home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



39

Нет ничего лучше, чем уснуть убаюканным ароматом жасмина голоцветкового (лат. Jasminum nudflirum). Если посадить его возле входа, жасмин принесет в дом веселье и богатство. Этот жизнерадостный, светлый кустарник не требователен к почве. Солнце придает ему сил и крепости, и весной он обильно цветет. Жасмину требуется регулярный полив.

Она проснулась, когда весь дом еще спал. Во сне сад раскрывал маленькой Бьянке свои секреты, а сестренка выпрыгнула на нее из зарослей, пытаясь напугать. Ей вспомнилось, как Джулия за полночь приходила к ее постели и звала с собой в сад. Ночи напролет они носились по лугам, а потом, лежа на вершине холма, давали имена далеким и лучистым звездам.

Сестра оставила в ее жизни зияющую пустоту. Она была воздухом, без которого Бьянка задыхалась, водой, которой было никак не напиться. Сестра была частью ее самой, без нее ей так и не удалось стать целой. Она не смогла принять любовь мужчины, который всегда оставался рядом с ней, и от всей души полюбить сына, которого выносила под сердцем сестра.

Но Джулия стала для нее и мукой, и раскаянием, и стыдом, ведь, когда она заняла место сестры, у нее был и другой, тайный, мотив. Хотя Бьянку толкнул на это страх потерять Франческо, в темном, потайном уголке ее души еще жила старая детская ревность.

Итак, Бьянка стала Джулией. Но все пошло не так, как она думала. Ей всегда не хватало непринужденности сестры, ее силы и чувства юмора. Как бы они ни были похожи внешне, внутри каждая была уникальна. Вскоре знакомые стали смотреть на нее с подозрением. Тогда она уволила слуг, перестала видеться с друзьями Джулии и прервала переписку с теми, кто хотел купить цветы. Без сестры она не могла помочь путникам и в конце концов: плача от злости и бессилия, совершила самую страшную ошибку - закрыла сад для посещений и приказала возвести вокруг него неприступные стены.

И вот, много лет спустя, судьба подарила ей второй шанс. После удара она точно родилась заново. Инсульт принес ей возможность искупления.

Теперь все пойдет по-другому. Скоро девочки войдут в лабиринт. Как долго ждала их тысячелетняя роза! Пусть не сразу ведь душе нужно время, чтобы исцелить старые раны, но Франческо и Клаудия снова сойдутся. Она знала: истинная любовь, как и сама жизнь, всегда торжествует.

И еще она знала, что это утро особенное. В одной ночной рубашке Бьянка встала с постели и открыла тайную дверь. В ногах появилась необыкновенная легкость, и ей казалось, что впереди слышится звонкий смех Джулии.

- Я уже рядом, - прошептала она. Кинув на библиотеку прощальный взгляд, она поднялась по лестнице и вошла в спальню сестры. - Я здесь, где же ты?

Комната была залита утренним солнцем, и Бьянка заслонила рукой лицо. Окно было приоткрыто, и теплый ветерок шевелил занавески. Раздвинув их, она изумленно распахнула глаза. Прошедший ночью легкий дождь смыл последние следы грязи, и среди зеленеющей травы показались застенчивые цветные пятнышки. Всюду, куда ни глянь, виднелись белые, желтые, розовые и даже красные бутоны.

- Сад расцвел.

Охваченная безудержной радостью, Бьянка, опершись на створки, дивилась чуду за окном, пока ноги ее не подкосились.

Много времени спустя она очнулась, пытаясь вспомнить, где находится и что произошло, а потом все мысли куда-то исчезли. Ее щека прижималась к мягкому ворсистому ковру. Хотя перед глазами все расплывалось, в момент просветления ей вспомнилось, как они с Джулией сидели на этом самом ковре, часами рисуя бабочек, драконов и русалок. Сухими губами она сглотнула сжимавший горло горький комок. По щеке медленно скатилась слеза. Веки закрылись, но Бьянка была счастлива. Последним, кого она увидела, была Джулия, с улыбкой звавшая ее за собой: «Я пришла за тобой, сестренка. Пойдем. Нас давно все ждут».

Фиоренца и Клаудия приготовили завтрак. Пока сестры помогали накрывать на стол, Габриэль поглядывал на Айрис.

Виола подошла к сестре:

- Почему бы тебе с ним не поговорить? На вас просто больно смотреть! Слова вообще-то существуют именно для того, чтоб говорить и понимать друг друга.

