home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Истинное лицо

Я вернулась домой как раз вовремя: мама и папа уже начинали беспокоиться. Они явно опасались, что я все еще переживаю из-за Роба, но оба были слишком тактичны, чтобы спрашивать меня об этом. Во время ужина я с трудом сдерживалась. Мне ужасно хотелось рассказать им обо всех странных и захватывающих вещах, которые я сегодня узнала, но я знала, это совершенно невозможно. К концу ужина я была уже вся на нервах, и папа то и дело бросал на меня обеспокоенные взгляды. Он всегда куда лучше других понимал, как я себя чувствую на самом деле, и мне было ужасно неприятно, что мне приходится что-то от него скрывать.

Когда ужин подошел к концу, он попросил меня помочь ему убрать со стола, и я поняла, сейчас он начнет задавать мне вопросы. Но он удивил, почти ничего не сказав о моем поведении за ужином, пока мы перемывали все большие противни, оставшиеся от приготовления ростбифа.

– А теперь, – сказал он, когда последний противень был насухо вытерт, – не хотела бы ты, чтобы я отвез тебя к Грейс? Полагаю, вам двоим надо много всего обсудить.

– Знаешь, не сегодня. Но за предложение спасибо. Кажется, я немного перегрелась на солнце, так что лучше останусь дома.

– Хорошо, но если ты вдруг передумаешь в ближайшие полчаса, дай мне знать. Я вполне мог бы отвезти тебя к ней домой и забрать, когда вы наговоритесь. – Он явно был ошарашен; на моей памяти я еще ни разу не отказывалась от предложения поехать к Грейс. Поднимаясь к себе в комнату, я слышала, как он что-то тихо говорит маме. Это могло означать только одно – в скором времени она явится, чтобы попытаться все обсудить. Я быстро включила воду, чтобы принять ванну.

Вернувшись в комнату, я надела наушники и села перед зеркалом.

– Кэллум, – мягко позвала я. – Ты здесь?

Не прошло и нескольких секунд, как я ощутила в руке покалывание, и он вновь оказался рядом со мной. Меня в который раз ввергла в ступор его невероятная красота, и я едва не забыла то, что собиралась сказать.

– Мне сейчас надо принять ванну, чтобы избежать разговора с матерью. Ты еще будешь здесь, когда я вернусь?

– Мне придется вернуться в Лондон. Кэтрин будет беспокоиться, и мне надо решить, о чем именно из всего того, что произошло, я могу ей рассказать. – Он выглядел подавленным. – А кроме того, я голоден – думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. – Он взглянул на амулет.

Я сразу же почувствовала себя виноватой. Я совершенно не учла, что у него есть собственные потребности, которых я до конца не понимаю. Я подумала о том, что попросила его подождать, пока не поем, и мое чувство вины стало еще острее.

– Прости меня, ради бога. Я задержала тебя, рискуя заставить вновь почувствовать себя глубоко несчастным.

– Мне это было совсем не в тягость. Если по дороге в Лондон я смогу найти кино или театр, то не почувствую даже какого-то особого дискомфорта. Просто сегодня я ощущал себя таким счастливым, что сейчас, оказавшись на более низкой точке, переживаю это острее. – Его прекрасные голубые глаза смягчились, когда он посмотрел мне в лицо.

У меня замерло сердце.

– Я бы не захотела пропустить того, что произошло сегодня, за все сокровища мира. Ты же вернешься завтра, да? – Я не могла не вспомнить, как он уже пообещал вернуться ко мне, а в итоге пропадал несколько дней. Мне была невыносима мысль о том, что я не смогу видеть его весь завтрашний день.

– Только попробуй не подпустить меня. Я не помню, как учился в школе, так что, думаю, мог бы поприсутствовать вместе с тобой на нескольких уроках.

– Только не вздумай меня отвлекать! Мне совсем ни к чему еще одно наказание после уроков.

– Тогда тебе придется держать себя в руках – я совсем не уверен, что сумею устоять перед искушением сделать вот так… – Одной рукой он нежно отвел мои волосы в сторону, и я увидела в зеркале, как он наклоняется и целует меня в шею сначала сбоку, а потом сзади. Я ощутила сладкий трепет.

– Это однозначно испортит урок физики, – выдохнула я, когда он собрал мои волосы вместе и передвинул их на другую сторону шеи. Я чувствовала, как кожу пронзают легкие электрические разряды, и ощущала давление там, где он перебросил их. Внезапно в дверь сердито и громко постучали.

