home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 19. О сплетнях как источнике полезной информации

Сплетня делает людей гораздо интереснее, чем они есть.

Оливер Хассенкамп

Захватив торт для детишек, цветы для Анжелики и увесистый бутылек «Джонни Уокера» для Жорика, Монах в наиприятнейшем расположении духа отправился в гости к своим друзьям Шумейко, по которым успел соскучиться. Как читателю уже известно, в свои прежние побывки дома между побегами в пампасы он квартировал у гостеприимных Жорика и Анжелики, так как своей квартиры у него не было. Как истинный рыцарь, Монах уходил от очередной жены лишь с плащом, перекинутым через руку, фигурально выражаясь. Он был аскет; комфорт, уют, всякие салфеточки и канарейки были ему чужды. До недавнего времени его вполне устраивал раздолбанный диван с выпирающими пружинами в квартире Шумейко, на котором он часами лежал «между кочек», рассматривая трещины на потолке и раздумывая о смысле жизни. Добродеев был уверен, что Монах сбегает в тундру и тайгу, утомившись семейством Шумейко, визгом и драками детишек — крестника Олежки и девчонок Марки и Куси, а также зверьем под ногами, а хомяк Шарик, отдыхающий на обеденным столе во время трапезы, ввергал склонного стоически воспринимать всякие аномальные жизненные явления Монаха в состояние ступора. Наличие Шарика на обеденном столе было слишком даже для него. И все чаще являлась Монаху, поощряемому Добродеевым, мысль о собственной квартире — пустой, без тряпок, упаси бог, и «всюду жалюзи». И балкон, открытый летом и зимой, чтобы снежинки залетали, и громадный диван посередине. И вот состоялось!

Ну, как водится, всякие утомительные формальности, бумаги, нотариус, подписи… никуда не денешься, и свободен! Теперь самое приятное: покупка мебели — Анжелика на низком старте, готова бежать и грести все подряд, а также всякие занавесочки, коврики, бантики, посуду и тысячу всяких домашних мелочей, столь дорогих женской душе. Монах деликатно удерживал Анжелику в рамках, подговаривал Жорика поунять супругу, но друг детства только ухмылялся и говорил: «Скажи спасибо, Олежка, а то ты как-то оторвался от семейной жизни, а тут тебе уют, тепло, щебет, приставания до полного выноса мозга насчет того, какая тарелочка лучше, красная или синяя, и какие занавесочки — в цветочек или в горошек. Не забыть кастрюли, сковородки и сериалы». — «Ужас, отвечал Монах, чтобы я еще когда-нибудь женился! Не дождетесь».

Свобода! Воля! Гордое философское одиночество, открытый балкон и залетающие снежинки, божественный запах кофе и… см. выше. В итоге огромный рюкзак на полу и судорожные сборы. Если бы не Татка, эта психопатка-убийца, которая интересовала Монаха все больше и больше с точки зрения познания человеческой натуры, он был бы уже далеко — топал бы по пересеченной местности, озирая окрестности зорким взглядом, выбирая место для ночлега.

Монаху открыли после пятого звонка. Анжелика бросилась ему на шею и разрыдалась. Детишки облепили, вопя от восторга, лохматый черный щенок запрыгал вокруг и залился восторженным лаем. Неторопливо вышел на шум Жорик, стоял, смотрел, улыбаясь во весь рот. Из недр квартиры орал телевизор, и Монах понял, уже в который раз, что в семействе Шумейко никогда ничего не меняется.

— Я думал, ты давно в тайге, — сказал Жорик. — Ты же собирался! Передумал?

— Отложил на пару недель, кое-какие дела наметились.

— Неужели убийство? — испугалась Анжелика. — Кого убили?

— Умница ты моя, — умилился Монах, — убийство, надо же! Пока не знаю, моя ненаглядная Анжелика. Как же мне, ребятки, вас не хватает!

— Возвращайся, Олежка, хоть сейчас! Веришь, как посмотрю на твой диван, такая тоска, не передать. Как там, думаю, наш Олежка, один в пустой квартире? Голодный, холодный, одинокий… Или в тайге. Ты очень похудел!

— А мы как раз ужинаем, ты как чувствовал. Давай за стол!

К приятному удивлению Монаха, хомяка Шарика на столе не было. Ужин был незатейлив, но обилен. Жареная картошка, котлеты, салат из редиски с зеленью, щедро сдобренный майонезом. Пиво для взрослых, ядовито-оранжевое питье из литровых баллонов для молодняка.

— Какое такое дело, Олежка? — Анжелика сгорала от любопытства. — Что случилось?

— Ничего не случилось, попросили найти одного человека, только и всего.

— Женщину?

— Женщину.

— Она что, сбежала с любовником?

— Я потрясен, Анжелика, ты с ходу просекаешь ситуацию. Жорик, твоя версия, из-за чего они бегут?

— Сперла кассу и сделала ноги. Сколько взяла?

— В тебе совершенно нет романтики, — упрекнул Монах. — Эта женщина действительно убежала с любовником.

