home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 25. Ночной разговор

Через пару дней Монаху позвонила Анжелика и шепотом сообщила, что есть информация.

— Лечу! — обрадовался Монах.

— Давай! Ты не завтракал? Блинчики хочешь?

— Хочу. С чем?

— С творогом, твои любимые. И кофе сварю.

— Не нужно! — испугался Монах. — Я сам сварю.

Анжелика была славной женщиной, но кофе варить не умела. При этом считала, что умеет, а Монах, наоборот, считал, что не умеет. Жорик разделял мнение жены. Оба любили кофе некрепкий, очень сладкий, со сливками. Пытаясь исправить вкус Монаха, Анжелика исправно варила ему кофе по своему разумению, а он, улучив момент, выливал его в раковину.

…В квартире вкусно пахло блинчиками. Монах сглотнул. Поспешно сбросил кроссовки, сунул ноги в тапочки и побежал на кухню.

— Тебе со сметанкой или с медом? — заботливо спросила Анжелика.

— Вместе! Анжелика, ты чудо! Давай купим тебе ресторан, а? Блинную. Ты давай накладывай, а я сварю кофейку.

Он достал из шкафчика турку и жестяную баночку. Анжелика иронически скривилась.

Монах отправил в рот блинчик, щедро политый сметаной и медом. Зажмурился от наслаждения. Прожевал, проглотил, запил кофе. Застонал, пробормотав:

— Нирвана!

Анжелика сияла и приговаривала:

— Ешь, Олежка, ешь! Оголодал, вон, скулы торчат, кожа да кости! Плохо одному, видать. Жениться тебе надо, вот тут у меня подруга, классная женщина…

— Анжелика, да кому я нужен! — сказал Монах с набитым ртом. — Старый, толстый, без определенных занятий…

— Нам нужен! — воскликнула Анжелика. — Мне и Жорику.

— И вы мне нужны, ребята. Ты сказала, есть информация? — напомнил он.

— Есть! Во-первых, дядя Витя появился на службе с расцарапанной мордой, — выпалила Анжелика. — Любочка говорит: поцарапали здорово, одна царапина на левой щеке прямо от глаза, на правой две поменьше. Так прямо и прошлись двумя руками.

— Дядя Витя? Кто такой? — напрягся Монах.

— Дядя Витя Лобан, я рассказывала. Работает в компании уже тридцать лет, дружил с родителями Веры. Она хочет его выпереть, а он не дается. Володя, генеральный и ее любовник, требует, а она не решается, на этой почве у них начались непонятки. Володя дурак, корчит из себя начальника, всех уже достал. А Вера втихаря хочет продать бизнес, только об этом ни одна живая душа не знает, я тебе говорила.

— А Любочка откуда знает?

— Любочка знает все!

— Так кто же его поцарапал?

— Любовница! Он любит молоденьких, козел. Вот и получил по мордасам.

— Чего ради? — по-дурацки спросил Монах.

Анжелика фыркнула.

— Я имею в виду, с какого такого перепугу? Такие, как он, обычно не скупятся. Не похоже, что любовница.

— А может, это любовные игры такие, — предположила Анжелика. — По обоюдному согласию. Я вот видела однажды в Интернете…

Теперь фыркнул Монах:

— Морда — табу, Анжелика. Даже во время любовных игр. Вывеску портить нельзя, уши откусывать тоже нельзя. Что-то тут не то. Может, подрался? Спроси у Любочки, как часто он дерется, возможно, были другие увечья. По-человечески любопытно. Шустрый старичок, однако. Что еще говорит Любочка?

— Вера никого к Павлу не пускает, коллектив послал цветы и открытку, хотели навестить, она сказала: нельзя. Все помирают от любопытства, как же теперь будет. В смысле, как они распетляют треугольник. Он пока беспамятный, но ведь вспомнит же в конце концов, захочет вернуться, а место занято! Володька удавится, не уступит. И с Верой непонятно. Дура! Павел — личность, а Володька — дешевка. Правда, он тоже не терялся, у него было полно, даже Любочка с ним… — Анжелика выразительно вздернула брови. — Ну, ты понимаешь, в смысле, как секретарша. Она его очень уважает, веселый, говорит, всегда доброе слово скажет, не жадный. Так что ему лучше вообще ничего не вспоминать, а то они его траванут, тем более это раз плюнуть — он целую кучу таблеток принимает. Любочка очень переживает. И еще эта сводная сестра, Вера ей подыскивает новый дурдом, а чего, деньги есть, можно сбагрить куда подальше и навсегда. Представляешь, как карта легла? Авария с Павлом, эта сестра и Вера с Володькой. Целый роман! — Она покачала головой. — Ты, Олежка, ешь. Слушай и ешь. Блинов полно, Жорику я еще напеку.

— Спасибо, Анжелика! Блины просто фантастика. Кстати, как ты относишься к летающим тарелкам?

— Нормально, а что?

— Просто спросил. Ты обещала фотки, помнишь?

— А как же! Есть! — всплеснула руками Анжелика. — Сейчас принесу.

Она унеслась из кухни. Монах расслабил пояс, утер влажный лоб и сделал несколько глубоких вдохов.