– Алекс Уокер! Хватит говорить по телефону! Вода в ванне чуть не перелилась! – заорала мама.

– Вот незадача! Мне надо бежать, – шепнула я, потом громко произнесла: – Спасибо, мамуля. Сейчас приду. – Я жадно посмотрела на него. – Возвращайся… пожалуйста!

– Обещаю, что буду завтра.

Я не могла не сказать ему еще раз о своих чувствах.

– Я знаю, мы с тобой оказались в странной ситуации, и все это чересчур внезапно, но я ничего не могу с собой поделать: я тебя люблю.

Думаю, я никогда не видела, чтобы у кого-нибудь был такой счастливый вид.

– Я тоже тебя люблю, – прошептал он. – Ты… ты придаешь моему существованию смысл. – Он сделал паузу. – Но если ты сейчас же не уйдешь, твоя мать тебя просто убьет.

Он в последний раз лучезарно улыбнулся и исчез.

На следующее утро я отправилась в школу, испытывая нервозность и в то же время охваченная сладостным предвкушением. Я не знала, когда именно появится Кэллум и что он будет делать, когда придет. И сгорала от нетерпения.

Поездка в автобусе была не самой приятной. Грейс оказалась обижена на меня, поскольку вчера, когда она позвонила, я не захотела во всех подробностях рассказать о том, как прошел ужин с Робом. Она вела себя со мной очень сухо и большую часть поездки слушала свой айпод. Но я была слишком счастлива, чтобы чувствовать себя задетой. Что до меня, то я коротала время, представляя себе, чем мы с Кэллумом могли бы заняться, если бы находились в одном измерении.

Первым уроком была математика, и я села на свое обычное место с осторожностью, поскольку не знала, где и когда может появиться Кэллум. Теперь группа тех из нас, которые выбрали математику, стала совсем небольшой, так как после экзаменов несколько девушек перестали ходить на уроки, и, судя по всему, план учителя состоял в том, чтобы повторить некоторые азы перед тем, как дать нам домашнее задание на период долгих летних каникул.

Он появился в середине урока. Мы занимались дифференцированием, и я изо всех сил старалась не задремать. Некоторые из учениц класса все никак не могли уразуметь основных понятий этого раздела высшей математики, поэтому мистер Пашута объяснял им все опять. Я рассеянно набрасывала что-то на полях тетради, и внезапно до меня дошло, что я дорисовываю лицо вокруг пары печальных, задумчивых глаз. Я начала поспешно стирать рисунок, пока его никто не заметил, когда в моей голове вдруг раздался смешок. И в то же время я ощутила знакомое покалывание.

– Жаль, что стерла. Получилось довольно похоже.

Я не могла говорить и только тихо фыркнула. Это достаточно красноречиво объяснит ему, что я думаю о его приемах. Он рассмеялся снова.

– Мне это по душе. Я могу нести все что угодно, а тебе придется просто слушать, не перебивая и не задавая вопросов. – Он говорил поддразнивающим тоном, и я вздохнула.

– Я уже какое-то время слушаю этого типа, и мне кажется, что все это немного скучновато, да?

Я чуть заметно кивнула. Мистер Пашута писал маркером на белой классной доске длинное доказательство, и одноклассницы старательно переписывали его в свои тетради.

– Ты хорошо понимаешь, о чем он толкует? Лично я не понимаю ни слова.

Теперь была моя очередь улыбнуться. К счастью, рядом со мной никто не сидел, поэтому я вытащила из колец тетради чистый лист и написала на нем:

«Я и так это знаю. Он повторяет все сначала для тех, кто туп».

– Ну ладно, ладно. Можешь не выпендриваться. Думаю, в моей прошлой жизни я был не силен в математике. Ну и что с того? Может быть, моим коньком являлась история. Ты ее изучаешь?

«Ветеринару она ни к чему. Я изучаю математику, а также точные и естественные науки».

– Хорошо, хорошо. Но должен сказать, что все это звучит скучно. Я просто не могу и дальше сидеть здесь и слушать лекцию. Как насчет того, чтобы слинять с урока?

«Боюсь, это не так-то легко сделать».

– Что ж, в таком случае мне просто придется тебя развлекать. – И он начал гладить меня по волосам, время от времени проводя кончиками пальцев по моим обнаженным рукам. Это было очень возбуждающе.