— Кто? Я ее знаю?

— Не уверен, Анжелика, это было давно. Почти двадцать лет назад.

— Сколько? — поразилась Анжелика. — Двадцать лет? А искать начали только сейчас? С какого перепугу? Ей же под пятьдесят, не меньше!

— Ее хочет найти дочка. Ей было четыре года, когда мама исчезла.

— Господи! — воскликнула Анжелика. — Она бросила своего ребенка? Ради мужика?

— Похоже на то.

— А теперь эта девочка хочет найти мать? Зачем? Посмотреть ей в глаза?

— А что говорят в сериалах? Посмотреть в глаза? Не исключаю. Но наверняка не знаю, я с ней не встречался.

— Слушай, это случайно не Эрика подруга? — сказал Жорик. — Пару дней назад пацан вцепился в меня, требовал твои координаты, очень нервничал. Ты бы держался от него подальше, как бы беды не вышло. В прошлый раз тебе повезло, можно сказать. Понимаешь, Олежка, там, где этот парень, так и жди какой-нибудь аномалии.

— Да ладно тебе! — перебила Анжелика. — Подумаешь, немножко ку-ку, они все сейчас с приветом. А что за девушка?

— Девушку зовут Татьяна Мережко, она…

— Я знал когда-то Владимира Мережко, — перебил Жорик. — Дочка? Там какая-то давняя история была, помню, народ гудел.

— Ты знал его? Откуда?

— Работал у него на станции техобслуживания почти год, видел его раз или два, крутой мужик был, все его уважали. А потом разговоры пошли, что он вроде как бросил жену с ребенком и ушел к молоденькой.

— А она бросила его и ребенка! — ахнула Анжелика.

— А потом он занялся импортом электроники, сейчас его компания «Инженерика» самая крутая в городе.

— Так это компания твоего Мережко? — снова ахнула Анжелика. — У меня там подружка! Там такое творится! Ужас!

— И что же там такое творится? — спросил Монах.

— Я же говорю, ужас! Генеральный директор Павел Терехин, муж Веры Мережко… сейчас она Терехина, конечно, еще прошлым летом попал под машину, лежал в коме чуть не год, а у его супруги тем временем завелся любовник, бывший заместитель Терехина. Между нами, страшный человек. Руководитель из него фиговый, компания на грани, а тут вдруг Павел на днях очнулся, но потерял память. Коллектив жужжит, полно сплетен, заместителя терпеть не могут и только и разговоров: будут разводиться или он ее простит. Заместитель против Павла ни в какие ворота — и дрянь-человек, всех стравливает, а сейчас забегал, испугался. Они все хотели навестить Павла, но Вера говорит, пока нельзя. Не пускает. Любочка говорит, что-то тут не то, страшно боится за Павла, говорит: эти двое изведут его, он им не нужен. А продажи тем временем падают, в коллективе раскол.

— Кто такая Любочка?

— Это моя подружка, секретарша. Говорит, у Павла вроде была другая женщина, Любочка им гостиницу заказывала несколько раз, он брал ее в командировки. Она за Павла горой, а Веру не любит.

— Почему не любит?

— Вера высокомерная, злая, слова доброго никому не скажет.

— Она что, тоже там работает?

— Ага, работает! — саркастически сказала Анжелика. — Так это называется. Заведует рекламой, на работу ходит через день. Это для нее развлечение, каждый день в новом прикиде.

— А твоя Любочка на стороне шефа, получается? А может, и она с ним по командировкам? — захихикал Жорик.

— У тебя одно на уме! — фыркнула Анжелика. — Ты бы больше… — Она вдруг прервала себя на полуслове, открыла рот и застыла, глядя в пространство.

Воцарилось молчание.

— Эй! — Жорик пощелкал пальцами перед лицом Анжелики. — Очнись!

— Что, Анжелика? — спросил Монах.

— Я вспомнила! — потрясенно выдохнула Анжелика. — Любочка рассказывала, что сестра Веры сидит в дурдоме за убийство! Она была у них шарахнутая на всю голову, наркоманка, сбегала из дома, крала, а потом убила своего дружка в каком-то притоне. Это она?

— Это «она» кто? — не понял Жорик. — О чем ты, Ан-желка?

— Точно, она, — сказал Монах. — Анжелика, тебе детективом работать, у тебя нос как у… э-э-э… как в том мультике, Олежка, не помнишь?

— В мультике «а нюх как у соба-баки, а глаз как у орла»! А ты сказал «нос»! — завопил маленький Олежка. — Дядя Олежка, ты все перепутал!

— Старый стал, — вздохнул Монах. — Молодец, Олежка. Смена растет.

— Так это она мать ищет? Из дурки?

— Нет, Вера забрала ее домой, временно. Она вышла на Эрика и попросила найти мать, а Эрик попросил нас. Они когда-то дружили.

