home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Суровая реальность

Следующий день, наверное, можно считать моим третьим днём рождения. Вторым стал тот день, когда меня подобрали в степи, но именно сегодня врачиха не хмурилась при осмотре моего тела, а смотрела даже с неким удовлетворением, как на хорошо сделанную работу. И спал я сегодня как обычный человек, без кошмаров, голосов и чёрного беспамятства, после которого просыпаешься в поту от непонятного ужаса. И даже пообедал я сегодня сам. Рука тряслась от слабости, но я упрямо отказывался от помощи Лины, и та сдалась, отсела в сторонку, и только внимательно наблюдала за моими движениями, а потом молча забрала посуду и ушла. Силы у меня кончились, и я вырубился, лишь только голова коснулась подушки. Спал я до вечера, и проснулся почти здоровым и бодрым. Даже сам дошёл до помойного ведра. Сделал дела, и меня потянуло на свежий воздух. Потихонечку, шаркая ногами, держась за стеночку, отдыхая через каждый десяток шагов, но всё-таки выбрался из барака на улицу. По пути даже удивился — я и в самом деле жил в некоем подобии тюремного барака. Во всяком случае, в длинный коридор выходило с десяток помещений. Все двери массивные, со смотровыми глазками (как показывают в кино), но все почему-то открытые. Коридор на пути к выходу перекрывали две решётки, но двери тоже открыты. У самой входной двери большая комната, очень похожая на караульное помещение, но людей тоже нет. Входная дверь массивная, с тяжелым запорами и небольшим смотровым окошком. И тоже открытая. Странная какая-то тюрьма, в которой живу я один.

Потихонечку спустился с крыльца, приметил слева от входа длинную скамейку и поковылял к ней. Усевшись, откинулся на стену барака и облегчённо перевёл дух. Вроде прошёл полсотни шагов, а устал как… Короче, ноги уже подгибались от слабости.

А вот открывшийся вид был очень даже интересный. Судя по всему, я оказался в небольшой крепости. Во всяком случае, крепостная стена с зубцами была в наличии. Высотой примерно с пятиэтажный дом, и такая же мощная на вид. А вот как её строили, я не понял. Ни каменных блоков, ни кирпичей не видно. Гладкая, ровная, словно один сплошной кусок бетона, она чем-то напоминала стену монолитных домов, которые строят у нас. Чуть наискосок, метрах в ста, виднелись ворота с надвратной башней. Ворота открыты, но на самом верху между зубцов виднелся часовой в шлёме. Заметив меня, остановился, но, не посчитав интересным, вскоре снова двинулся, оглядывая окрестности. Площадка перед бараком вымощена плитами. Похоже на плац, но больно уж хорошо подогнаны плиты. Никакой травы, никаких провалов или горбов, никаких признаков торчащей арматуры из выкрошившегося бетона. Напротив моего барака с другой стороны плаца ещё одно здание, но уже двухэтажное. Метров сто как минимум. Это здание было похоже на казарму своей казённостью, что ли, но людей снова не было. То ли на работе все, то ли здесь вообще никого нет. Слева и справа ещё какие-то здания, но эти похожи на хозяйственные постройки. Где-то вдалеке даже слышались голоса, иногда лошадиное ржание, но людей всё равно не видно. Ну и фиг с ними. Я живой, меня кормят, есть крыша над головой. Чего ещё надо?

Солнышко пригревало, и я снова поплыл, погружаясь в сон. Я даже сопротивляться не стал и в барак не пошёл. Сижу, никого не трогаю, никому не мешаю. Лучше я здесь посплю…

Проснулся уже ближе к вечеру он непонятного шума и суеты. Протер глаза и раскрыл их пошире от неожиданного появления множества народа. Если я правильно понял, в ворота въезжал небольшой караван. Сначала с десяток всадников. Что удивительно, сплошь женщины. В походной одежде, в лёгких кожаных доспехах, с оружием, но сплошь женщины. За ними тянулись с десяток повозок. На некоторых виднелись мешки, ящики, на некоторых сидели люди в такой же одежде, как и я. Одежда была поновее, цвет более яркий (хотя, какая может быть яркость у серой грубой ткани?) В конце обоза ещё десятка два всадников, и тоже сплошь женщины.

