home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



17

Плот качнуло, и Семен в очередной раз пришел в себя. Окружающий мир показался чересчур, до боли в глазах, контрастным, а в голове стоял беспрерывный звон. Может, и к лучшему, эти проблемы отвлекали от захлестывающих его тоски, бессильной злобы и просто бессилия во всех смыслах этого слова. И от попыток понять, что им потеряно, какой кусок памяти, или знаний, или… души, наверное, вырвали из него раскаленными щипцами.

Он снова попросил пить, и на этот раз его не замутило. Зато закружилась голова.

– Поговорите со мной.

– О чем?

– Расскажите, как для вас все началось.

– Э… Мы на чем в прошлый раз остановились? – спросил Куликов.

– Да начинай сначала, – предложил Барсук, – там всего разговора было полминуты, потом Семен выключился.

– Я вообще ничего не помню, – сознался Семка.

– Тогда точно нужно сначала начинать. Куликов, начинай ты. По очереди станем рассказывать, так всем будет интересно.

– Ох! – тяжко вздохнул сержант и отчего-то нервно хихикнул. – Я как раз принял жердь и обернулся с ней, чтобы передать Кантуру. Да, вспомнил, мне еще нужно было сказать, что мы сейчас на несколько метров вглубь и в сторону передвинемся и чтобы все пошире встали. Так вот, оборачиваюсь к Конторе и начинаю говорить… А мне еще хорошо видно было Ефремова, ну и Жиба за ветками просматривался. Вдруг Жиба исчез, но я решил, мало ли что, шагнул в сторону, и не видно стало. А тут вдруг Контору словно дымком окутало и он стал растворяться. От испуга заорать захотел, а тут еще и вокруг себя дымку увидел. Но еще больше испугаться не успел, потому что оказался в совсем другом месте. И выстрел услышал. Глянул по сторонам… Как же все это словами объяснить? Ну гора огромная передо мной, а в ней даже не пещера, а пещерища! Вход метров сто в обе стороны, высотой этажей в двадцать. И отчего-то знаешь, что внутри все еще больше, хоть и не видно там далеко. Что у меня за спиной было, не увидел, не успел повернуться. Помню, что лесом пахло и смолой, но обернуться не смог. Я вроде по эту сторону стою, то есть не под сводом каменным, а снаружи. Не двигаюсь. Но перемещаюсь в глубину.

– По воздуху или как? – спросил Семка серьезно.

– По поверхности, хотя сам это понял, когда глянул под ноги: стою на ровной поверхности… Э-э-э… Словно на поверхности ручья, и вода в нем течет внутрь пещеры. Только вода не очень прозрачная, почти твердая, и я к ней прилип. Вот меня и несет течением. Затащило в тень, и тогда я наших увидел. Кто передо мной едет, кто еще дальше. И тут слышу: «Оружие к бою!» Автомат на изготовку взял, затвор передернул… честно сказать, не сразу, потому что забыл про предохранитель, но вспомнил быстро. В общем, с оружием в руках стало легче, а то коленки тряслись.

– У всех тряслись, – радостно подтвердил Жиба.

– Не у всех, – возразил Куликов. – Вон товарищ лейтенант с ходу сообразил, какую команду отдать. Ну и дальше правильно все просчитал. Мы тут обсуждали и решили, что стояли тогда на чьем-то языке, и этот язык нас тащил в глотку. Тогда я ее еще не видел…

– Я вторым провалился, – сказал Ахметлатыпов, – ближе был и все видел. Камень не камень, но с дырой. Дыра шевелится… Нашего полковника уже почти до нее дотащило. Он первым был.

Куликов кивнул и продолжил:

– А тут товарищ лейтенант крикнул полковнику, чтобы он пригнулся. И выстрелил над ним прямо в пасть. А следом себе под ноги. Каменная башка задергалась, местами крошиться стала. А язык остановился. Только отлепиться от него не получалось. И тут бац, мне под ноги молния бьет! Язык аж зашипел, как на сковородке. Чувствую, уже не так крепко держит, и прыгнул в сторону. Тут молнии прямо засверкали. Мы потом поняли, что это наши привидения-телохранители.

