home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



12

То что они так быстро попали из огня да в полымя, Семена ничуть не удивило. А вот то, как повел себя личный состав, удивило. По-разному удивило.

Он давно уже знал, что разведка отделенным сознанием или даже с помощью клонов пропускает слишком многое. Пока сам не пощупаешь, не потрогаешь, не понюхаешь, а чаще всего пока сам не вляпаешься… Клоны обладали всеми чувствами человека, вот только эти чувства… м-м-м… были несколько абстрагированными от тела. Когда нюхаешь через клона, возможно лишь различить, приятный это запах или мерзкий. А вот понять, что он еще и дурманящий в самом прямом и плохом смысле, причем дурман оказывается быстродействующим, можно, лишь вдохнув добрую порцию этого запаха. Потому что у клона нет легких и всего остального, что есть у человека.

Семен шел первым и первым в эту вонь окунулся. Сам-то он, уже инстинктивно, можно сказать, задержал дыхание и натянул на лицо противогаз собственного производства в виде плотной воздушной пленки, способной фильтровать чистый кислород даже из воды.

– На месте стой! Газы!

Команду восприняли всерьез и принялись ее исполнять. Но… давненько, видно, они в этом деле не практиковались, да еще в нарушение всех уставов буквально все таскали в противогазных сумках что попало, начиная от сигарет, кончая подобранными здесь сувенирами, вроде рыбьих крыльев или приглянувшейся травинки. Во-вторых, шагавший за ним следом Ефремов просто не смог остановиться мгновенно, по инерции сделал два шага и окунулся в волну дурноты. У полковника Разуваева противогаза не было, но он-то остановился выше по склону.

Ефремов, глотнувший отравы, странно наклонился набок, словно делал гимнастическое упражнение, и в таком положении развернулся на месте на триста шестьдесят градусов, показав всем перекошенное лицо и густую струю пены, стекающую по подбородку. От такого зрелища Разуваев попятился назад, от греха подальше, но после ночной грозы склон был мокрым и очень скользким. Оступившись, полковник заскользил вниз, сбив по пути сержанта Куликова, и через несколько секунд они оба оказались у подножия холма. По счастью, Куликов столь же долго и неуклюже, как все, во зившийся со своим противогазом, уже упав на скользкую глину и съезжая вниз на задней точке, умудрился его надеть.

Сзади раздался хрип и заглушенный приказ Бар сука:

– Жиба, пробку вытащи из коробки.

Ефремов же ни с того ни с сего весело рассмеялся и, плюхнувшись на зад, скатился вниз. Семен рванул следом, но на воздушной подушке. Куликов успел подняться из грязи, кинулся помогать своему командиру, но едва тот обернулся, отшатнулся в испуге и снова упал. Полкан сейчас выглядел словно ночной кошмар. Челюсть скошена и выпячена вперед, один глаз закрыт, второй – едва не на лоб выкатился, дышит, словно кузнечные меха. И пена с губ, как и у Ефремова, комками валится. Правда, в отличие от солдата, он не скособочился, а вытянулся столбом, словно аршин проглотил. Эти двое – один скособоченный, второй с онемевшим торсом и брыкающимися руками – встали рядом друг с дружкой. Стоят и вертятся на месте. Оба по часовой стрелке, словно надеются что увидеть.

В этот миг с ног попадали все, потому что склон тряхнуло, будто началось землетрясение. В результате большинство тем или иным способом скатились вниз. Барсук, несмотря ни на что, сбежал быстро, но вполне солидно.

Семен успел облачить в свои «противогазы» полковника и рядового, но на них это не произвело никакого эффекта, видимо, уже достаточно нанюхались отравы.

Тут тряхнуло во второй раз, и изрядный пласт глины обрушился неподалеку от них почти у самого основания холма, открыв небольшую пещеру. Из пещеры появилось… нечто круглое с дырой в нижней части и плеснуло из этой дыры мощной струей густой жижи. Едва поток прекратился, дыра стала выворачиваться наизнанку до тех пор, пока на ее месте не появилась пасть. Само собой, с зубами, но главную опасность представлял раздвоенный язык, который неизвестное существо выплюнуло далеко и едва не дотянулось до стоявшего ближе всех рядового Ахметлатыпова. Тот попятился, но очень аккуратно, стараясь не споткнуться и не поскользнуться.