Опустив глаза, Айрис сосредоточенно раскладывала салфетки:

- Не о чем нам говорить. Пей свой кофе, а то пойду в лабиринт без тебя.

Стараясь отвлечься от Габриэля, она заставила себя обдумать все, что приключилось с ними в усадьбе. Невероятно, что они наконец нашли тысячелетнюю розу! Целая череда событий привела их с Виолой к калитке лабиринта, ведь они не сумели отыскать его даже с картой в руках.

Если бы не гроза, они не укрылись бы в этой полуразвалившейся хижине. Гроза едва не уничтожила усадьбу, но зато она раскрыла им все тайны и смыла все обиды.

- Интересно, как тебе это удастся? Ключ-то у меня! - Виола сунула руку в карман и вдруг округлила глаза. - Как ты это сделала?

- Очень просто. Забрала, пока ты была в ванной, - улыбнулась Айрис. -Кто знает, какой она окажется, эта тысячелетняя роза.

Вот что значит недооценивать людей! Украдкой усмехаясь, Виола налила себе кофе. Уильям говорил ей, что эта вредная привычка до добра не доведет, но она и слушать не хотела. Сердце сжалось от нежности. Ей не терпелось рассказать ему обо всем, что с ней случилось. Вот только она не откроет того, что ночью сад расцвел. Это она оставит при себе. Никто так и не понял, почему это произошло - никто, кроме сестры. Если не придаешь чему-то значения, то как же ты заметишь, что что-то изменилось? А ведь случилось чудо. Когда они, выбившись из сил, пошли спать, всюду стоял запах грязи, а на следующее утро сад встретил их морем цветов. Виола улыбнулась. Ей были не нужны никакие объяснения. Все дело в волшебстве Спинозы - ее родного дома. Она подняла глаза и нахмурилась.

- Фиоренца, ты не видела бабушку? Она до сих пор не спускалась.

- Она вчера очень устала, не будем ее будить.

- Ты права, - Виола обернулась к матери.

Бледная, с натянутым лицом, Клаудия смотрела в окно.

- Мама, хочешь пойти с нами?

- Нет, солнышко. Идите. Мне нужно сделать пару звонков.

Она уже собрала чемодан и позвонила Лилиан. Пора возвращаться домой. Она сжала кулаки. Разводом пусть займется Франческо. Эту ночь Клаудия провела в постели мужа и теперь умирала от страха. Она глубоко вздохнула и опустила голову. Франческо попросил ее остаться. Но об этом не могло быть и речи. У нее своя жизнь, свой магазин, с ней любовь дочерей. Она чувствовала, впереди вновь забрезжило будущее. Что до остального... Об остальном будет время подумать позже.

- Не задерживайтесь. Я хочу успеть поговорить с вами до отъезда.

- Ты уверена, что не можешь уехать позже?

- Уверена. А теперь идите, еще увидимся.

Буря, разразившаяся над Спинозой и ее обитателями, прошла так же внезапно, как и началась. Гроза с корнем вырвала ненависть, предубеждения и великую тайну хозяйки усадьбы. Стены ограды были разрушены. На их развалинах из грязи и единодушия родилась новая надежда, благоухающая свежими цветами, упорством и трудом.

Айрис, не переставая, оглядывалась по сторонам. Эта летняя ночь изменила ее жизнь. Все эти годы она лелеяла убеждение, что всему приходит конец, и теперь это убеждение зашаталось. За последние недели бабушка - и не важно, носила она имя Бьянка или Джулия, - доказала ей, что нет никакого конца. Есть лишь преображение. Каждая ошибка может стать как предостережением, так и дверью в новую жизнь.

Но есть и другой путь к новой жизни - прощение. И могущество его бесконечно.

Айрис ненадолго отстала от сестры, чтобы проведать свою клумбу. Еще издали она с изумлением заметила, что наводнение ее пощадило. Когда же она подошла ближе, то забыла обо всем, созерцая красоту этого крохотного уголка. Единственное, что имело значение, - это ароматы и цвета бутонов. А < потом она увидела маленькие ростки дрока. Откуда они здесь?

- Привет, Айрис. Я подумал, ты не захочешь со мной разговаривать. Но все же не хотелось уезжать, не попрощавшись.

- Просто не люблю прощания, вот и все, - натянуто улыбнулась она Габриэлю.

- Почему?

Айрис помолчала. Габриэль пытался вовлечь ее в разговор, в котором она не желала участвовать. Вздохнув, она скрестила руки на груди:

- Я предпочитаю их избегать.

