите вокруг, Доктор? – в свою очередь спросил Монах.

– Деревья, кусты, траву, пластиковые бутылки, полиэтиленовые пакеты, строительный мусор… – Доктор перечислял нарочито подробно, и на помрачневшем лице его появилось странное выражение, казалось, он не то догадывается о чем-то, не то был неприятно удивлен.

– Верно. Значит, ищем что-то сверх перечисленного. То, чего здесь быть не должно.

– Может, в овраге?

– Нет, именно здесь. Помню, один знаменитый сыщик сказал, что на месте преступления нужно обнаружить то, что исчезло, и то, что появилось. Ищем то, что появилось. Ищем везде. В самых странных местах. Представьте себе, что вам нужно спрятать… нечто, времени мало, вы спешите, место незнакомое, тем более глубокие сумерки. Нам нужно охватить… – Он на секунду задумался. – Центр рощи, так как времени было совсем ничего. Идем кругами. Задача ясна? Расходимся.

И они пошли в разные стороны. Кругами. Монах по ближнему от центра, Доктор – захватывая шире. Они заглядывали под пни и кусты, разгребали палкой мусор и подозрительные кочки. Ничего. Через час примерно поисковики сошлись у березы с корнями-щупальцами. Сели на трухлявое бревно отдышаться. Монах достал из торбы бутылки с водой, протянул одну Доктору.

– Ну что? – спросил тот. – Хватит или продолжаем?

– Продолжаем, – решил Монах. – Я не мог ошибиться.

– Какого оно размера? Твердое, мягкое, жидкое? Вы, Олег, знаете, что это?

– Я предполагаю. Мягкое. – Он припал к бутылке, с наслаждением допил. – Хорошо!

– Куда теперь? – спросил Доктор.

– Нужна новая плодотворная идея. – Взгляд Монаха скользил по деревьям. Вдруг он хлопнул себя ладонью по лбу. – Дупла! Тут полно старых деревьев с дуплами. Черт, как это я сразу не врубился! По коням!

Он поднялся, кряхтя, и протянул руку Доктору…

…Еще через тридцать минут они наконец нашли то, что искали. Синее с белым платье, мятую широкополую шляпу, парик цвета блонд и дамскую сумочку на серебряной цепочке. Повезло Доктору, который заглянул в черную дыру на дереве, мимо которой они проходили уже несколько раз, не замечая ее под буграми и наростами.

Монах разложил платье на траве, расправил и положил повыше шляпу, пристроил там же парик, а пониже – сумочку. Издали казалось, что на траве лежит женщина, и лицо ее прикрыто шляпой с пучком красных цветков.

– Не могу поверить… – сказал Доктор. – Как вы догадались?

– Первый звоночек был, когда я наткнулся здесь на Зину. Испуг на ее лице, бессвязная речь о том, как она ненавидела сестру… и так далее. Исповедь незнакомому человеку. Явное чувство вины и страх! Почему страх? Потом я сообразил, что она шла не к оврагу, а от него, увидела меня и испугалась…

– Она пришла забрать вещи!

– Да. У нее была большая сумка через плечо, пустая, как мне показалось. В тот вечер она прошла мимо калитки, одетая в синее с белым платье и в шляпе… Кто-то из женщин сказал, зачем вечером шляпа? Действительно, зачем? Чтобы скрыть лицо. Я обратил внимание, что она в тот вечер пришла в туфлях на низком каблуке… Судя по ее одежде и всему облику, она не носит каблуки, в отличие от Ирички. Шляпа сделала ее выше. Она вошла в рощу, сняла платье и шляпу и спрятала их в дупло, туда же сунула сумочку и парик. Под этим платье было другое… я думаю.

– Она могла спрятать его раньше…

– Не думаю. Убийство было спланировано заранее, но Зина, как мне кажется… мне хочется так думать, была ни при чем. Ее попросту поставили перед фактом и попросили помочь. Знаете, когда любимый человек, размазывая слезы и сопли по небритой физиономии, молит о спасении… Она не устояла. Рассчитывала, что теперь они навеки вместе…

– А где была в это время… Иричка?

– Тело Ирички лежало в овраге. Помните, я сказал, что незачем было тащить тело в овраг. Это имело смысл лишь в одном случае – если убийство произошло днем и нужно было его спрятать.

– А вечером инсценировать сцену с Иричкой, якобы живой, и тем самым создать себе алиби, – подхватил Доктор. – А Зина ему подыграла. Ее… тоже Денис?