Что-то пробубнил Жиба.

– Ты отчетливее говори и громче, – посоветовал Кантур.

– Такая же пасть с той стороны грибы харчит, – заорал под маской Жиба. – Их там может быть много…

– Один он, – возразил Семен. – Это просто его задняя часть. Хотя, может, и передняя.

Семка этого мерзкого червяка почувствовал еще накануне, когда они к холму только подходили. Но тот сидел тихо. А когда некоторое время назад по ту сторону холма разверзлась огромная прожорливая пасть, он совсем по его поводу успокоился – пусть себе с той стороны питается, лишь бы к ним не лез. Зря, конечно, успокоился, но кто ж мог догадаться, что у этого зверя, извините за выражение, две пасти и две задницы, при этом первое со вторым довольно хитроумно совмещено.

– Так это он нас обгадить пытался? – спросил Кантур.

Никто не ответил. Семен старательно сканировал все вокруг, пытаясь найти источник отравляющего газа и выяснить, насколько он опасен.

– Ну елки-палки!

Он искал что-то большое и одно, а то, что прямо под ними копошатся сотни мелких тварей…

Большинство из них сейчас устремились к навозной куче, но некоторые копаются рядом. Вот что им нужно?

Одна из подземных тварей высунулась в двух шагах, заставив всех вздрогнуть, хотя, по сути, это была крупная личинка, опарыш, немного мерзкая, но не страшная. И тут эти опарыши полезли сотнями, сбились в кучу и стали накатывать на их отряд, явно подталкивая их ближе к пасти, торчащей из подножия холма. Чтобы та смогла до них своим языком дотянуться. Семен заскрежетал зубами от своего бессилия, но все же начал окутывать себя облачком тумана. Собрать воду в тучку ему сил доставало, но выйдет ли ударить?

– Может, их пристрелить? А то ведь массой задавят, – предложил сержант Куликов.

– Дай по ним очередь.

Те личинки, в которых попадали пули, лопались и затихали. Более того, сейчас, когда личинки копошились кучей, каждая пуля пробивала сразу несколько. И все равно, чтобы их уничтожить, пришлось бы израсходовать весь боезапас.

– Семен, а давай я по хозяину жахну! – предложил Барсук.

– Тоже верно.

Лейтенант для начала сделал один выстрел. Пуля вошла в пасть, ушла глубоко в недра холма и в чрево зубастого неизвестно чего. Что там произошло дальше, оставалось догадываться. Прозвучал второй выстрел, на этот раз Барсук целился в край пасти, и результат оказался виден – обработанная Настей пуля разъела за пару секунд всю правую сторону. Остальное втянулось в пещеру.

– Всем встать у меня за спиной.

Семка жахнул по валу из опарышей, насколько хватило сил. Хватило их не намного, но большую часть кучи разметало.

– Остальных сапогами распинываем. Контуженых за руки ведем. Вперед!


Остановиться пришлось минут через пятнадцать. Семка выдохся, конечно, но смог бы еще столько продержаться. Только силы ему сейчас нужны были в первую очередь для того, чтобы попытаться вылечить своих товарищей, на которых смотреть было больно.

– Противогазы можно снять. Эй, что ж вы не смотрите! Держите Ефремова, чтоб вам пусто было! И полковника.

Солдаты срывали с себя противогазы и на миг отвлеклись. А «контуженые», как их Семка обозвал, воспользовались этим и зашагали в разные стороны.

– Ефремова укладывайте на землю. Рот ему раскройте пошире, буду вентиляцию легких делать.

Провозился он почти час, но, закончив, сам вздохнул с облегчением:

– Жить будут!

– Ага, долго и счастливо и умрут в один день.

– Ну что у тебя за шуточки, Контора! – укорил товарища Куликов.

– Да тут не пошутишь, мозги закипят. Ваще полный разрыв мозга и снос крыши!

– Ты как? – спросил Барсук.

– Сейчас водички попьем и двинемся, – пообещал Семен. – Некогда нам рассиживаться. А больные у нас ходячие, пусть и в ступоре.

