home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



16

Семен взлетел под самый купол в поисках притаившегося дирижабля. Свод, издали и снизу выглядевший почти ровным, оказался изрыт таким количеством трещин и рытвин, что напоминал… Сообразить, с чем можно сравнить купол, он не успел.

– Сзади заходят. Двое. Нет, трое!!!

Прыгнув в сторону сразу метров на пятьдесят, Семка посмотрел глазами затаившегося в стороне клона-наблюдателя. Три дирижабля, камнем свалившиеся из расщелин и ринувшиеся на него с трех сторон, уже можно не принимать в расчет. Двое из них столкнулись на пустом месте без особого вреда для себя. Зато третий, пытаясь уйти от столкновения, порвал оболочку о кинжальной остроты камень. Кто-то из клонов мгновенно выстрелил небольшой молнией – смесь водорода с воздухом взбухла огненным шаром, горящие обломки посыпались на тех двоих, что столкнулись, сцепились щупальцами и не сумели ретироваться с необходимой скоростью. Двойной огненный шар набухал в этот раз долго и красиво.

Семен проводил глазами летящие вниз факелы и удовлетворенно хмыкнул. Не по их поводу, а по причине того, что сумел-таки найти гнездо. Одна из расщелин была не просто углублением, пусть и одним из самых глубоких в монолите свода. По обе ее стороны камень был испещрен пещерками. Одинаково кругленькими, без острых выступов. Да и вообще в этом месте все было сглажено-разглажено, чтобы хрупкие оболочки не порвать. Проще всего было лупануть в расщелину огненный вихрь… Только вдруг от взрыва свод обрушится? Он-то уйдет, а остальных может накрыть. Пришлось возиться чуть дольше и даже слепить набегу – точнее, налету – незапланированного клона. Слепить с самого себя, при том, что один такой изначальный клон уже существовал. Последствия гибели любого из них не хотелось даже представлять. Но не самому же лезть в это пекло! Любого другого клона снимать с его хорошо насиженного места при том раскладе, что сложился сейчас, невозможно, изготовить клона с уже существующего изначального – так поди сообрази, где он в данный момент.

Ничего этого Семен в тот миг не думал, просто поступил так, как показалось самым правильным. Они вдвоем подготовили атаку, и клон рванулся вперед, зашвыривая в каждую из нор по сгустку перегретого пара. Большинство обитателей удалось выкурить таким способом, те повыскакивали, ринулись убегать, подставляя бока под выстрелы Семена. Тот превзошел самого себя – пулял безостановочно небольшими ледяными копьями. По сути, острыми сосульками. Зато непрерывно, очередями. Да и прочности он им добавил в сравнении с обычными ледяными наростами на крышах. Шары дирижабликов лопались и лопались, водород из их оболочек развеивал тугой поток воздуха. А Семен неспешно продвигался вдоль расщелины, находясь все время снизу ее краев и в полной готовности сигануть куда-нибудь подальше.

Самую крупную особь пробить таким способом не удалось, оболочка у него застыла давно и сделалась прочной, как парусина или даже брезент. Это самое крупное из виденных здесь летучих созданий прикрыло собой несколько дюжин помельче и послабее, давая им мгновение, чтобы кинуться врассыпную или удрать с поля боя как-то иначе. А может, готовило атаку всеми оставшимися силами. Вот только Семен Кольцов был готов к любому повороту. Оттого и не стал усиливать свои снаряды, а наоборот, прекратил обстрел. Подождал, пока как можно больше летунов спрячутся за спиной большого. Чтобы мгновение спустя пропустить над собой сжатый – до самой крайней степени сжатый, насколько сил хватило, – заблаговременно заготовленный воздушный пузырь, в котором уместилось воздуха ненамного меньше, чем со всего объема пещеры. По этой причине внизу сейчас разыгрался небольшой ураган, что опять же было на руку его отряду.

Пузырь, или если бы захотелось назвать это чуть более красиво – баллон из силовых полей, пролетая мимо большого дирижабля, чуть толкнул его, но на него никто и внимания не обратил. А зря. Семен юркнул в сторону и вжался в свод за каким-то выступом. В баллоне образовались несколько отверстий, и сжатый воздух вырвался из них с нестерпимым для ушей свистом. Образовавшиеся вихревые потоки разметали большую часть медуз, а вблизи самого баллона температура скачком упала на десятки градусов. Стены расщелины и часть купола вблизи нее покрылись инеем. Вниз посыпались снег и скукожившиеся, потерявшие летучесть дирижаблики. Большинство до пола так и не долетели, их посбивали два клона.

