home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



11 Глава

В Российских структурах, занимающихся разведывательной и контрразведывательной деятельностью можно выделить несколько очевидных управляющих узлов.

Первый это генеральный штаб императорской армии, имеющий так называемое Особое Управление, в котором существует как минимум три подразделения. Разведывательное, Контрразведывательное, и так называемая Особая Экспедиция, назначение которой неизвестно.

Кроме того, у Флота тоже существует собственная разведка и контрразведка, включая части авиационной разведки, специальные части так называемых «пластунов», осуществляющих диверсии и различные силовые операции в тылу противника. Примером таковых можно назвать подрыв лучших и наиболее боеспособных кораблей Турецкого флота у Истамбула, в 1902 году.

Кроме вышеперечисленных существует так называемое Шестое Управление Коллегии Внутренних Дел, в задачах которого не только искоренение организованных преступных групп, на территории Российской Империи, но и контакт с подобными организациями по всему миру, что определённым образом выводит эту службу из чисто правоохранительной и придаёт ей функции разведки, и Информационное Отделение Коллегии Иностранных дел, в задачи которого входит сбор информации о внешнеполитических связях, как стран, так и крупных финансовых объединений.

Тайная канцелярия, существующая в системе Коллегии Юстиции, исполняет широкий круг задач, связанных с безопасностью государства. Общая численность канцелярии примерно сто пятьдесят тысяч человек, включая филиалы во всех крупных городах империи, и воинские подразделения особого назначения.

Внутри же Тайной Канцелярии есть так называемое Особое Управление, формально подчиняясь коллегии Юстиции, на деле подотчётна лишь русскому царю. Функция Особого Управления не ясна, но можно предположить решение задач так или иначе входящих в интересы царствующего Дома.

Отдельно стоит Третий Стол Личной Его Императорского Величества Канцелярии, занимающийся весьма широким спектром деятельности по всему миру. Пример — скоропостижная гибель Александра Ротшильда, которую по некоторым данным так или иначе устроил Третий Стол. К сожалению, ни руководителя, ни общее количество сотрудников выявить не удалось.

Отбор будущих сотрудников ведётся из числа студентов Академии имени Грибоедова, Академии Генерального штаба, и членов так называемого Боевого Братства Святого Георгия, принадлежащего Православной Церкви, а также гражданских учебных заведений среди студентов обративших на себя внимание соответствующих служб.

Разведывательное Бюро Генерального штаба.

Подполковник Морис Гамелен. 21 марта 1921 года

Белгородская губерния, Монастырь Братства Святого Георгия «Белогорье».

Сапёры очень быстрые ребята. Одна нога здесь – другая – там.

Начальник императорской военно-инженерной академии, Генерал-инженер Карбышев Дмитрий Михайлович.

Всё решилось очень быстро и совершенно беззвучно. Просто куда-то делся отец-казначей, говорили даже, что с повышением, а на его место прибыл иерей Анисим. Мужчина невысокого роста, но с широченными плечами, и пронзительным взглядом из-под седых кустистых бровей.

А Николай, как и обещал Макарий, получил полную отходную, с гербовой печатью, подписями архиепископа Белгородского и Волынского, и самого патриарха Русской Православной церкви Тихона. Кроме того, тяжёлый крест монастырского начальства у него отобрали, но вручили небольшой скромный знак преподавательского состава, дающий права почти те же что и крест с одним маленьким, но существенным дополнением — должностью младшего наставника и званием иподиакона, что в данном случае было равно званию корнета в армии.

Но покидать монастырь он не спешил. Спокойная, размеренная жизнь, доступ к прекрасным лабораториям, и преподаватели, охотно учившие его всем тонкостям своих наук, и тёплая атмосфера поддержки и взаимопомощи, царившая в обители, привели его к решению, задержаться в монастыре как минимум до осени. Тем более, что на съёмную квартиру в Белгороде уже переехал неугомонный Като, взявший на себя все бытовые проблемы и уже пару раз приезжал дядька Михалыч.

Кроме того, Николай надеялся, что волна, поднятая вокруг него всё же, пойдёт на спад. Ушлые газетчики, выкопали и вытащили на свет и историю со спасением Романовой, и о перестрелке в Северной Америке, и даже с поимкой Кости – Ночь и совсем уж старой истории со спасением двух близняшек, провалившихся под лёд Егорлыка. Кто-то очень талантливо подкармливал публику всё новыми подробностями, так что интерес к нему не ослабевал, а стал чем-то вроде модного поветрия. Как интерес к сводкам с фронта. Такой славы боярич вовсе не желал, но в данной ситуации ничего поделать было нельзя, так что он, встречая на страницах газеты очередную статью, просто пропускал её не читая.