Я быстро написала:

«Прекрати. Из-за тебя меня накажут, и мне придется торчать в школе после уроков».

– Но мне казалось, тебе это нравится.

Его голос звучал слегка приглушенно, поскольку он покрывал поцелуями мою ключицу.

«Мне это очень нравится, но сейчас для этого не время и не место, и я не могу наслаждаться этим в достаточной мере. Неужели ты не можешь просто поговорить со мной»?

Он рассмеялся. Мое сердце билось в бешеном ритме, я тяжело дышала. Когда я огляделась по сторонам, до меня вдруг дошло: никто ничего не говорит и все головы повернуты в мою сторону.

– Алекс, полно, вы же знаете ответ на этот вопрос. – Мистер Пашута лепетал раздраженно. Затем его тон изменился. – Алекс, вы хорошо себя чувствуете? По-моему, у вас немного… покраснело лицо.

Я опять услышала смех Кэллума.

– У меня кружится голова, мистер Пашута. Думаю, мне сейчас лучше пойти в туалет и умыться холодной водой.

– Да, да, конечно. Вам дурно? Может быть, нужно, чтобы кто-то пошел с вами? – Несколько моих подруг посмотрели на меня с надеждой, увидев, что им представился шанс вырваться со скучного урока.

– Нет, я скоро приду в себя, спасибо за заботу. – Мне нужно поговорить с Кэллумом, и слушатели мне ни к чему.

Едва я встала со своего места, чтобы выйти, где-то в коридоре вдруг раздался пронзительный звонок, огласив все уголки школы. Мистер Пашута чуть слышно выругался.

– Ну вот и все, девушки. Пожарная тревога. Вы знаете, что вам нужно делать: выходите прямо на спортивные площадки, не берите рюкзаки и НЕ БОЛТАЙТЕ! – заорал он, пока мы все бежали вон с урока, направляясь на открытый воздух.

Мы стояли и ждали на площадках для игры в нетбол, когда к школе примчались две огромные пожарные машины, и по толпе прокатилась волна воодушевления. Многие одноклассницы только обрадовались бы, если бы наша школа сгорела дотла, но сегодня им не суждено было увидеть, как это случится: пожарная сигнализация сработала из-за того, что в общем зале у учениц подгорели в тостере хлебцы, и начальника противопожарной службы это отнюдь не позабавило. Я видела, как он сурово отчитывает мисс Харви.

Мы все слушали этот выговор с удовольствием. Мисс Харви была нашей директрисой, и обычно все наказания исходили именно от нее. Но наша радость продолжалась недолго. Как только пожарные машины уехали, она призвала учениц к порядку. Хотя дело происходило на открытом воздухе и в ее распоряжении не было системы громкой связи, голос директора разнесся по всему стадиону.

– К счастью, сегодня это был просто подгоревший тост, но не забывайте, что в любой момент в школе может вспыхнуть и настоящий пожар. Она заняла в два раза больше времени, чем положено по нормативам, и половина из вас явно задержалась в классах, чтобы прихватить с собой вещи. – При этих словах у многих забегали глаза, и они попытались ногами передвинуть свои рюкзачки назад.

– Я рассчитываю, что в следующий раз вы будете реагировать намного быстрее, девушки, – продолжала директриса, – а также надеюсь, что впредь, находясь в общем зале, станете вести себя более осторожно, иначе мне придется рассмотреть возможность лишить вас некоторых из ваших привилегий. А теперь прошу, вернитесь на уроки, соблюдая порядок.

Пока все это происходило, Кэллум молчал. По правде говоря, я была уверена, что потеряла его в давке, когда все устремились вон из школы. Я предполагала, что сейчас он пользуется случаем, чтобы лучше осмотреть мою школу. Когда мы все двинулись обратно, я почувствовала, что он снова здесь, и немного сбавила шаг, чтобы отстать от остальных.

– Где ты был? Нашел что-нибудь интересное? – прошептала я, пытаясь говорить уголком губ.

– Просто осмотрел здешние спортивные сооружения и оборудование. Совсем неплохо. Не думаю, что моя школа была такой же шикарной. У тебя сегодня будет занятие по изобразительному искусству? У вас просто потрясающая студия.

– Боюсь, нет. Оно состоится позже на этой неделе, на нем я буду дорабатывать внеаудиторное задание.