Семен вздохнул с облегчением. Вот теперь повоюем! Получив господство в воздухе, можно начать разбираться с теми, кто наседал на них на земле. А то эта зловредная авиация всю баталию им портила. Зря они сразу все силы против него не бросили, не устоял бы. А так со скрипом душевным и телесным, где наглостью, а где напором, изредка хитростью, разделил действующие в воздухе силы противника на отдельные малочисленные подразделения и уничтожил их по очереди. Так что стало ясно: к врагу постоянно подходит подкрепление, и не составило труда сообразить, что подходит оно всегда с одного направления. Осталось лишь вычислить расположение гнезда, норы или аэродрома. Тут уж кто как хочет, так пусть и называет. Главное, дело сделано.

Ну что там внизу? Выслушав доклады своих двойников, Семка приказал большинству из них заниматься теми задачами, которые перед ними стояли изначально. То есть добивать отдельных уцелевших летунов, охранять личный состав и вести наблюдение. Эх, получить бы подсказку от Барсука, как дальше бой вести! Связь между ними своеобразная. Рядом с лейтенантом Пеховым и другими бойцами находятся несколько клонов, которые все слышат. Не все подряд Семену передают, дабы не отвлекать от боя. Но когда Барсук решает что-то Семке сказать, то его слова транслируются. А вот как вопрос Барсуку задать, Семен не придумал.

– Сообщение для Семена, – услышал он…

Все-таки Виктор Иванович умница. Верно оценивает обстановку, зря не вылезает и точно чувствует, когда необходимо заговорить. Для поддержки духа или чаще чтобы подсказать, как правильно бой продолжать, на что особое внимание обратить. Семка даже крикнул вслух, пусть не было в том ни малейшего смысла:

– Слушаю вас, товарищ лейтенант.

И глаза зажмурил, чтобы лучше слышать. Или чтобы унять смертельную тоску, на него нахлынувшую.


Только отчего-то произнес он эти слова чужим голосом, с чужой, несвойственной ему интонацией.

– Подожди, Кантур, – заговорил Барсук. – Дай чуть с мыслями собраться. Думаешь так просто на подобные вопросы отвечать?

– Молчу, – сказал Кантур.

– Доцент или Семен объяснили бы лучше меня. Постараюсь поточнее передать, что говорил когда-то Серегин. Когда человек создает своего информационного клона…

– Это вы про привидений?

– Называй как хочешь, Ахметлатыпов. Только не перебивай, а то сбиваешь. Так вот, создавая клона, человек действует в два этапа. Сначала изготавливается матрица. Матрица получается прозрачной, потому что… потому что в ней атомов мало. Но в целом человеческую форму напоминает, в дождь и туман это видно. Ну что ты глаза выпучиваешь, Жиба? Физику нужно было в школе учить, может, что-то и понял бы. Бери пример с Ефремова, сидит и делает умный вид.

– А что остается? – спокойно отозвался Ефремов.

– Тогда продолжаем. На эту матрицу, как на жесткий диск компьютера, записывается сознание человека. Все его умения и способности. Даже особенности характера.

– Они что, и кушают? – поинтересовался Кантур.

– Нет, хотя, возможно, голод испытывают. Но клон всегда понимает, что он клон и что жить ему от силы двое-трое суток. Можно и перетерпеть.

– Виноват, перебил.

– Ничего. Я уже сам запутался. Короче говоря, в клона человек вкладывает часть себя.

– Эх! Большой человек наш Семен! – с детской непосредственностью воскликнул Ахметлатыпов. – Он вон сколько клонов сделал, а не заметно, чтобы от него убыло.

Все засмеялись, и даже Семен, продолжавший лежать с закрытыми глазами, чуть дернул уголками губ.

– Он с себя только одного всегда лепит. Остальные просто копирует с первого. Вот тут точнейшая копия получается.

– Хитрый, не хочет себя разменивать!

– Тут дело не только в том, что не хочется от себя отрывать лишний кусок души и знаний, умений и разума, воспоминаний, чувств и всего прочего. Главная причина вот в чем. Клон, пока жив, все время настроен на связь с человеком, с которого он создан, так что получается смотреть в четыре глаза, узнавать больше чем в одиночку. Ну и клоны не могут, к примеру, ничего такого, для чего нужно тело, руки и ноги. Зато могут всякие вещи, для которых необходимо только сознание человека. Летать и телепортироваться. Создавать воду, пар, молнии…

– Да уж. Мы на это насмотрелись.