– Они при переходе… гм… несколько пострадали, им некоторое время понадобилось на восстановление и на перезагрузку, – извинился Семен за проявленную своими творениями неспешность.

Куликов снова покивал.

– Мы все освободились и хотели бежать из пещеры, – продолжил он, – но многие камни вокруг нас оказались живыми… Фу! Как вспомню – так вздрогну. Стоишь, а вокруг вдруг камни начинают шевелиться и на тебя накатывать. Мы все заметались, кто куда, только они нас очень шустро окружили и стали кольцо сжимать. А земля под нами вдруг принялась нас электричеством лупить. Тут еще со стороны входа словно тень наползла. Вроде неосязаемой должна быть, но никак сквозь нее не протиснешься.

– Очень похоже было на те купола, – пояснил Ефремов, – под которыми мы на стоянках укрывались. Вроде нет ничего, а под рукой пружинит, и глубже чем на палец руку не просунешь, а если всем телом – то и того меньше получается. Но у нас купол электричеством не бился, а эта штука при прикосновении здорово лупила, и после всполохи синие по ней бегали. Да еще и под ногами…

– Пришлось невольно назад пятиться, в глубь пещеры, – подхватил Куликов.

– А мне пришлось еще пару патронов израсходовать, чтобы проход освободить, – вставил и свои ощущения Барсук. – И тут погнали нас, как те борзые зай цев гоняют. Причем в определенное место гонят. Все, что сумел, – сменить направление отступления. А там нарисовался тот самый круг из камней. Камни, в отличие от живых, были не такими гладкими, так что имелась надежда, что это обычные честные камни. Только нам и эту дорогу едва не перекрыли. С двух сторон пытались в клещи взять и не пустить туда, куда мы бежали. Мне от этого туда еще больше захотелось. Тут полковник Разуваев кричит, отходите, мол, я вас прикрою.

Барсук умолк.

– Да, товарищ полковник уничтожил три камня с одной стороны и пару с другой и приказал всем отходить к укрытию. В общем, спас нас, – развел руками Куликов.

Семен глянул на Барсука. Тот явно считал иначе, но молчал. О покойных, как говорится, либо хорошее, либо ничего.

– Мы, правда, его самого после спасали, – сообщил Кантур, до этого молчавший. – Он на мину наступил.

– Откуда там еще и мины? – спросил Семка, пусть его это мало удивило и вообще он слушал все с непонятным самому равнодушием.

– Это тоже живые камни, разновидность, – пояснил Куликов. – Мелочь плоская. Лежит и не шевелится. Потом прыгнет и снова замрет. Я на край такой штуки наступил, меня для начала током ударило. Что меня и спасло, потому что упал. А мина взорвалась, но все осколки надо мной прошли. А полковнику не повезло. Хоть ему и кричали, чтобы не наступал. Их хорошо видно было. Только он, пятясь и отстреливаясь, отходил. Товарищ лейтенант с Жибой его вытащили… Только он недолго протянул. Жиба, рассказывай дальше.

– Эх. Мы за камнями укрылись. То есть за теми валунами из настоящего честного камня. А эти к нам подбираться стали.

– Погоди, Беслан, – остановил Семен. – Полковник прикрывал отход. А его самого что, не прикрывал никто?

– Как понимаю, – заговорил Барсук, стараясь быть сдержанным, – клон-телохранитель пытался укрыть его куполом, но ему же нужно было пострелять… А в момент взрыва мины, как мне кажется, произошло следующее – клон успел его схватить, укрыл сферой, но он по инерции выстрелил внутри… Настиным патроном… Так что не от осколков погиб. Мы, когда его тащили, он словно ватный был. Беслан, рассказывай дальше.

– Да особо интересного после этого и почти до вашего появления и не было. Нас плотным кольцом окружили. Минное заграждение выставили аж в три ряда. Но клоны потихоньку и мины, и каменных солдат отстреливали. Тогда противник бросил против нас танки.

Тут Семен вспомнил еще один кусок из той битвы. Вспомнил в этот раз, находясь в полном сознании. У него перед глазами замельтешило, и все события из той сцены промелькнули за считаные мгновения.

– Может, поспишь? После договорим, – заботливо предложил Пехов.

– Не хочу спать.

– А чего глаза закрываешь?