— Чего-то я не понял, — сказал Жорик. — Муж после аварии чуть не год в коме, не ждали, что выживет, а он пришел в себя, но ни хрена не помнит; сестра-псих, убившая дружка, дома на побывке; а у этой Веры борзый любовник, который всюду лезет, и компания идет на дно… И вся эта лажа одномоментно? Турецкое мыло отдыхает, — покрутил головой Жорик. — Чего-то здесь не то, ребята! Не бывает так, не надо нас дурить. Да еще и сбежавшая невесть когда мамаша свалилась на голову.

— Еще как бывает! — фыркнула Анжелика. — Ты просто ничего, кроме своей политики, в упор не видишь, а я…

— А ты все мыло наизусть знаешь. Кто бы сомневался.

— Что ты имеешь в виду, Жорик? — спросил Монах. — В каком месте ты почувствовал дуреж?

— Это система, Олежка. Понимаешь, система! Мережко бросил жену и ребенка, молодая жена бросила его и ребенка, потом ребенок вырос и убил человека, а вторая дочка изменила мужу, а он попал в аварию и потерял память. По теории вероятностей не может быть такого количества эвентов, таких… как бы это выразиться…

— С отрицательным знаком, — подсказал Монах.

— Именно! С отрицательным знаком! Не может, и точка. По теории вероятностей.

— Ты там знаешь! — фыркнула Анжелика. — Каких еще… эвентов?

— «Событие» по-английски, компьютерный термин такой, — объяснил Монах. — Жорик имеет в виду, что события громоздятся как в виртуальном мире, в смысле, много и непредсказуемы. И не к добру.

— Да уж, — фыркнула Анжелика. — Что не к добру, то не к добру.

— Система! — повторил Жорик, поднимая указательный палец.

— Система… — повторил Монах, приглядываясь к Жорику. Тот раскраснелся после пива, размахивал зажатой в руке вилкой с котлетой и с удовольствием рассуждал. — И что из этого следует?

— А то, что надо решать в целом! — выкрикнул Жорик. — Система, причем с отрицательным знаком. Обычно плюс-минус, пятьдесят на пятьдесят, и так всю дорогу, а тут один сплошной минус. Минус-минус. Возьми нас с Анжелкой: поцапались — помирились, опять поцапались — опять помирились… понятно? Надо найти место, где случился перегиб, точка начала отрицательного отсчета и невозврата, так сказать, эта… бифуркация! После чего все пошло вразнос, понимаешь? А теперь все убыстряется, и сила притяжения возрастает, закон физики. Ты же физик, должен понимать. Это же элементарно!

Монах и Анжелика переглянулись. Жорик был прекрасным автомехаником, а еще любил поговорить на разные философские темы под выпивку, ну, там, об эволюции человека, которой, оказывается, нет вовсе и ученые ошибаются, о параллельных мирах и непознанных закономерностях. Он горячился, речь его становилась сбивчивой; Анжелика только глаза закатывала и качала головой.

— Ну и в каком месте, по-твоему, система дала сбой? — спросил Монах.

— Господи, да что тут долго думать! — воскликнула Анжелика, подкладывая мужу очередную котлету. — Когда старый Мережко бросил жену, тогда и дала.

— Ага! Значит, если ему семейная жизнь вот так, — Жорик резанул ребром ладони по горлу, — так что, сиди и терпи?

— Сиди и терпи, — сказала Анжелика, — а то система пойдет вразнос. Сам сказал.

Монах ухмыльнулся.

— Ты, Олежка, раз уж ввязался, будь осторожнее, смотри в оба, тут все не так, как на самом деле, понял? И энтропия нарастает с каждым днем, с каждой минутой, помяни мое слово! И Эрик, и эта его подруга… неспроста, от таких не знаешь, чего ждать, в смысле, прекрасно знаешь. Береги себя, Олежка. Давай за тебя!

Монах кивнул — буду осторожнее и потянулся за бутылкой. Разлил и сказал:

— Как же я вас люблю, ребята!

Голос его дрогнул, в глазах защипало, и Монах, внутренне вздыхая, подумал, что стареет, разнюнился, сентиментальным стал, отяжелел, оброс недвижимостью — вот и поход отложил, сам себе не признаваясь, что сделал это с радостью. Тут ему по обыкновению пришла в голову нехилая мыслишка, и он сказал:

— Чуть не забыл! Анжелика, тебе боевое задание, сделаешь?

— Сделаю! — обрадовалась Анжелика. — Что надо?

— Любопытно было бы взглянуть на действующих лиц нашей отрицательной трагедии, на Веру Мережко-Терехину, на ее мужа, на друга… сможешь попросить у подружки фотки с корпоративов? У них должны быть. И еще, расспроси про место, где его сбили, может, твоя Любочка знает, что он там делал. Сможешь?

— Смогу. Ой, совсем забыла! У них ходят слухи, что Вера хочет продать бизнес. Только это секрет пока.

— Молодец, Анжелика, — похвалил Монах. — Незаменимый агент.

— Ага, пять звездочек, — сказал Жорик. — Ми-шесть и Моссад отдыхают. Поехали!


Глава 18. Заброшенный дом (Заключение) | Яд персидской сирени | Глава 20. Ночной мир