- Давай пройдемся немного, хорошо? - внимательно поглядев на нее, он протянул руку и сплел ее пальцы со своими.

Ей нравились его прикосновения, тепло его ладони. Она полюбила говорить с ним и даже просто смотреть на него издалека. Но Айрис знала, что скоро его потеряет, и при мысли об этом сердце сжималось от боли.

Они задумчиво брели по саду.

- Я уехал из Боснии сразу после войны. У нас ничего не осталось. Отца убили за его веру в справедливость. Люди, которых мы всегда считали друзьями, вдруг захватили наш дом. Нам пришлось бежать. Во Францию, в Англию и наконец в Италию.

Раньше он никогда не рассказывал о себе. Айрис затаила дыхание.

- Нам пришлось нелегко, - Габриэль не хотел ворошить прошлое. -Некоторые вещи сложно понять, не испытав самому. Мы не бросили дом в поисках лучшей судьбы - нас просто выгнали вон. Оставшись, мы бы не выжили. Но в конечном итоге это ничего не меняло. Мы были чужаками, незваными попрошайками. Люди не любят тех, кто на них не похож.

Айрис, вздохнув, посмотрела на небо. Теперь она лучше понимала Габриэля. Ей вдруг тоже захотелось ему открыться:

- Ну, если бы я говорила только со знакомыми, я бы так никогда и не сблизилась ни с кем.

- И как ты понимала?

- Понимала что? - под его проницательным взглядом Айрис растерялась.

- Кому можно довериться?

Хороший вопрос. Она отстранилась, но он продолжал крепко держать ее за руку. Поняв, что Габриэль не позволит ей уйти. Айрис напрасно старалась подобрать нужные слова. Голая правда была слишком жестокой, чтобы кого-то успокоить.

- Есть разные знакомства и дружбы. Поверхностной дружбы добиться легко. Но, когда человек становится для тебя важным, все меняется. Он больше не просто проекция твоих желаний. Теперь твой долг - заботиться о нем и его нуждах.

- Точно.

Так вот к чему был его вопрос. Габриэль рассказал ей о прошлом специально, чтобы она открылась и выбралась из своей ракушки. И она послушно пустилась плясать под его дудку. Тем хуже для него, улыбнулась Айрис. Она посмотрела на небо, а потом перевела глаза на Габриэля. Гладкие золотистые волосы спадали ему на лицо, а сквозь них блестели ледяные голубые глаза.

- Я так и не нашла того, кому могла бы довериться.

- Хочешь сказать, что в твоей жизни не было особенного человека? -нахмурился Габриэль.

Они помолчали, да ответа и не требовалось. Все, что не мог сказать Габриэль, она прочитала в его взгляде. Он удивился, но не порицал ее и не судил. И эту доброту, у которой не было ничего общего с воспитанием и хорошими манерами, она любила в нем больше всего. Она любила красоту его души.

Айрис не знала, куда заведет их разговор и к чему клонит Габриэль. Но, как < ни странно, при мысли о его скором отъезде становилось спокойнее. Вскоре то, что возникло между ними, закончится. Он собирался уезжать. Она же подумывала остаться в Спинозе навсегда.

- Приятно наблюдать, как растут цветы, правда? Вот, например, твоя клумба.

- Она чудесная. Любить цветы так легко!

Вдруг Габриэль привлек ее к себе и сжал в объятиях. Айрис удивленно распахнула глаза. Сердце ее бешено застучало.

- Ты говоришь о конце, о прощаниях, но что для тебя важнее? Те дни, когда семена росли и расцветали, или сама клумба? Что тебе дороже?

- Я не понимаю.

- Нет? - Он наклонился, и она ощутила на губах его дыхание. Габриэль пах влажной землей и свежескошенной травой.

- Ты выбрала семена и посадила их в землю. Изо дня в день ты дарила им любовь и заботу, терпение и время. Земля в ответ баюкала и питала их для тебя. Я спрошу тебя еще раз: что для тебя по-настоящему имеет значение?

Результат? То: что спустя несколько дней они расцветут или все, что было до этого?

- Второе.

Ей важен был каждый миг каждое мгновение. Он обхватил ее лицо ладонями и очень медленно наклонился к ее губам. Их поцелуй был не похож на тот что когда-то из благодарности подарила ему Айрис. В поцелуе Габриэля была требовательность страсти.

- Все рождается, растет и приходит к концу. Но это не должно пугать тебя. Айрис, не должно мешать тебе жить. По-настоящему важно лишь само путешествие. Важно то время, что мы проводим вместе.