– Что-то вспомнилось про танки. Вроде отчетливо и в подробностях вспомнилось, но как в кино как-то… словно не со мной было.

– Говорят, бывает после боя. Ты попробуй рассказать…

Семка кивнул, но, прежде чем начать говорить, снова надолго закрыл глаза.

– Странно. Я вот эти мины и пехоту в виде круглых каменюк, про которые вы рассказываете, толком и не рассмотрел. Хотя чего там рассматривать. С виду камни как камни. Но я откуда-то про них очень многое сразу знал.

– Что?

– Ну… то, что это не камни. То есть это вы и без меня поняли, а я вот что хотел сказать. Вот мы с Барсуком каменных тварей всяких-разных видели. Они по большому счету от обычных живых существ мало чем отличаются. Им есть и пить нужно, дышать. Но у них вместо углерода кремний. Поэтому они тяжелее. Ну и тверже. Порой действительно твердые как камень. А этим ни есть, ни пить не нужно. Батарейки ходячие, или катающиеся, правильнее сказать.

– Иногда прыгающие!

Семка кивнул Ефремову, что согласен с ним.

– Они очень хитро заряжаются, – сказал он. – Я даже знаю, как именно, но у меня слов нет, чтобы объяснить. Короче, внутри они намного мягче. Там у них зарядное устройство, которое не только электричество накапливает, но и всякую другую энергию. Вот за счет этой энергии и существует такая штуковина. Двигается. Меняться может, внешне, да и внутри тоже. А еще там система управления, потому что сами по себе они безмозглые.

– То, что ими управляют, мы и сами сообразили, – вставил слово Пехов. – Но все равно думали, что они вроде зверей и их науськивают.

Эту реплику Семен удостоил еще одним кивком, а сам продолжил:

– И еще у них оболочка жидкая.

– Ну это уж… Смешно даже. Меня один чуть не задавил… – развел руками Жиба.

– Жидкая – не значит мягкая, – возразил Семка. – Если ты с самолета свалишься, то тебе без разницы будет, вода под тобой или асфальт. Жидкая у них оболочка. Начинает перетекать с макушки на бок, и камень от этого катится.

Семен прислушался к себе и посчитал, что сможет даже эксперимент провести, чтобы объяснить. Физически он уже вполне на это способен, а то, что в душе у него происходит, все равно нужно задвинуть подальше.

Он уверенно сотворил струйку воды, для начала напился. И стал собирать воду в шарик.

– Держи, Ефремов.

Водяное яблоко, чуть колыхая боками, полетело к солдату в руки.

– Жидкое?

– Э-э-э… – Ефремов поискал подвох, но не нашел. – Так точно, жидкое.

– А почему не растекается?

– Так вы как-то воду эту держите.

– Поверхностное натяжение усилено? – спросил Куликов.

– Вроде того.

– Ай, горячее стало, – зашипел Ефремов.

– Виноват. Но ты все равно попробуй сдавить.

– Ого, как камень, – удивился солдат. – Не сожмешь.

– Потому что я эту воду уже сжал очень сильно.

Он попытался сесть, из-за этого отвлекся, и водяной шар взорвался в руке Ефремова густым облаком снега.

– Я не хотел, – извинился Семен.

– Да ничего. Испугался немного, а так даже весело, – сказал Ефремов, отплевываясь и стряхивая густой иней с груди и с коленей. – Так выходит, что это были бронированные водяные роботы. Радиоуправ ляемые?

– Фух! – выдохнул Семка, сумев все же сесть, пусть и пришлось ему прибегнуть к помощи левитации. Приподнять себя он пока не сумел, но сделаться полегче удалось. – Не водяные – там другая жидкость. Про броню точно сказано, прочные они и очень даже. Управляемые, но не по радио, иначе. Только не роботы они.

– Ну совсем запутали, – проворчал Жиба. – То роботы, то не роботы. А кто?

– Я про роботов вообще не говорил.

– Но им же ни есть, ни пить, ни дышать не нужно…

– Зато они размножаться могут. Делением. И вообще это гигантские клетки еще более гигантского организма. Способные существовать вместе и по отдель ности.