Утро начиналось в пять часов, с гимнастики под руководством Като, и завтрака, а после он бежал в монастырь, и после душа, переодевался в чистое приступая к своим многочисленным обязанностям.

Днём, обычно работал по расписанию, помогая по мере сил и способностей в мастерских и лабораториях, а по вечерам тренировался или возился в мастерской куда поступали приборы и оборудование и даже оружие, испорченное шаловливыми руками послушников. Всё это требовалось чинить, и возвращать обратно в учебный процесс, так что заведующий мастерской иерей Никодим, был занят с утра и до вечера, и помощь Николая была весьма кстати.

Но в полдень двенадцатого мая двадцать первого года, настойчивый стук в двери мастерской, нарушил привычный распорядок. Распахнув тонкую дверь, он с удивлением узнал секретаря настоятеля — иеромонаха Викентия.

– Давай срочно, к епископу.

– Что, опять? – Возмутился Николай. — Да, я тут что, один за всю обитель, отдуваться должен?

– Вот сейчас точно, ты один. — Иеромонах усмехнулся и пропал, а Николай, срочно вымывшись и переодевшись в свежую одежду, поспешил в штабной корпус.

– Ваше преосвященство, иподиакон Николай, по вашему распоряжению прибыл. — Николай, привычно отбарабанив официальную часть приветствия прямо с порога кабинета, только сейчас заметил, что кроме Макария, присутствуют ещё двое мужчин. Одетые в партикулярные костюмы, они тем не менее, не выглядели штатскими, а сила и властность чувствовалась в них словно аура.

Словно по команде мужчины, сидевшие в креслах у стола, повернулись к Николаю, и так же синхронно кивнули.

– Вот, Никола, по твою душу сии господа прибыли, из первопрестольной. – Спокойно произнёс Макарий, но в глазах его было ещё что-то, что Николай не смог расшифровать.

— Ну здравствуй. — Тот, что был старше, мужчина лет шестидесяти, совершенно седой, с широкими плечами, и твёрдым взглядом карих глаз, едва заметно улыбнулся и встал. – Долго же мы тебя искали. Давайте знакомиться боярич Белоусов. Я – князь Ефим Петрович Голицын, а это вот, князь Всеслав Петрович Долгорукий – отец Веры. – Долгорукий тоже встал, и подал руку, для рукопожатия. – Мы честно говоря ожидали совсем другого, когда ехали в обитель. – Ефим Голицын усмехнулся. – Кандалы не кандалы, но уж как минимум думал увидеть вас на хлебе и воде. Но видать царица услышала наши молитвы.

– Хотя я бы трижды подумал пускать вас, в сей огород. – С улыбкой вступил в разговор Долгорукий. – Но мы, конечно не будем далее отвлекать его преосвященство, нашими делами. Предлагаю перенести нашу беседу куда-нибудь в более подходящее место. Тем более, что заказанный нами обед, уже, наверное, готов. – Князь повернулся к епископу и кивнул как равному. – А вас, ваше преосвященство, тоже буду рад видеть у себя в имении, и московском доме, при любой оказии.

Как только они вышли из пропускного пункта, откуда-то со стороны подъехал роскошный лимузин Орёл фабрики РуссоБалт, и под осторожные расспросы они поехали в город.

Явление двух московских князей из высшего света в ресторане провинциального городка, произвело тихий переполох. Явился даже сам хозяин заведения, Игнат Богатов, проводивший гостей в отдельный кабинет, где на столе уже были сервированы лёгкие закуски, а чуть позже лично принёс бутылку Винь де Пап, урожая тысяча восемьсот шестидесятого года, и разлил её по бокалам.

– Знаю, что ты почти не употребляешь, но уж прими чарку малую за упокой души Верочки… – С этими словами князь Голицын подал Николаю водочную рюмку в которой было налито вино.

Боярич кивнул, и дождавшись пока официант разольёт водку князьям, медленно выпил терпкое красное вино.

Разговаривали вроде о делах обычных, спрашивали о детстве, занятиях в юности и вояже по странам и континентам, но Николай сразу вычленял вопросы важные, и те, что задавались для маскировки. Ну и отвечал соответственно.

Гости, судя по всему, были довольны разговором, и как-то вскользь, князь Голицын, спросил почему Николай не уедет из монастыря.

– Понимаете, Ефим Петрович, как-то всё навалилось после гибели Веры. А здесь есть возможность как-то чуть приостановить беготню, и немного подумать. О себе, о будущем, да и вообще. Но к началу осени, я планирую вернуться. Всё же хочется закончить университет, и получить регулярное образование.

