home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18. Заброшенный дом (Заключение)

Прямых линий не бывает, хоть убейте!

Правило линейки

— Пойдет направо — песнь заводит, налево — сказку говорит. Куда пойдем, Леша?

— Направо. Там во дворе кто-то есть.

Во дворе дома справа на клумбе возилась женщина средних лет. Монах, умильно улыбаясь, тронул калитку и громко сказал:

— Бог в помощь!

Женщина выпрямилась, приставила руку козырьком ко лбу, уставилась на них.

— Здравствуйте! — Добродеев поклонился. — Можно поговорить с вами?

— И вам здравствуйте. — Она присмотрелась и воскликнула: — Ой, вы Лео Глюк?

Добродеев скромно улыбнулся и кивнул. Он подписывал свои материалы разными псевдонимами — в зависимости от темы. Лео Глюк, как правило, высказывался о барабашках, летающих тарелках и призраках подземных пещер, где постоянно теряются спелеологи-любители. Лео Глюк из «Вечерней лошади»! Кто в городе не знает Лео Глюка и кто не читает «Вечернюю лошадь»! Нет таких. Однодневка для дам среднего возраста, пенсионеров и реализаторов дешевого товара на рынке, то есть для самой читающей аудитории, — с барабашками, летающими тарелками и рекламой домашних средств от выпадения волос, морщин, мозолей, выпирающей косточки и давления. Читающей и благодарной, несущей прочитанное в массы.

— Заходите! — гостеприимно предложила женщина.

— Злой собаки нет? — пошутил Монах.

— Есть добрая, — махнула она рукой. — Прошу в дом!

Они поднялись на крыльцо. Женщина распахнула дверь и закричала:

— Мама, к нам гости!

Навстречу им с громким лаем бросился крохотный почти лысый песик, запрыгал мячиком, но близко не подходил.

— Люся, брысь! — прикрикнула хозяйка. Песик продолжал лаять. — Это он не со зла, он у нас любит гостей, да, Люся?

— Кто там? — прокричал женский голос из глубин дома. — Кто пришел? Аня!

— Мама, к нам пришел Лео Глюк! — закричала в ответ Аня. — Сейчас! Проходите, проходите, там мамочка смотрит сериал. Вот радость-то нечаянная!

— Кто пришел? — снова прокричали из глубины дома.

В гостиной работал телевизор, показывали турецкий сериал. Слезы, роковая любовь, ревность и коварство. В кресле-качалке сидела старая дама с короткими седыми волосами в цветастом платье. Оторвавшись от экрана, она с любопытством уставилась на гостей.

— Мама, это Лео Глюк! Ты же любишь его читать?

— Лео Глюк? — воскликнула старая дама, с трудом поднимаясь с кресла. — Ой, а я не одета!

— Вы прекрасно одеты, — галантно произнес Добродеев с порога. — Добрый день! Не вставайте, сидите! Разрешите войти?

— Господи, конечно! — воскликнула старая дама. — Такая честь, такая честь! Я читаю все ваши статьи! Вон, целая гора. А в прошлом году Анечка принесла ваш автограф со Дня города, вы там выступали. Я так радовалась, так радовалась! Никогда не думала, что вы к нам вот так запросто. Аня, чайку! А может, покушать?

— Уважаемая… как вас по имени?

— Валентина Андреевна. — Старая дама раскраснелась и в полном восторге переводила взгляд с Добродеева на Монаха.

— Уважаемая Валентина Андреевна, мы с другом… кстати, позвольте рекомендовать, мой друг, господин Монахов Олег Христофорович, известный экстрасенс и путешественник.

— Здравствуйте, Валентина Андреевна, — степенно произнес Монах. — Извините за внезапное вторжение. От чайка не откажемся, разговор предстоит долгий.

— Разговор? — Старая дама слегка растерялась.

— Видите-ли, наше золотое перо Лео Глюк собирает материал о заброшенных домах, так называемых проклятых, в которых никто не живет и которые пользуются дурной славой. Вот мы и обходим все пригородные районы, выявляя такие дома. Поразительные вещи обнаруживаются, смею вам доложить. Теперь дошла очередь до вас. Вы, как я понимаю, давно живете в Еловице?

— Давно! Лет тридцать. Заброшенные дома? Господи, да рядом с нами! Дом Мережко! Почти двадцать пять лет пустует, зарос бурьяном, сад одичал. Все вынесли, все разграбили, никому и дела нет. Там и бомжи одно время собирались, орали, костры жгли. Вот когда мы страху-то натерпелись, не передать. Каждую ночь полицию вызывали. Кое-как выжили. Потом молодежь крутилась, ну, с теми попроще было. А лет десять уже тихо.

— Мамочка тут всех знает, — с гордостью сказала Аня.

— Замечательно! — воодушевился Добродеев. — А можно поподробнее про дом… Мережко, вы сказали? Кто такой Мережко?