– Ой! Насчет водички было б здорово, – высказал общее мнение младший сержант Жиба.

– Неужели фляги уже пустые? – удивился Барсук.

– Никак нет. Грязные мы все как… слов приличных нету, а неприличные поберечь нужно, наверняка пригодятся.

Пока все пили и умывались, из-за чего приходилось делать воду то холодной, то горячей, Семен наконец как следует огляделся. Вернее, он и на ходу осматривался, сам и через клонов, но в голове откладывалось лишь самое важное. По большому счету в ней откладывалось лишь то, что представляло опасность. Так что пейзаж показался ему совершенно неизвестным.

Впереди, насколько глаз хватало, шла волнистая равнина. Волнистая в том смысле, что эти многочисленные пологие и невысокие бугорки холмами назвать язык не поворачивался – так, пригорочки, а вот на волны это похоже было. По большей части зеленые, травкой поросшие.

И все эти холмики и впадины между ними покрывали многочисленные пеньки. Ну полное ощущение, что тут лес стоял и его вырубили, а пни остались. Но скорее всего эти пни и были деревьями. Низенькими, но толстыми. И веток у них не было, а листья имелись. Точнее, один широкий лист, росший вокруг вершины пенька. Но чуть дальше от ствола он рвался на ленты, а наиболее длинные полоски на концах были засохшими. А еще почти на каждом пеньке лежало по серебристому клубочку.

Пока Семка изучал местность, а бойцы пили воду, все было тихо и спокойно. Но едва начали собираться и проверять обмундирование и оружие, как раздался душераздирающий крик. Вопил рядовой Кантур, мгновение назад стоявший как все, а сейчас на глазах превращающийся в серебристый кокон.

Ближайший пенек располагался в нескольких метрах от места их стоянки. Ничем себя не проявлял. Но стоило Кантуру встать на пару шагов к нему ближе, пенек изверг из себя целое облако тончайших паутинок. Видимо, еще и ветер тут имел значение, потому что паутинки просто потянулись вверх, но дунул ветерок, и они качнулись в сторону жертвы. Спеленала паутина эту жертву настолько быстро, что никто, даже Семка с Барсуком, ничего сообразить не успели. Слава богу, лопать ее так же стремительно пеньку было нечем, он даже подтягивать кокон с добычей не спешил, и Кантур так и продолжал стоять, слегка подвывая от страха. Пенек выпростал пару корней и начал ими под собой ямку копать. Точнее, как скоро стало понятно, расширять вход в уже готовую яму.

Первым сообразил Ахметка, выхватил штык-нож и попытался резать паутину. Не тут-то было. Резалась она только по одной-две-три нити, а как тут эти нити отделять, когда все клубком спутано, да еще и слеплено. Опять же сколько часов на это ушло бы.

Хорошо, что пенек жадным не был и не попытался новую добычу захапать.

– Молодец, Ахметлатыпов. А сейчас чуть подвинься, – попросил Семен и сам склонился над спеленатым и скулящим от страха Кантуром. Со щелчком выкинул коготь и распорол паутинный мешок сверху донизу одним движением.

– У! – восхитился Ахметлатыпов. – Хочу такой же!

– Вернемся, Эльзу попроси, она сделает.

– Чтоб из руки выскакивал? – спросил солдат, уже не так восторженно.

– Нет, просто ножик такой же острый.

– Хорошо! – обрадовался Ахметка и стал помогать Кантуру выбираться из кокона.

– Нет, тут точно крыша съедет, – ворчал тот, старательно обдирая с себя потерявшую липкость паутину.

– Товарищ Семен! А можно этот мешок паутинный с собой взять? А то у нас запасы совсем не в чем носить?

– Бери, Ринат. Все, выдвигаемся. За мной след в след.


Пеньковый лес продолжался километров шесть-семь и обрывался возле неглубокого оврага. Это препятствие они преодолели с ходу и без особых проблем. По ту сторону оврага пеньков, заставлявших шагать ломаной линией, не было. Зато трава здесь росла намного более высокая, выше колена, а во многих местах и выше пояса. Стебли цеплялись за ноги, мешали идти. Бежать и вовсе не имелось возможности. Да и следить за тем, что в этой траве происходит, было сложно. А когда трава стала еще выше, Семен понял, что нужно предпринимать меры.