– Образование, это правильно. – Голицын кивнул. – И планы понятные. А то я уже всполошился, что монахи вам мозги… поправили. Но видя вас в полном здравии, и телесном, и духовном, хотел бы поговорить вот о чём. – Он помолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли просто придавая вес своим словам. – Вы показали себя довольно последовательным и решительным юношей. Как говорят во флоте «так держать». И в связи с этим, у меня есть предложение, которое возможно вас заинтересует. Сейчас мне не нужно ни да ни нет, а просто чтобы вы выслушали меня, и по прошествии времени приняли решение, и разумеется поставили нас об этом в известность. Брак Верочки и Васи, был не только браком по расчёту. Поверьте, Василий Голицын, души не чаял в Верочке, и готов был буквально на руках её носить. Тем тяжелее была его гибель для нас всех, а особенно для неё. Два года она к себе никого не подпускала, даже на пушечный выстрел. И признаюсь, мы, я имею в виду себя и князя Долгорукого были рады, когда она сошлась с вами. Рекомендовали вас очень хорошо, и даже блестяще, так что, мы были полны надежд на возвращение Верочки к полноценной жизни. Но, вот, сложилось как сложилось. Всё в руце Господней. Но ваш поступок заставил нас не только присмотреться к вам более тщательно, но и сделать кое-какие выводы, относительно вашей возможной карьеры.

– Да какая карьера, после такого. – Николай вздохнул.

– А чего такого этакого вы углядели? – Удивился князь Голицын. – Монастырь сей даже не по разряду воспитательных проходит, а даже если бы так, то, дело только между вами и Господом нашим, и гражданских властей никак не касается. Так что можете продвинутся и в Сенат, и в генералы, и вообще куда захотите. Да, да я знаю ваше нелестное отношение к воинской службе, но хочу заметить, что это не только способ направить молодую энергию в правильное русло, но и так же кузница кадров для всей империи. Где как не там, получить нужные навыки в управлении людьми, дисциплине, и быть проверенным самым пристальным образом. Там ведь всё вылезает. Это на гражданской службе ты можешь быть въедливым и аккуратным исполнителем, а с пяти пополудни, придаваться самому разгульному образу жизни. Военная служба она без перерывов на обед и сон, и если уж что есть в человеке, то непременно вылезет. У меня в коллегии, больше половины служащих из армейских и флотских офицеров, а у князя Долгорукого в его Промышленной Коллегии ну может совсем чуть меньше. Но и помимо государевой службы много всяких возможностей. У меня помимо возложенных императором обязанностей по управлению Коллегией Финансов, более трёх десятков предприятий, а вот у Всеслава Петровича и того больше. И за всем глаз да глаз нужен, да рука твёрдая. Ну глаза это мы решим. Въедливые да опытные ревизоры у нас есть. А вот с верными людьми – всегда проруха. Сколько их не будет, всё мало. Но поскольку мы так и не смогли вас поделить, то хочу предложить вам место инспектора – управителя контрольного отделения департамента финансов. Содержание там очень солидное, но и спрос весьма велик. А самое главное, что работа вовсе не кабинетная, а очень даже выездная, и требующая кроме трезвого и глубокого разума, быстрых рук, а иногда, при несчастливом стечении обстоятельств и ног. В некоторых случаях, мздоимцам и казнокрадам проще прикопать ревизора, чтобы успеть привести дела в порядок, или успеть бежать за границу.

Николай задумался, и машинально потёр мочку правого уха.

– Это-ж какая ответственность?

Князья с улыбкой переглянулись.

– Огромная. – Всеслав Долгорукий качнул головой. – Но и положительные стороны тоже есть. Например, полный иммунитет от судебного преследования на территории Российской империи. Во всех инцидентах подобного рода вы подотчётны только канцлеру князю Черкасскому.

– А это случайно не его идея? – Боярич вопросительно посмотрел на Долгорукова на что тот, лишь на мгновение прикрыл глаза и едва заметно кивнул.

– Ну как вы такое могли подумать? – Князь усмехнулся. – Наоборот, он был против, но вот мы смогли его убедить. Но, это решение не горит, хотя и требует всё же своего разрешения. А вот, то, что вы совсем забросили свой московский дом, уже нехорошо.

– Мой простите что? – Боярич посмотрел на Долгорукова, но тот лишь улыбнулся.

– Это подарок от нас и от купечества московского. – Пояснил Голицын. – Тогда, когда вас собирались судить, были собраны весьма значительные средства, на адвокатов и вообще… А когда устроилось с монастырём, было принято решение приобрести дом, приличествующий молодому дворянину с весом в обществе, чтобы было не зазорно и гостей принять, и если что, жену привести. Это на Пречистенке. Точнее на Пречистенской набережной, дом девять. Дом действительно неплохой. Строился адмиралом Небогатовым для молодой жены, но после того грандиозного скандала что случился у них в семействе, стоял пустым. Есть даже свой двор, и обширный гараж.