– Ой, голова моя, – застонал Ахметлатыпов. – Лопнет сейчас. Нет, не лопнула. Товарищ Семен, а скажите, зачем они нас схарчить хотели? Я вот как представил, что все эти камни вместе сложены – гора выходит. Опять же не едят они и кровь нашу пить не стали бы, значит. Так для чего?

– Вижу группу быков, – доложил впередсмотрящий Кантур.

– После объясню. Нужно поохотиться и поесть как следует.

– Ты же говорил, через час будем возле узла, – возразил Барсук. – Так стоит ли лишнюю остановку делать?

– Поесть все равно надо. И лучше всего мяса. Подарки от фикуса вкусные… но только ими сыт не будешь. Ну и я понятия не имею, сколько времени у нас сам узел отнимет.

– Уговорил, Семен Анатольевич. Командуй своими орлами, чтобы приблизились к стаду. Ахметлатыпов! Какого бычка отстрелим?

– Вон того, второго от нас.

Семен отдал распоряжение клонам, плот сделал плавный поворот, и вскоре прозвучал выстрел.

– Ахметка, что ж ты на стрельбище таких результатов не показывал? – спросил с завистью Кантур.

– Скажи, ты бы стал кушать ту фанеру?

Все рассмеялись, и у Семена почти совсем отлегло с души. Восстанавливался он в этот раз быстро. Неужели и к этому стал привыкать?

Посадка была короткой, пусть в этот раз Семен не стал участвовать в разделке туши. Бойцы сами управились достаточно быстро. А приготовлением обеда прямо в воздухе занялся один из клонов. Кольцов никак в этом мире не мог попасть с ними в резонанс. Клоны в норме – он не в норме. Затем наоборот. Потом…

– Ты обещал разъяснить про… уже и не знаю, как спрашивать… Про те камни, про тех существ, а может – про то существо? – попросил Барсук.

– А еще про танки! – подсказал Ефремов.

Он понимал в рассказах Семена не больше остальных, но его не смущало непонимание.

– Танки? – переспросил Семка и шлепнул себя ладошкой по лбу. – Вспомнил. Теперь про танки все вспомнил.

Если каменные солдаты были шарами высотой ему по пояс, а мины лепешками высотой по щиколотку, то танки превышали рост человека. Перекатывались эти толстые бублики шустрее и время от времени отращивали похожий на пушку хобот, из которого плевались серыми сгустками. С виду одинаковыми, но эффект они производили различный. Одни взрывались каменными осколками, словно гранаты. Другие прожигали обычные камни огненными струями. Третьи разлетались брызгами и превращались в облачка ядовитого газа.

Разрушать их Семен приноровился быстро, но и к ним подходило подкрепление. Но откуда подходило, увидеть или сообразить никак не получалось. Казалось, что появляются они из ничего – возникнет смутный силуэт, и раз, обрел плоть и превратился в смертоносное подвижное орудие. И наоборот, некоторые особи, попав под прицел, вдруг растворялись в воздухе. Семен, сообразив это, попытался «удержать» исчезающий танк и провалился… ну сейчас он уверенно мог сказать, что провалился в еще один соседний мир, так же как провалились все они из мира Фикуса в мир этой Пещеры. Все это он помнил, а вот что видел по ту сторону… Невероятно огромное тело, постоянно меняющееся, пожирающее все, до чего может дотянуться. Он вроде в первый миг принял эту Тварь за Лизуна, но быстро сообразил, что, на их счастье, до монстра, пожирающего планеты, ей далеко.

Она, видимо, оказалась в нужное время в нужном для нее месте, в точке, где реально соприкоснулись три мира.

Обладая способностью делиться на неисчислимое множество своих составных частей, Тварь отправляла эти части в два соседние с ней мира. Части эти насыщались подвернувшейся пищей, возвращались и вновь собирались в единое целое.

Все это помнилось Семену едва-едва, с ускользающими из сознания подробностями. А вот то, как его поразило то, что эта Тварь сумела расположиться сразу в трех мирах, запомнил отчетливо. Да еще запомнил свое удивление, что когда его там проглотили, он не в брюхе оказался, а в голове, точнее в мозгах, Твари.

– Помните, что у нас на базе после землетрясения началось?