– Поспеши, Алекс, что ты там копаешься? – позвала Элия, ушедшая вперед.

– Иду, иду, – крикнула я ей. И достала бумажный носовой платок, чтобы прикрыть им рот.

– Общаться с тобой здесь ужасно сложно. Ты не мог бы вернуться позже? Я не уверена, что смогу долго поддерживать разговор.

По его тону было слышно, что он дуется.

– А ведь мы только что приступили к приятной части.

Я почувствовала, как опять заливаюсь краской.

– Ей-богу, из твоего пребывания вместе со мной на уроках не выйдет ничего хорошего. Но, пожалуйста, возвращайся позже, и вечером мы сможем поболтать. Идет?

– Идет, – пробормотал он. – Еще увидимся, – я услышала в его голосе радость, – когда обстановка станет более… интимной. – С этими словами он исчез, оставив в моей голове ощущение пустоты. Я бросилась бежать, чтобы догнать остальных, и мы неторопливым шагом вернулись на урок математики.

Грейс все утро оставалась неестественно молчаливой и во время перемен избегала меня, но я все-таки умудрилась отловить подругу в коридоре по дороге на урок физики. Длинные темные волосы были распущены, так что за ними я не могла видеть лицо, но я слишком хорошо ее знала, чтобы не уяснить, она не в настроении.

– С тобой сегодня все в порядке? Ты почти все утро со мной не разговаривала.

– Наконец-то заметила! Тоже мне, лучшая подруга! – резко сказала она.

– Что-то случилось между тобой и Джеком? – предположила я. Должно быть, произошло нечто ужасное, если она так расстроена. Это не могло произойти просто из-за того, что я не стала выкладывать ей подробности про Роба.

– Я полагала, что ответ на этот вопрос получу от тебя!

– О чем ты вообще говоришь? Откуда мне что-либо об этом знать?

– Роб всем рассказывает совсем другую историю.

Я оторопела. Что он выкинул на этот раз?

– Я ничего не говорила Робу о вас с Джеком, а после того, как он так повел себя со мной в субботу, я не собираюсь разговаривать с ним вообще. Никогда. Но что стряслось? Что-то плохое случилось между тобой и Джеком?

– Как видно, Джек в конце концов решил, что ему не хочется со мной встречаться. – И она с несчастным видом шмыгнула носом.

– Что? Но он еще совсем недавно был от тебя без ума. Что же заставило его передумать?

Она резко остановилась перед дверью кабинета физики и повернулась ко мне лицом. Ее губы были плотно сжаты.

– Ты! – прошипела она и прошествовала в кабинет. Здесь она уселась вдалеке от того уголка, где мы всегда сидели вдвоем, и громко плюхнула свои вещи на стол. Мисс Дили уже пришла, поэтому у меня не было никакой возможности выяснить, что подруга имела в виду.

Я была совершенно ошарашена. Если Джек больше не хочет встречаться с Грейс, то при чем тут я? Я знала, что в последнее время была, пожалуй, слишком поглощена собственными делами, но я также знала, что не делала ничего плохого. К сожалению, однако, Грейс считала иначе. Я не могла смириться с мыслью о том, что она думает, будто я способна сделать что-то ей во вред. Я должна была сконцентрировать все усилия на том, чтобы помочь ей разобраться со своей проблемой, и теперь испытывала облегчение от того, что попросила Кэллума на время удалиться. Объяснение между мной и Грейс будет не из разряда приятных, а если в этом деле замешан Роб, я буду чувствовать себя куда менее неловко, зная, что Кэллум не стоит у меня за спиной.

Урок тянулся бесконечно. К сожалению, он целиком был посвящен теории, поэтому нам не представится возможности поговорить, пока мы будем ставить какой-нибудь опыт. Слушая мисс Дили, я ломала голову, пытаясь сообразить, что могла иметь в виду Грейс. Все это было какой-то бессмыслицей. Когда прозвенел звонок, знаменующий собой начало обеденного перерыва, я стала ждать подругу у двери кабинета. Она остановилась и поняла, что я от нее не отстану, так что мы вместе направились обратно в общий зал.

В чем бы ни состояла ее проблема, я по-прежнему разрывалась между желанием выложить ей все и уверенностью в том, что надо держать странные и сверхъестественные события, которые произошли со мной в последние дни, в тайне.