У Айрис сжалось в горле. В глазах стояли слезы. Она не могла вымолвить ни слова. Теперь она знала, что такое поцелуй любви, от которого стесняет грудь и кажется, что обрела весь мир или, напротив, все потеряла. Теперь она у знала, что это значит И она замирала от ужаса скорой утраты.

-А потом, Габриэль... Что будет потом, когда все закончится?

Он обвел рукой цветущий сад:

- Рост - это постоянные перемены.

Айрис послушно огляделась. Все, что сказал Габриэль, было правдой, но ей все еще было страшно. Она высвободилась из его объятий и отступила назад.

- Нет, кончается это все одиночеством. Потом ты слышишь только свои мысли, только они по-настоящему важны. Потом серость гонит из жизни все цвета. И это потом мне доводилось видеть слишком часто, и теперь я не хочу боли.

- Тихих вод не бывает, Айрис. В тихом омуте черти водятся. Если ты не рискуешь, твоя размеренная жизнь превращается в длинную плоскую линию, лишенную увлечений, любви и страсти. Страдание не пощадит тебя только за то, что ты от всего отказалась.

о"

Она попятилась, но Габриэль снова схватил ее и прижал к себе:

- Хватит бежать. Посмотри на меня.

- Зачем все эти разговоры?

Он провел ладонью по ее лицу. По ямочкам на ее щеках, по ее векам прошлись его мозолистые пальцы.

- Потому что ты восхитительна, и время, которое мы провели вместе, для меня бесценно. Я не притворяюсь, что я тебе просто друг, и не позволю твоему страху уничтожить все, что происходит между нами. Сейчас не могу остаться с тобой. Моя работа в усадьбе окончена, я много лет не видел семью, и им безумно меня не хватает. Но я не говорю, что мы больше не увидимся. Ты очень важна для меня.

Айрис на мгновение прикрыла веки, а потом встретилась с ним взглядом.

- Прощай, Габриэль. Береги себя, - легко коснувшись губами его губ, она побежала прочь.

Виола зевнула. Сколько можно прощаться со своим дружком? Вдруг она почувствовала острую боль в желудке и прижала руку к животу. Ощущение тут же прошло.

- Ну спасибо, Айрис, - пробормотала она. Неразрывная связь с сестрой до сих пор заставала ее врасплох. Она встревоженно опустила глаза. Не очень-то легко в полной мере разделять все горести сестры. Что же придумать? Как ее развеселить? Виола терпеть не могла, когда сестра грустила. Она покатала между ладонями ключ от сада, подняла голову и увидела Айрис.

- Тебя только за смертью посылать!

- Прости.

Полдороги девушки прошли в молчании, и наконец Виола нетерпеливо фыркнула:

- Ну-ка выкладывай, что стряслось!

- Почему все должно заканчиваться, Ви?

Виола молча взяла ее за руку и притянула к себе. Айрис заплакала.

- Ты не очень-то любишь перемены, да? Что ж, сестричка, над этим надо поработать. Придется тебе научиться искать во всем светлую сторону. Нет худа без добра. Поверь, ты научишься. Ну а теперь пошли. Хватит об этом.

- Хорошо, - вытерла слезы Айрис. - Побежали?

Иногда все так просто. Достаточно лишь бежать под солнцем навстречу жизни. Добежав до развалин хижины, девушки осторожно огляделись. От наводнения не осталось и следа, разве что трава была слегка перемазана грязью.

Они тепло улыбнулись друг другу.

Скоро они узнают, правдива ли легенда о тысячелетней розе. Сестры подошли к калитке, и Виола повернула ключ в замке.

- Готова?

Глядя сестре в глаза, Айрис с заговорщицкой улыбкой кивнула:

- Пошли.

Калитка отворилась, и девушки замерли на пороге. Даже приусадебному парку было не сравниться с этим заброшенным садом. Изумрудную траву шевелил легкий ветерок, все кругом было покрыто яркими цветами -колокольчиками, маргаритками, цикламенами, астрами, фиалками. Ползучие розы оплели стволы сосен, каменных дубов и тисов и мостиками перекидывались с одного дерева на другое. Среди двухметровых папоротников блестели в солнечных лучах листья магнолий. Сад окутывал сладкий аромат цветов.

- Боже, как он прекрасен!

Сад словно воплощал собой все чувства, которые способна была вызвать природа - восхищение, радость, счастье, покой.

- А вот и лабиринт!