— Володя Мережко был бизнесмен, очень хороший человек. Уже умер, царствие ему небесное. Купил недостроенный дом, привел новую семью. Лет двадцать пять назад. Я, конечно, против разводов, но мне он сразу понравился. Пришел знакомиться… они оба пришли. Она в интересном положении, простенькая, маленькая, невидная, в его тени. А он красавец! Крупный, улыбчивый, принес торт, говорит, чай будем пить. Мы здесь надолго, говорит, а как закончим ремонт, прошу на новоселье. Очень хороший человек. Да и она славная, только молчала все время. И было видно, что любят друг дружку. Прожили они у нас чуть больше четырех лет, родили девочку Танечку, а потом она возьми да сбеги! Бросила ребенка и сбежала, говорят, со своим прежним, вместе в цирке работали. Володя черный ходил, искал везде, даже детективов нанимал, из полиции не вылазил, а только все без толку. Не нашли ее. И он вернулся к своей семье. Мы думали, дом продадут, желающие были, ходили, спрашивали, да, видать, он не хотел. Ждал. Приходил иногда, навещал нас. Надеялся, что она вернется, так его и тянуло сюда, как магнитом. А потом мы узнали, что умер наш Владимир, уже лет десять. Опять думали, дом продадут, а он как заколдованный, никак! Так и стоит, страшный, разваливается, да и ремонт полностью не закончили, все недосуг было — так и жили на одной половине.

— Отчего же она сбежала? — спросил Монах.

— Говорили, вернулась к своему старому дружку, тоже из цирка. Она в цирке работала, а мы и не знали. Только сразу было видно, что не ровня ему. Они очень разные были: он козырный, она простенькая. А потом в одночасье взяла и уехала, бросила их.

— А Мережко где был? На работе? А почему ребенка не увезла?

— Да кто ж их разберет! Может, не захотел ее дружок чужого ребенка. А Мережко в отъезде был. Вернулся, а ее уж и след простыл. Танечка одна просидела чуть ли не сутки. — Старая дама замолчала и укоризненно покачала головой. — На своих надо жениться! На своих, тогда и толк будет. У него, говорят, жена хорошая была и дочка, а он, вишь, влюбился, голову потерял. А ведь совсем невидная была, Вика эта, хотя, худого не скажу, приветливая, улыбчивая. Только молчала все время. Слово скажет и молчит, за него прячется, из-за плеча выглядывает. А он прямо светился.

— Валентина Андреевна, откуда известно, что она сбежала? — спросил Монах.

— Ну как же! — всплеснула руками старая дама. — Ее же сослуживец искал, через месяц примерно, вместе когда-то в цирке работали…

— Укротитель?

— Нет, вроде главный режиссер. Хороший такой человек, солидный, вежливый. Принес конфеты, зашел к нам, спрашивает, а где Вика Тарнавская. Вроде в этом доме, адрес был, да куда-то завалился. А я ему: мы — восемнадцатый, а Вика в соседнем, шестнадцатом, но нету ее, уехала. А он так задумчиво и говорит: «Значит, правда?» Оказалось, у Вики был роман с наездником, фамилия еще такая грузинская, я не запомнила, а она гимнасткой была. Однажды сорвалась, переломало ее всю, а ему контракт выгодный предложили, он и уехал, а ее в больнице бросил. А недавно, говорит этот режиссер, встретил одного из наших, тоже из цирка, так он сказал, что они снова вместе, якобы видели их. Бросила Вика своего нового мужа и вернулась к этому грузину. Между нами, я не сильно удивилась, бог свидетель! Уж очень они разные были. А девочка осталась с отцом, а куда мужику одному с маленьким ребенком? Подождал он, подождал да и подался назад в семью, понял, что Вика не вернется. А может, написала она ему, что так, мол, и так, прости и не поминай лихом. Вот как бывает в жизни.

— Имени режиссера не помните случайно? — спросил Монах.

— Не помню, куда уж помнить, столько лет прошло, — всплеснула руками старая дама.

— Чай! — объявила Аня, вталкивая в гостиную тележку на колесах с чашками. — Будем пить чай. Если бы я знала, что у нас будут гости, испекла бы пирог, а так не обессудьте, чем богаты, тем и рады.

Добродеев бросился помогать, Монах придвинул журнальный столик, старая дама принялась расставлять чашки. Все суетились, подталкивали друг друга локтями, смеялись и шутили. Словом, обстановка была самая приятная, милая и домашняя. Старая дама без устали повторяла, что «это такая честь, такая честь… не передать, никто не поверит, а когда выйдет статья, обязательно одну нам, с автографом, и вообще, будьте как дома. Ждем в гости в любое время». И так далее, и тому подобное.

Долго прощались у ворот, пожимали руки и обещали не забывать, заглядывать запросто, и вообще, милости просим на пироги! Такие люди, такие люди! Лысый песик прыгал вокруг и лаял в совершеннейшем восторге, и Монах осторожно, чтобы не повредить, отодвигал его ногой — знал он таких маленьких шавок, способных на все. Добродеев светился и скромничал: ах, какие там люди, люди как люди, самые обыкновенные; Монах поглядывал на него иронически, обещал прибыть на пироги, поддавал экзотики — говорил неторопливым басом, напирая на «о», помахивал толстой дланью, словно осеняя гостеприимных хозяек, и оглаживал бороду.