– Грейс, в чем дело? Я ничего не понимаю. Поговори со мной.

Она бросила на меня испепеляющий взгляд.

– Ты что, будешь и дальше нас всех изводить? Разве того, что ты уже сделала, недостаточно?

Я почувствовала холодок под ложечкой. Она шагала по коридору все быстрее, так что мне приходилось почти бежать, чтобы не отстать от нее.

– Сдай немного назад, Грейс. Ведь ты должна понимать: я никогда намеренно не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить. Если Роб что-то наговорил обо мне, то он все наврал, потому что не может смириться с тем, что я его отшила.

– Он сказал, именно это ты и скажешь.

– Послушай, как же мне при таком раскладе защищаться? Может быть, ты хотя бы скажешь, в чем заключается проблема? По крайней мере, объясни, что я, по твоему мнению, сделала.

– По словам Роба, – начала она, – ты на самом деле зациклена на Джеке, поэтому в субботу он и бросил тебя. Роб говорит, что ты втайне планировала заполучить Джека уже много лет. И когда увидела его со мной, то решила отобрать его у меня, как бы больно мне при этом ни было. А хуже всего то, что Джек очень этому рад.

– И когда же Роб тебе все это сказал? – в изумлении спросила я.

– Несколько человек из нашей компании пошли вечером поразвлечься. Я звонила тебе, чтобы узнать, не хочешь ли ты пойти с нами, помнишь? – Я виновато кивнула. Я закруглила свой разговор с ней так быстро, как только могла, чтобы продолжить общение с Кэллумом.

– А с Джеком ты об этом говорила? Он был с вами вчера?

– Нет, он уехал на все выходные. У его бабушки день рождения.

– Значит, все это ты слышала только от Роба. И не говорила с Джеком?

– Вот именно. – Грейс с вызовом вскинула подбородок, но голос ее при этом чуть заметно дрогнул.

– Послушай, Грейс, в субботу я отшила Роба, когда стало ясно, что его интересует только одно – затащить кого-нибудь в постель. Это его так разозлило, что он бросил меня одну в ресторане, а сам уехал, и мне пришлось добираться до дома собственными средствами. Он просто не умеет смиряться с тем, что его отвергли, поэтому меня нисколько не удивляет, что он выдумал для обоснования моего отказа причину, которая выставляет его в выгодном свете.

В глазах Грейс зажегся крохотный лучик надежды.

– А ты не говорила ему, что тебе нужен Джек?

– Конечно, нет. Джек для меня как еще один брат. Да ты и сама это знаешь. Я на седьмом небе от радости, что вы теперь вместе. – Я взяла ее за руку. – Честное слово, Роб лжет. И не верь ни на секунду, что Джек когда-нибудь скажет, что ему хочется встречаться со мной. Собственно говоря, почему бы тебе не позвонить ему прямо сейчас? – Я попыталась ободряюще улыбнутся, но была слишком взбешена тем, что наговорил ей обо мне Роб.

– Ну… думаю, я смогла бы ему позвонить, – прошептала она. – Просто мне казалось, я вообще не стану с ним разговаривать… – Она наконец пошла немного медленнее, когда мы поднялись на лестницу, ведущую в блок для шестиклассников.

– А сам Джек тебе звонил? – спросила я, подумав, что Робу не хватило бы наглости наговорить и Джеку с три короба лжи, ведь тогда парень просто сломал бы ему нос.

– Ну да, он оставил на голосовой почте сообщение и послал пару эсэмэс. Я решила, что он просто меня жалеет. – Она по-прежнему стояла, потупив глаза в пол.

– Вот видишь – у тебя нет никаких проблем с Джеком. Единственная проблема – Роб.

На ее лице появилось подобие улыбки, как будто она изо всех сил старалась поверить тому, что только что сказала ей я.

– Но, Алекс, чего я вообще не понимаю, так это почему ты его отвергла. Ты говорила о нем многие месяцы, и все считают, он шикарный парень. Я была так рада за тебя, когда он наконец пригласил тебя в ресторан. Что же изменилось? Что произошло?

Я не могла рассказать ей всего, что хотела, но надо сделать так, чтобы она поверила моим словам, иначе у нее останутся сомнения. Я постаралась выдать ей столько правды, сколько только могла.