— Вот! — Анжелика поставила перед ним коробку с фотографиями. — Они висели у них на стенде, а Володька приказал убрать. Представляешь, какой козел? Хозяина корчит.

Монах принялся перебирать фотографии; Анжелика заглядывала через плечо и поясняла:

— Это Вера! Правда, красивая? Это корпоратив на прошлый Новый год. В этом году не было из-за Павла, просто Володька собрал всех в зале и поздравил:

— Красивая. — Монах некоторое время рассматривал фотографию Веры.

— Это Павел. Это Володька Супрунов. А это дядя Витя Лобан.

Монах перебирал фотографии. Счастливые смеющиеся не совсем трезвые лица. С заячьими ушами, в масках медведей и енотов; в коронах-снежинках; тут же здоровенный Дед Мороз в красном тулупе, с ватной бородой до полу и Снегурочка в голубом, сильно накрашенная. Похоже, оба подшофе. Дядя Витя с румяными щечками, с бокалом в руке, с ухмылкой, открывающей безупречную вставную челюсть; с радикально черными кудрями, собранными в куцый хвостик. Смеющийся Павел с гирляндой на шее, рядом — крохотная сияющая женщина в длинном красном платье…

— Любочка? — догадался Монах.

— Ну! Видишь, как смотрит на него!

Монах снова и снова перебирал фотографии, пытаясь определить, что его настораживает. Радость на лицах, широкие улыбки, елка, Дед Мороз и Снегурочка, фуршетные столы, горы снеди и бутылок, бармен с бабочкой, девушки-официантки. Танцы. Что не так? Вера, Павел, Володя, дядя Витя… жаль, нет Татки, интересно было бы взглянуть на пятого героя странного романа. Вернее, героиню. Снова Вера, Павел, Володя, дядя Витя. Никто не смотрит волком, не испепеляет соперника взглядом, не сыплет яд в рюмку. Что же не так?

— Можно, я заберу их с собой? — спросил он. — Покажу Леше.

— Бери. Любочка сказала, держи сколько надо. Ты совсем ничего не ешь, Олежка, — огорчилась Анжелика. — Ну, хоть еще один! Ты что, на диете?

Монах рассмеялся и чмокнул Анжелику в щечку…


— …Смотри, Леша, это вся компания. — Монах достал из папки конверт с фотографиями. Они уютно устроились за своим отрядным столиком в баре «Тутси».

— Ага, красивые фотки. Это кто?

— Это Вера, хозяйка. Это ее муж Павел Терехин, потерявший память. Это Володя Супрунов, любовник Веры и генеральный директор, заменил Павла во всех отношениях.

— Ага, ага, — повторял Добродеев, рассматривая фотки. — А этот старикан?

— Это дядя Витя Лобан, стоявший у истоков. Друг семьи Мережко, родителей Веры…

— Обоих?

— Что значит «обоих»?

— Он мог быть или другом Мережко, который бросил семью, или другом брошенной жены, в смысле, утешал бедняжку. Как-то так.

— Резонно, — задумался Монах. — Ты прав, Леша. Хотя… он мог быть сначала другом Мережко, а после его смерти стал другом вдовы. Мог ведь?

— Мог, — признал Добродеев.

— То-то. Но мысль сама по себе интересная. Кстати, он явился на работу с расцарапанной физиономией.

— Он же старый! — вырвалось у Добродеева.

Монах хмыкнул:

— И что? Почему немолодой мужчина не может позволить себе расцарапанную физиономию? Анжелика считает, это результат любовных игр.

— Хорошенькие игры! А на самом деле? Кто его?

— Никто не знает, а спросить стесняются. Да и не признается он. Ты бы признался?

— Может, подрался?

— Может. Все может быть. Ты ничего не заметил?

— Где?

— На фотках. Царапает что-то, а что, не пойму. Напрягись, Лео, и давай пробежимся еще разок.

Добродеев принялся снова перебирать фотографии. Он добросовестно рассматривал их, отводя руку, издалека; приближая к лицу и сильно щурясь, вытягивая губы трубочкой. Наконец сказал:

— Ничего не вижу.

— Ты кого-нибудь из них видел раньше? Никто не кажется знакомым?

Добродеев пожал плечами:

— Нет вроде. А что?

— В том-то и дело, что не знаю. Ладно, оставим подсознание в покое, авось всплывет само. Почту проверял? Эрик молчит?

— Не успел. Сейчас! — Добродеев раскрыл планшет; лицо у него было сосредоточенным. — Есть!

— Что? — подался вперед Монах.

— Татка просит о встрече! Сегодня в час ночи будет ждать у выезда из «Радуги». Он спрашивает, можно ему с нами.

— Бинго! — обрадовался Монах. — Пусть едет. Мозги у него работают, может, подскажет чего.

— Работают не в ту сторону, — заметил Добродеев. — Не боишься? Два неадеквата в закрытом пространстве автомобиля, ночью…

— Не боюсь. Я же не один еду, в случае чего прикроешь. Поздравляю, Лео, кажется, мы сдвинулись с мертвой точки, а то я чего-то заскучал. — Он потер руки. — Если повезет, то полезут такие откровения и скелеты, что только держись!


Глава 24. Изумрудные сны | Яд персидской сирени | * * *