Сразу стало шумно и суетно. Всадники соскакивали с лошадей, затем отводили их к коновязям у казармы. Повозки ставили в ряд, словно строясь к параду. Из предполагаемой казармы прибежало с десяток женщин в местной военной (как я понял) форме. Куртки, штаны, короткие сапожки. Из оружия на поясе только нож и короткая дубинка. О чём-то переговорили с приезжими, быстренько прошли в мой барак и принялись там чем-то греметь. Вроде там никого нет, но двери глухо бухали, лязгали засовы, что-то ещё вроде цепей звенело. Несколько минут, и всё стихло. Словно дождавшись сигнала, приезжие стали стаскивать с повозок людей. Короткая перекличка, и они цепочкой потянулись к моему бараку в сопровождении охраны. Сразу, что бросилось в глаза — кандалы у тех, что приехали на повозках. Может, они назывались по-другому, но это были два грубых широких железных кольца, соединённых цепочкой сантиметров сорок в длину. Все приезжие выглядели усталыми, но по сторонам зыркали очень внимательно. На меня тоже бросали взгляды, но с непонятным выражением. Похоже, я чем-то не вписывался в привычную им картину, но никто не сказал ни слова. Вот все неспешно втягиваются в барак, какие-то команды, лязг дверей и запоров, и минут через десять охрана стала выходить на плац. Я наблюдал за всем этим действом с интересом, ничего не понимая. И самая главная для меня странность — что приезжие были почти сплошь женщины. Почти тридцать человек охраны — женщины. Возраст примерно от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Может, и моложе, но сейчас все запылённые, с усталыми лицами. Если их отмыть, дать отдохнуть и накрасить, то лет на пять точно помолодеют. Странно было видеть женщин на конях с оружием, но почти все крепенькие, уверенные в себе. Все женские признаки на теле присутствуют, но любая уделает меня за несколько секунд. Не только в нынешнем моём состоянии, но и здорового. Я точно не боец, и драться с этими амазонками мне точно не стоит. А вот у заключённых мужчин — женщин примерно поровну. Тут разброс возраста больше, но и среди них я не заметил оплывших фигур. Тоже, в основном, крепенькие. Красотой не блещут, но выглядят вполне нормально. И мужики тоже вполне обычные, разве что лица жёсткие и взгляд неприятный. Это что же у них здесь за женское царство?

Приезжие, между тем, начали опять куда-то собираться. На этот раз в сёдла не садились, а потянулись куда-то влево от плаца, ведя лошадей в поводу. Но не все. Пока я таращился на все эти перемещения, ко мне подошли трое женщин. Лет тридцати пяти, короткие причёски. Особенно выделялась та, что посредине — властное выражение лица, тяжёлый давящий взгляд. Подошла и упёрлась в меня взглядом. Особой вины я за собой не чувствовал, но на душе стало тревожно. Женщина вдруг рявкнула властным голосом:

— Встать!

Эта тётка мне никто, но столько было властности в голосе, что я, держась за стеночку, медленно, но встал перед ней. Женщина снова оглядела меня с головы до ног, и вдруг коротко врезала мне под дых. Сам удар я даже не видел, просто вдруг меня бросило на стенку, и я сполз на землю, задохнувшись от боли. А сверху раздался спокойный голос.

— В камеру его!

Меня подхватили под руки и поволокли обратно в барак. Мне даже ноги не надо было переставлять, даже если бы я мог это сделать. Проволокли как мешок по коридору, втащили в камеру и, не церемонясь, бросили на пол. Спокойно вышли и тут же раздался грохот закрывающейся двери и засова.

Было дико больно, но гораздо больше меня мучил извечный вопрос идиотов: "А меня-то за что?!!!"


Всё-таки выжил | Везунчик | Как же ты не вовремя