Позавчера, когда его только скрутило, с ним хотя бы были клоны, сделанные с него здорового. Сейчас и клоны были не слишком эффективны, но он собрал их вместе, и оказалось, что таким образом возможно хоть чего-то да добиться. Хотя бы просеку проложить. Первый подминал траву, два последующих «утаптывали» ее. Этого было достаточно, чтобы идти стало намного легче и быстрее. Остальные «привидения» продолжали следить за всем, что происходило вокруг, рядом и на большом удалении.


Когда настало время для привала, Семка не отважился выжигать, как обычно, большой круг. Мог начаться пожар, да и не хотелось ради получасового отдыха творить непотребства, портить чужую природу. Так что ограничился пропариванием и утаптыванием травы с последующей просушкой. После чего появилась возможность сесть или даже лечь, не слишком опасаясь неприятностей. Вот Семен и вытянулся на запахшей сеном травке, едва проглотил кусок рыбы и заел ее четвертинкой витаминной пастилки. Справа что-то зашуршало едва ли не под самым ухом, он повернул голову и ничего не увидел. Шуршало под прижатой распаренной травой, превратившейся в довольно плотный ковер. «Заглянув» под траву в поисках источника шуршания, он обнаружил нечто маленькое, пусть живое, но не представляющее особой опасности существо. Так что решил не уничтожать ничего и никого и даже не отодвигаться, а просто посмотреть, кто там ползает и, похоже, норовит выбраться сквозь траву на свет божий. Но что-то там у этих крошечных существ не срасталось, что-то мешало. Он раздвинул пласт травы и увидел малюсенький кувшинчик. Вот из него и исходили все эти шорохи и потрескивания. На вид кувшинчик выглядел сплетенным из кусочков травы, обмазанных глиной, но внутри чувствовалось что-то очень знакомое, но что именно, Семка не сумел вспомнить.

«Не иначе гнездо маленькой птички, а мы его чуть в землю не утрамбовали, – подумал он. – И, кажется, мы ему горловину пережали».

Он колупнул эту самую горловину и убрал руку в сторону. По-хорошему мог бы сразу припомнить, что за двое суток не видел здесь ни единой птицы, но эта ошибка неприятностями не обернулась. Из горлышка показалось все же крылатое существо. Вернее, поначалу он принял его за обычного жучка, но жучок быстро развернул прозрачные крылья и к тому же сделался пушистым. Как пчела или шмель, разве что в расцветке черного цвета не было, его заменял веселый зелененький.

– Сейчас улетит, – решил Семен, но пчелка не улетала. Сидела и вроде как таращилась на него. Семен невольно заглянул в фасетчатые глазки и… тут очень сложно объяснить, потому что вроде бы между ним и этой только что проклюнувшейся пчелой произошел некий коротенький безмолвный разговор. Ну или обмен информацией. С ходу эту информацию Семка не осознал, понял только, что пчела выказала ему… гм… свое уважение и… и показала, что испытывает к нему, Семену Кольцову, нечто вроде нежности… Пока он соображал что к чему, из гнезда вылезла следующая пчела, и все повторилось. И еще четыре раза повторялось.

– Ну вы того, – шепнул Семка, – вы летите уже по своим делам, а нам пора дальше топать по своим.

Пчелки послушно взлетели, сделали над ним круг почета и улетели куда-то.

– Отчего это мы улыбаемся? – спросил Барсук, протягивая ему руку, чтобы помочь встать.

– Пчелок видел. Здесь не так часто встретишь кого-то приятного и не желающего тебя слопать.

– Понятно.

– Как там полковник и Ефремов?

– Поели, как все, и сидят спокойно. Вроде уже понимают, что вокруг них происходит, только заторможенные сильно.

– К вечеру очухаются.

– Хорошо бы, а то надоело их отлавливать – все норовят куда-нибудь свернуть в неподходящий момент.

– Ладно, сейчас мы им процедуры проведем, постараюсь их послушнее сделать.


предыдущая глава | Экзамен на бога | cледующая глава