– Не думаю. Фрустрация и чувство вины. Он не пришел ночевать, сбрасывал ее звонки, и она поняла, что он у подруги, а ее жертва напрасна, и ей не обломится. Добавьте сюда чувство вины…

– А мотив?

– Мотив… Ему незачем было убивать жену, вы правы. Он знал о ее любовниках, она о его, то есть ни ревности, ни неожиданностей. Держались вместе, потому что так было удобнее обоим, ни в чем себе не отказывали, он пил, она увлекалась тряпками. Грызлись, как заметил Полковник, но это было скорее привычкой, семейным стереотипом, чем чувством. Никаких претензий, никаких требований, никаких ожиданий. Никаких чувств, кроме безразличия. Детей не хотели оба. И тут вдруг происходит нечто, что заставляет Дениса пойти на убийство…

– Может, все-таки случайность? Поссорились, он ее ударил…

– Всяко может быть. Но… не думаю. В тот день он заехал за ней на работу… Допускаю, дежурил под салоном, дождался, пока она выйдет, пошел следом. Девушки сказали, она собиралась выпить кофе в кафе по соседству. Там он «наткнулся» на нее, и в поселок они вернулись вместе. Он поехал не по шоссе, а напрямик, через рощу, по проселку. Остановил машину и ударил ее… чем-то. После чего вытащил тело из машины и спустился с ним в овраг. Бросил там ее сумочку, вытащив оттуда деньги, и снял серьги, чтобы сымитировать ограбление. Шляпу тоже туда. – Монах сделал паузу. – Кстати, о шляпах. Синее с белым платье и шляпа с красными цветами… Я, конечно, не гурман от моды, но как-то не лепится. Зина взяла ту, что была под рукой. А та, что нашли в овраге, другая. Помните, Полковник что-то заметил, присматривался к фоткам, но так и не врубился, не вытащил из подсознания образ женщины в другой шляпке. Сработала заданность восприятия: шляпа она и есть шляпа, а какие на ней цветы, вопрос для мужчины второстепенный. Да и я не сразу… И сумочка другая. Похожая, но другая. Лариса поняла, что шляпа не вяжется с платьем, возможно, было что-то еще. Даже походка, даже то, как она помахала… Сестры были очень разными. Когда Лариса все это сообразила, то пришла поговорить со мной. Жаль, что она не рассказала о своих подозрениях вам…

– Жаль. Мне надо было ее подтолкнуть… Значит, Денис?

– Получается. Он вернулся домой, рассказал Зине о том, что произошло. Я уверен, ему удалось убедить ее, что убийство было случайным, и он стал умолять о помощи.

– Несколько умозрительно, Олег, – сказал после паузы Доктор.

– Не спорю. В качестве гипотетической версии… Сделайте лучше нас, как говорится. Это возможная версия, Доктор. Майор, я уверен, проверил передвижения обоих в тот день, он далеко не дурак…

– Судя по тому, что Денис до сих пор на свободе…

– До сих пор, да. – Монах пропустил бороду сквозь пятерню, вытянул губы трубочкой; задумался. – А как иначе вы объясните Зину, изображавшую Иричку? В ее платье, в ее шляпе и парике? С ее сумочкой? Помните, когда она пришла через… сколько? Пятнадцать-двадцать минут, она была… – Он снова задумался.

– Она была как всегда, Олег. Никто не заметил ни волнения, ни страха, – сказал Доктор.

– На нее никто не смотрел, потому и не заметил. Я увидел ее в первый раз, но тоже особенно не задержал взгляда. На таких, как она, никогда не обращают внимания. Тем более за столом были Инесса и Любаша. Даже Лариса…

– Что же, по-вашему, могло послужить мотивом? Если они не представляли друг для дружки ни малейшего интереса… Для убийства нужна весомая причина… или сильные чувства.

– Тут поле для фантазий немереное, Доктор. Мы почти ничего о них не знаем.

– Мы все так образно описали вам эту троицу, что, возможно, какое-то… рациональное зерно? Хоть что-то? Ваш друг журналист сказал, что вы волхв…

Монах пожал плечами.

– Лео у нас шутник.

– Послушайте, Олег, а если Денис ни при чем?

– Зина?

– Зина. Они с Иричкой поссорились, Зина ее толкнула и… вот. То есть все наоборот. Он ей помог, а не она ему.

– Интересный раскладец. – Монах задумался. – Не пляшет! – заявил через минуту.

– Почему?