Наконец сцена прощания была завершена, и гости отбыли. Аня и Валентина Андреевна стояли у калитки и смотрели им вслед.

— Уф-ф! — простонал Добродеев за первым же углом, доставая носовой платок и утирая влажный лоб. — Женщины! Как на птичьем базаре побывал.

— Поклонницы твоего таланта, Лео. Благодарные фаны. Я бы на твоем месте гордился. Мне даже завидно, честное слово. Меня давно забыли и жены, и поклонницы.

— Да уж, забыли… пробормотал Добродеев. — Меньше прыгать надо. Ну и чего мы добились?

— Мы узнали, что произошло… почти узнали. Мы узнали, что Мережко был влюблен, счастлив, строил планы на будущее…

— Откуда ты знаешь про планы?

— Купил громадный дом, собирался достраивать, рожать детей, но видишь, как получилось. Кто сказал: «Хочешь насмешить богов, расскажи им о своих планах», не помнишь? То-то. Жена бросила мужа и ребенка и убежала с грузинским джигитом. И что примечательно, сразу после побега заявился главный режиссер и приоткрыл завесу тайны. Причем случайно перепутал адрес и попал к соседям, где все им и выложил. А уж наши девушки не заставили себя просить и пустили новость по деревне. Так родилась красивая и романтическая легенда: неравный брак, старая любовь, которая не ржавеет, роковая страсть и побег.

— О чем ты, Христофорыч? — удивился Добродеев. — Что не так?

— Все не так, Лео. Смердит за версту.

— Разве так не бывает? Сколько жен сбежало от мужей, причем молодых жен от старых мужей? Да сплошь и рядом.

— Лео, побег с любовником не вяжется с психологическим портретом этой Вики. Некрасивая, робкая, переломанная, безденежная, не уверенная в себе, вся жизнь на колесах, ни кола ни двора — и вдруг прекрасный принц, свой дом и ребенок! Да она готова была подохнуть за него, за обоих — за мужа и ребенка. Какой, к черту, грузинский джигит? Да еще бросивший ее раньше? Лео, вернись на землю! Очнись! Это не душещипательная статейка для твоей «Старой лошади», это реальная жизнь.

— Для «Вечерней лошади», — заметил Добродеев. — Ты хочешь сказать, что так не бывает?

— Бывает. Всякое бывает, Леша. Но тут что-то не то, поверь моему опытному длинному носу. И этот главный режиссер явился не запылился, вынырнул прямо в масть. Тут общественность сходит с ума от неизвестности, толки, домыслы, все на ушах, и тут вам нате, как по заказу, расхожая версия: сбежала с любовником. И очевидец тут как тут. Пошло-поехало, обрастая деталями, и дошло до Мережко. Возможно, после этого он перестал ее искать и вернулся в семью. Как тебе такой раскладец?

Добродеев пожал плечами и задумался. Потом сказал:

— Ты думаешь, ее увезли силой? Сомнительно как-то. Или… шантаж?

— Не знаю, Леша. И потом, не забывай, что она оставила ребенка одного в доме. Маленькую дочку в большом пустом недостроенном доме. Никому ничего не сказала, не будучи уверена, что Мережко вернется вовремя, не позвонив ему. Не верю! Могла бы соседей предупредить…

— Ну да, как-то это… — пробормотал Добродеев.

— Кстати, наше чудо не объявлялось? Ты бы проверил почту.

— Проверяю, не появлялось.

— И еще. Я бы поговорил с Таткой, хоть что-то она должна помнить. Ей было четыре года, взрослая барышня. Хотелось бы присмотреться, увидеть, в каком она состоянии: овощ после семи лет в психушке или способна соображать. Видишь, сумела заорать «SOS», сумела вырваться. Ее, поди, до сих пор кормят всякой дрянью, чтобы не рыпалась и никого больше не убила. Эта девушка потрясающе интересная личность с психологической точки зрения — столь бурная биография в столь юном возрасте. Ты обещал достать материалы дела, просто интересно, ад информандум, так сказать. И еще интересно: кому Мережко оставил деньги и бизнес? Если Татка упомянута в завещании, то распоряжается ее имуществом опекун, сводная сестра Вера, скорее всего. Получается, что Татка никому не нужна и чем раньше она исчезнет, тем лучше для всех. Я бы не удивился, если бы ей уже подыскали новое заведение…

— А что, по-твоему, с ней еще делать? — перебил Добродеев. — Это же бомба замедленного действия, не знаешь заранее, когда рванет.

— Где твое человеколюбие, Лео? — попенял Монах. — Она заплатила по счету, нужно дать ей шанс. Кроме того, мы уже ввязались и сделали первые шаги. Значит, будем копать дальше…


* * * | Яд персидской сирени | Глава 19. О сплетнях как источнике полезной информации