– Неожиданно. – Прокомментировал Николай. – Неожиданно, но приятно.

– То ли ещё будет. – Долгорукий улыбнулся и пододвинул тарелку с салатом поближе. – Я кстати имел долгую беседу с вашим батюшкой и матушкой, и получил громадное удовольствие. Редких достоинств господа. Даже удивительно как их со службы-то отпустили. Вы кстати знаете, что батюшка ваш тоже в сём монастыре обучался?

– Догадался уже. – Николай кивнул. – Он о службе вообще мало что говорил, но как-то обмолвился о монастыре что недалеко от границ Западной Окраины. Да и его преосвященство раз назвал его по имени.

– И поверьте, они были просто счастливы, что происшествие с вами имело столь счастливое разрешение. Не каторга и тюрьма, а весьма и весьма достойное учебное заведение, хоть и из Коллегии Военных Дел.

– Судьба. – Боярич вздохнул и улыбнулся. – Даже звание вот присвоили. Внутрицерковное, но говорят, по выходу, буду обязан пошить общевойсковой мундир и встать на учёт.

– Учёт, это формальность. – Голицын взмахнул рукой. – Я вон, тоже на учёте, уже лет двадцать. Так что ежели не захотите в армию, никто не неволит. Но я, если позволите, рекомендовал бы вам, всё же сдать выпускной экзамен, и аттестоваться по верхнему пределу, а это равно двенадцатому классу. Поверьте старому служаке, от того никакого вреда не будет, а лишь польза в продвижении. Иметь в восемнадцать лет звание поручика – дорогого стоит. Кроме того, мы же служилое сословие. Вовсе не иметь никакого чина, просто неприлично.

Беседа с князьями затянулась до позднего вечера, но с утра он вновь был в монастыре, успевая везде и всюду, и даже разобрался наконец с давно барахлившим стереоскопическим микроскопом, добившись нормального сведения оптических осей. Тут-то его и перехватил иеромонах Викентий, появившись ровно в тот момент, когда оптический прибор занял своё место на полке среди других учебных пособий.

– К его высокопреподобию, господин иеромонах?

– Только рясу смени на крутку и брюки. – Предупредил Викентий и неожиданно широко улыбнулся.

Разговор проходил в совещательной зале, где кроме Макария был протоирей Константин, командовавший первой учебной ротой, и заместитель Макария игумен Афанасий.

– Садись. – Макарий не чинясь кивнул на чуть отодвинутый стул, и пристально посмотрел на Николая. – Спор у нас тут вышел. Сможешь ли сдать выпускной экзамен? Спор не праздный, что бы ты не подумал. Речь идёт о перемене всего цикла обучения, и о взятии в монастырь куда более юных послушников и соответственно куда более раннем начале обучения. Но и срок оного увеличится на два года, с тем, чтобы мы выпускали человека в девятнадцать лет по тринадцатому разряду24

– А после?

– После? – Макарий улыбнулся. – А сам как думаешь?

– Военная академия? – Предположил Николай.

– И университеты, и просто служба по разряду в войсках да департаментах по профилю. То есть если это конкретно тебя интересует, никто не будет загонять одного боярича под погоны. Хотя выбора у тебя немного. При такой-то родословной.

Жить в казарме оказалось намного менее удобно чем в давно обжитой каморке в преподавательском доме, но несмотря на то, что ключей у него никто не отнимал, жить пришлось именно со всей ротой. Подъёмы, групповые зачёты и прочее, делало просто невозможным проживание где-то кроме общей комнаты.

Сами экзамены длились всего два месяца, но это время ещё долго будет вспоминаться Николаю словно маленький ад на земле. Несмотря на его подготовку, и физические кондиции, выкладываться пришлось по полной. Помогать отставшим на марше, смотреть чтобы получившие ранения и травмы получали своевременную помощь, и многое другое. Старшина роты назначенный из курсантов, тоже не сачковал, но нагрузка была такой, что работы хватало всем.

Кросс по пересечённой местности с полной выкладкой егерей, решение задач на сообразительность там же в поле, после вновь кросс, стрельбы, минирование, работа на радиостанции, зачётная трасса на автомобиле, и так пятьдесят восемь дней с краткими перерывами на сон и еду.

Уставал Николай так, что временами не было сил даже заснуть, но опытные инструктора и наставники, строго следили за тем, чтобы курсанты спали хотя бы по четыре часа в день.


10 Глава | Серая сталь | 12 Глава