– Захочешь забыть, не получится, – вздохнул Кантур. – Я же сдуру чуть не утонул в море.

– Вот, вот, – продолжил Семен. – В пещере на уровне минус три тысячи сто располагался узел миров. Такая точка, где соприкасаются сразу десятки, а может, и сотни миров, а заодно и множество отражений миров. И эта точка устроена так, что не только соединяет эти миры, но одновременно надежно их разделяет. А землетрясение превратило точку в… ну расползлась она. Некоторые миры начали с нашим напрямую соприкасаться. Понятное дело, что не только наш мир стал соприкасаться с другими, но и другие миры между собой начали контачить.

Семка помолчал, пытаясь сообразить, про что нужно сказать прежде всего, чтобы хоть как-то понятно было. Осознал, что задача эта в данный момент для него непосильная, и продолжил немного невпопад:

– Мы вот в результате здесь оказались. Ну и та Тварь, что сначала на Фикус напала, а затем и на нас, тоже сюда пролезла из своего мира. Приоткрылась для нее дверца, она и влезла. В тот мир, где мы с ней воевали, получилось серьезное вторжение, в этот она сумела просунуть… свой длинный язык, или там щупальце, фиг поймешь, что это и как назвать.

– Может, ей у себя кормов не хватало? – высказал предположение Ахметлатыпов.

– Тут климат лучше, – уверенно заявил Ефремов.

– Вот насчет климата я бы поспорил, – не согласился с ним Семен. – И про корма так просто не скажешь. Здесь, если начать разбираться, все очень непросто устроено. Во-первых, многие живые существа не только едят или листиками солнечный свет ловят, но и некоторые виды энергии способны усваивать в чистом виде. Электричество, например. От молний или еще какое природное. И им всем очень важно запастись этой энергией, чтобы переждать какой-то катаклизм, который у них постоянно происходит. Я толком про это стихийное бедствие не понял, потому что мне дерево объясняло, – хмыкнул Семен. – А по правде сказать, сам я тогда очень туго соображал и мало чем от дерева отличался. Потом, чтобы себе объяснить, придумал, что у них такая холодная зима, что воздух замерзает и становится жидким. И чтобы переждать зиму, они аккумуляторы свои летом заряжают, ну и как-то греются от них зимой. И еще, это во-вторых будет, тут, конечно, все друг друга едят, не без этого. Но и помогают друг другу. Муравейники, грибницы и кусты у реки и в других местах – по сути, одно целое. Фикус – сами видели, кто в нем не живет только. И с муравейниками у него связь. Еще во многих болотах свои сложные системы жизни. В реках свои системы. И у всех этих систем глубоко под землей имеются развитая корневая система, накопители энергии и общий мозг.

Так вот, Тварь тоже для своих надобностей энергию собирает и копит, так что когда сюда залезла, сразу поняла, что много выгоднее не самой энергию собирать, а стащить уже заряженные аккумуляторы или батарейки. Решила паразитировать на чужом добре. Мы случайно подвернулись, что-то Тварь про нас недопоняла и решила и нас поглотить. Или был у нее другой резон.

– Не, тут-то все понятно! – обрадовался Ефремов. – Все же она слопать нас хотела. Но мы не дались. И как вы с ней справились?

– Объяснил по-хорошему, что нельзя себя вести подобным образом. Ну что ты на меня так смотришь, Контора? Правду говорю. Как в голову ее попал, да она еще моего клона слопала – разозлился, хотел все выжечь, но не стал. Просто перекрыл путь в соседний мир. Хотя там половина от нее осталась, может, даже большая. Выживет – значит ей повезло.

– А вам не трудно быть суперменом?

Семка от такой чуши несусветной аж задохнулся.

– Очень трудно! Нам, суперменам, многое дано, но и спрос с нас немаленький, – сказал он пафосно и наконец сумел рассмеяться от души. – Ты бы меня еще богом обозвал, я ведь чудеса умею творить!

– Э-э-э, – сказал Ахметлатыпов, – бог он не потому бог, что чудеса творит.

– Видишь, Семен, на бога ты еще экзамен не сдал, – хохотнул Барсук. – Так что рановато тебе это почетное звание присваивать.


предыдущая глава | Экзамен на бога | cледующая глава