– Колдовство выходит.

– Ты, Ахметка, глупости не говори, – возразил Ефре мов. – Тебе же объяснили, что это все научные факты.

– Не так сказал, – согласился Ринат. – Похоже на сказку.

– Похоже, – согласился Барсук. – Пока не привыкнешь. Но живет клон недолго. В момент, когда он разрушается, человеку кажется, что исчезла часть его самого.

– А им самим не больно?

– От кого такой несуразный вопрос не ждал, так от тебя, Куликов. Хотя… Семен очухается, у него спросишь. С меня он только раз клона делал. Но мне, по счастью, и страдать особо некогда было – схватка шла серьезная, а уж чего там клон чувствовал, было ему больно или нет, я так и не понял. Мне хреново тогда было, вот это точно.

– Так, как сейчас Семену?

– Перебивай чаще, Кантур, никогда ответа не дождешься. Дело тут в том, что обычно разрушается только матрица клона, но вся информация остается целой, и последнее, что делает клон, – возвращает эту информацию. Но оказалось, что возможно уничтожить и клона, и все, что он собой представляет. Безвозвратно. Тут помимо ощущения потери чего-то дорогого, части себя – говорят, что почти всем в это время кажется, что погиб кто-то родной и близкий, – добавляются еще две вещи. Нарушается деятельность сознания. Не умственная деятельность, каковая у многих среди нас постоянно нарушена, а именно в сознании сдвиг происходит. Ты умом все понимаешь, но тебя чувства захлестывают. И второе – когда клон не просто разрушается, а гибнет безвозвратно со всей информацией, рвется связь с клоном, которая также является частью человека. То есть вдобавок к тому ощущению, что кто-то умер по твоей вине, еще и организм начинает давать сбои как при болезни. Фу! Дайте помолчать, язык уже устал, не говоря о голове.

– Товарищ лейтенант.

– Что?

– Товарищ Семен очнулся.

Семка очнулся давно. Даже успел сообразить, где он. На плоту, который летит над степью. Вверху, как положено, облака и синее небо, две луны сразу и солнце. Внизу не очень яркая зеленая, то с желтым, то с серым отливом, трава. Ручейки встречались. Крохотные болотца. Благодаря разговору вспомнил, что с ним стряслось, и даже сумел взять себя в руки. Не закатывал истерик, не кусал губы, не бился в судорогах, не орал благим матом. Даже тошнота отпустила. Но он продолжал лежать тихо, не шевелясь. Ему все еще не хотелось общаться ни с кем и ни по какому поводу. Но раз заметили…

– Водички бы… – попытался попросить он, но губы отказались слушаться и размыкаться. Так, какое-то мычание издал. Но воды ему тут же дали. А еще сунули в рот что-то. Он решил, что таблетку, хотел сглотнуть ее, но она лопнула во рту медовой сладостью.

– Сейчас я тебе транквилизатор вколю, – пообещал Пехов.

– Не нужно. У пчелок лучше.

– Как скажешь. Удивительная у тебя, Семен, па сека.

Семка вновь зажмурился, прислушиваясь к себе. Да, уникальная пасека досталась. Интересно, где сейчас сами пчелки? Наверное, пасутся, цветы опыляют и мед собирают. Или нектар?

– Они три раза уже прилетали. Эта порция третья. Ты как?

– Доктор сказал, что сделал все возможное, но больной будет жить, – мрачно пошутил Кольцов. – Странно. Ясен день, летим, потому что клоны везут. А я ни одного не могу почувствовать. Витя, попроси, чтобы холодненькой водички сделали.

Ему тут же на лицо полилась холоднющая вода. Рот он открыть не успел, но не обиделся. Клон его, конечно, предупредил, это он не услышал. И потом вода приятно остудила лицо, он даже сумел подставить вторую щеку. А после напился от души. Вода согрелась в животе, и его тут же стошнило. Вновь напился, и вновь его вырвало. Но стало легче. Даже пустота в сердце чуть рассосалась.

– Чой-то я разнюнился. Раскис! Во второй раз уже за поход.

– Все бы так раскисали. Сколько раз нас спасал, не считал? А я считал.

– Так не всех…

Семен не договорил, потому что снова провалился в яму беспамятства. И очень обрадовался – там он был здоровым и полным сил. Там его одолевали азарт и ярость боя.


предыдущая глава | Экзамен на бога | cледующая глава