Взявшись за руки, девушки ступили под зеленые своды. Айрис и Виола не помнили, как играли здесь в детстве, но путь запечатлелся в их памяти где-то глубоко и, поблуждав в сени цветущих изгородей, они вскоре достигли сердца лабиринта.

В центре его журчал фонтан, почти как в итальянском саду, но поменьше. Смеясь, девушки протянули руки к бьющим струям, и свежие брызги ударили им в лицо. Айрис вспомнила: так же звонко пел созданный дождем водопад. Виола вдруг побледнела и протянула руку. Айрис обернулась.

Позади цвела невероятная, чудесная, огромная тысячелетняя роза. Это ее стебли, медленно и терпеливо сплетаясь в арки, веками создавали лабиринт. Каждой весной стена из листьев и шипов покрывалась цветами. Поляну устилали алые лепестки, а среди них прятались хрупкие белоснежные колокольчики. Тайные цветы Бьянки и Стефана тянули головки к утреннему солнцу. Много лет назад юная девушка и ее единственный на свете друг превратили свои надежды в листья и лепестки. Цветы не давали умереть памяти об их невинной любви, а роза Донати в свою очередь заботилась о колокольчиках.

- Там в траве что-то есть, - Айрис и Виола подошли поближе. У подножия розы лежала старинная алебастровая шкатулка. Айрис бережно открыла резную крышку с вырезанным на ней инициалом Д. Изнутри крышка была украшена розовыми побегами.

- Письма! Только посмотри, здесь десятки писем...

«Дорогая Джулия, время - мука и отчаяние. Если бы не твой сын, жизнь утратила бы всякий смысл. Он растет добрым, высоким и сильным...»

Виола развернула другое письмо: «Дорогая Джулия, сестренка, прости за все. Обещаю заботиться об усадьбе так же, как заботилась бы ты. Я все-все буду делать как ты. Я сказала Стефану, что не могу быть с ним, тебе ведь не довелось быть любимой. Я думала, что его больше не увижу, но он снова пришел в лабиринт. Он сказал, что я не могу запретить ему любить меня, сказал это здесь, перед тысячелетней розой. Я не смогла прогнать его, потому что он глубоко в моем сердце, и за это я тысячу раз прошу у тебя прощения».

Айрис запустила руку в шкатулку и достала еще одно письмо.

- Это письма, которые Бьянка писала сестре. Господи, это просто ужасно. Бабушка страдала всю жизнь.

Дальше девушки читали молча, и слезы катились по их щекам. Они то и дело останавливались, чтобы приободрить друг друга.

- А вот здесь о нас, послушай. «Твои внучки чудесные. Я показала им лабиринт, и ты не представляешь, как быстро они нашли выход! Уверяю тебя, уже сейчас они способны понять сад. В этом я могу тебя заверить, Джулия».

- Что сказала нам бабушка на ночь? - прерывающимся голосом перебила Виола. - Она не спустилась к завтраку...

Пораженные страшной догадкой, сестры переглянулись.

- Нет, не может быть, - покачала головой Айрис. Она сложила письма в рюкзак и снова закрыла шкатулку. - Бежим, Виола! Скорее домой!

С тяжелым предчувствием они бежали до самой виллы, останавливаясь лишь, чтобы отдышаться. Стоило им войти в дом, как они все поняли. В кресле в углу, уронив голову в ладони, беззвучно рыдал Франческо. Присев на подлокотник, Клаудия гладила мужа по спине. У ее ног валялся забытый чемодан. Стефан с каменным лицом стоял на пороге и глядел в никуда.

- Где бабушка?

- Там, - всхлипнула Клаудия.

Больше не слушая, они побежали в кухню, через кладовку, по коридору, выскочили во двор и бегом поднялись, прыгая через ступеньки.

Они бежали на жалобный плач Фиоренцы, шептавшей что-то той, кто больше не мог ее услышать. Тело Бьянки Донати распростерлось на ковре в залитой солнцем спальне. Возле нее сидела женщина, которая заботилась о ней все эти годы, но так и не догадалась, кто же она на самом деле.

Сестры упали на колени подле бабушки. Как бы ее ни звали, она стала им родной. Нет больше ее любящего взгляда, голоса прошлого, семейной памяти. Они обнимали ее и гладили остывшие ладони, но Бьянка Донати была уже далеко.

- Посмотри! Она умерла, улыбаясь.

Айрис кивнула. Виола в последний раз сжала бабушкину руку: «Она с Джулией и нашла покой».


предыдущая глава | Сад таинственных цветов | Бьянка