– Не забывайте про Ларису. Зины уже не было… Даже если он заподозрил, что она что-то знает, он не стал бы ее убивать. Он просто признался бы, что да, помог Зине, пожалел, не устоял перед ее мольбами… Выкрутился бы, одним словом. Ему незачем было убивать Ларису, он же не дурак и не убийца. А вот если он убийца, то было зачем.

Доктор покивал, соглашаясь…

– Вот и получается, что из-за дурацкой нелепости погиб человек… Черт меня дернул остаться в городе! Лариса что-то заметила, спрашивала у Любаши, какая разница между сестрами. Разница! Понимаете? Она заметила фальшь, что-то показалось ей странным в облике Ирички… Любаша не поняла, о какой разнице речь. А речь могла идти о росте, стати, осанке… Даже походке. Иричка носила туфли на каблуках, значит, была повыше. Теперь мы можем добавить сюда шляпу, которая не вязалась с платьем. И все это вместе… Не знаю, Доктор, могу только догадываться. Я не Господь Бог, а всего-навсего маленький скромный волхв. Между прочим, Любаша сказала, что Лариса зачем-то упомянула о своей старшей сестре, которая ее обижала. Правда, Зина была моложе Ирички. Но ведь вы все считали, что старше. Но это опять-таки между прочим, не суть. И еще она сказала, что «это была кара», чего Любаша тоже не поняла. Лариса, по ее словам, любила немного… э-э-э… изобразить себя значимее, чем была, боялась показаться смешной, потому и Петра одергивала. Так что Любаша многие ее словеса пропускала мимо ушей. Как бы там ни было, Лариса все-таки решилась поговорить со мной, а он увидел ее у вас и насторожился…

– Почему? – перебил Доктор. – Она могла зайти ко мне запросто, по-соседски, соль одолжить, к примеру. Он ведь не знал, что мы под вашим руководством начали «народное» расследование…

– Знал. Денис все знал. Любаша навестила соседей, принесла какую-то еду, спросила, не надо ли помочь. И рассказала между прочим про наши посиделки, чем неприятно его поразила и насторожила. Он был в курсе. И если задуматься… Вы представляете себе, Доктор, от каких в сущности нелепых и ничтожных случайностей зависит иногда жизнь человека! Там наткнулся, там подсмотрел, там подслушал… – Монах покачал головой. – А на кону жизнь. Тысячу раз прав налоговик Степан Ильич, человек достойный, умный и осторожный: надо держать рот на замке, глаза и уши закрытыми, а при малейшей опасности паковать чемоданы и сваливать от греха подальше. В Египет или в Турцию. Дольше проживешь. Любаша его очень уважает, серьезный, правильный, при должности. Повезло. И ведь хороша-то как! – Монах вздохнул. – Ладно, теперь к баранам. Итак, Лариса что-то заметила и задумалась. Если бы мы встретились, она осталась бы жива. Тут снова можно было бы о нелепостях и случайностях, но не будем. Денис видел, как она зашла к вам, его дача рядом. Возможно, подслушал, хотя не факт. Последовал за ней на пляж, дождался, пока она войдет в воду и… – Монах скорбно покивал. – Он боится, он нервничает, он мечется, ему всюду мерещатся враги, он боится выдать себя! Он видит страх в ее лице, она смотрит на него с ужасом, и он понимает, что ей все известно! Он подплывает, она заслоняется руками, начинает в панике барахтаться… Допускаю, он заговорил с ней и понял по ее реакции, что она знает! – В голосе Монаха звучала патетика провинциального трагика. Он помолчал немного и сказал уже обычным тоном: – Интересно, что нарыл майор?

– Надо ему сообщить, Олег, о наших… версиях.

– Надо. Сообщим, – не сразу отреагировал Монах. Вид у него сделался несколько отсутствующий, и тем, кто его знал, немедленно стало бы ясно, что мыслями он в другом месте и что-то задумал. Но тех, кто его знал, того же Леши Добродеева, в роще не было, а Доктор еще не научился читать в его лице. Кроме того, он устал, о чем сообщил Монаху…

– Я немного устал, Олег, – сказал он. – Если вы не против…

– Извините, Владимир Семенович, увлекся. Здесь нам ловить больше нечего. Мавры могут уходить.

Он достал из сумки большой полиэтиленовый пакет, аккуратно сложил туда платье, сумочку и шляпу и протянул Доктору руку, помогая подняться.


Глава 26 Неудачная попытка | Плод чужого воображения | Глава 28 Опасное и дурацкое предприятие