– Тут одно цеплялось за другое. Еще в кино у меня появилось чувство, будто я всего лишь часть его плана, а то, чего хочу я, его совсем не интересует. Он был слишком… вкрадчив, слишком уверен в себе и говорил ровно то, что я, по его мнению, хотела услышать. По правде, когда я начала спорить, что поездка в Корнуолл не кажется мне удачной идеей, он даже сказал, что любит меня, чтобы все-таки заманить.

– Не может быть! Не мог же он так нагло врать.

– Еще как мог. Видимо, решил, что я просто ломаюсь и что он может уговорить меня сделать то, что ему нужно, с помощью грубой лести.

– Это ужасно. Прости меня, прости за то, что я тоже повелась на вранье. – У нее был пристыженный вид.

– Да ладно, я уже все забыла. Мы не можем позволить ему встать между нами. – Я раскрыла объятия, Грейс улыбнулась, и мы крепко обнялись. – А теперь иди и позвони Джеку. Должно быть, он места себе не находит, не понимая, почему ты не отвечаешь на сообщения и звонки.

– Дело говоришь, – сказала она. – Подожди меня секундочку.

Мы уже добрались до общего зала, и она отошла в тихий уголок, а я пошла к одноклассникам на наше обычное место. Этот зал был предназначен только для учениц шестого класса, и после последнего нашего выступления его обставили как обычными креслами, так и креслами-мешками, а также поставили здесь столы со стульями. В одном из его углов было целое скопление удобных кресел, а из окна открывался вид на игровые поля соседней школы для мальчиков. Обычно здесь стояло несколько девушек, лениво выглядывающих из открытого окна, наблюдая за парнями на футбольном поле. Зная об этом, парни из соседней школы обычно во время обеденного перерыва гоняли мяч именно на этом поле, чтобы покрасоваться перед благодарной аудиторией.

Все мои подруги уже расселись по креслам-мешкам, поэтому я бросила рюкзачок на пол и плюхнулась в ближайшее кресло. И сразу же заметила, что при моем появлении вся болтовня разом прекратилась. Я огляделась по сторонам и увидела, что большинство подруг явно избегают встречаться со мной глазами. Одна из девушек сидела выпрямившись – это была Эшли. Она смотрела на меня с улыбкой, улыбкой победительницы.

– Надеюсь, ты не примешь это слишком близко к сердцу. Мы ведь все здесь взрослые люди.

Я не понимала, к чему она клонит.

– Извини, я что-то не врубаюсь.

– О! – Она хихикнула. – Не могла же ты об этом не слышать.

У нее был такой самодовольный вид, что речь явно могла идти только о Робе. Я вздохнула и постаралась держать голос под контролем.

– Нет, боюсь, я так и не врубилась.

– Теперь с Робом встречаюсь я, и он пригласил меня в коттедж в Корнуолле на насколько недель.

Надо отдать ему должное: он был не просто бабником, но и без проблем переобувался на ходу. Бедная Эшли. У нее нет ни шанса.

– Что ж, похоже, он быстро оправился, – не смогла не съязвить я. Надо бы предупредить ее, во что она вляпывается.

– Что касается его, то ему не от чего оправляться. Но ты, надеюсь, придешь в себя. Я понимаю, как тебе будет трудно.

– Я уверена, что со мной все будет в порядке, – сказала я, попытавшись придать своему тону безразличие и дружелюбие, чтобы положить конец ее вопросам. Но она не унималась.

– Надо же, оказаться брошенной на первом свидании! Должно быть, это нелегко пережить. – Ее притворное участие начинало доставать. Если бы мне было не все равно, то от ее нынешних жестоких потуг мне и правда стало бы не по себе.

– Да брось ты, какие пустяки! Это не такое разочарование, с которым я не могла бы жить дальше. – Я была рада: она злится оттого, что я реагирую так спокойно. Я несколько раз глубоко вздохнула, продолжая пристально глядеть ей прямо в глаза. Она струсила и отвела взгляд.

– Должна сказать, сейчас ты хорошо держишь удар. Надеюсь, потом тебе не станет хуже.

Честное слово, подумала я, они друг друга стоят. Оба, и он, и она, были в одинаковой степени коварны и антипатичны. Я рада, что вовремя раскусила его, но меня все больше и больше злило то, какую фигню он наплел моим подругам. Я делано улыбнулась Эшли и достала из сумки учебники, тем самым прервав разговор.

Она продолжала красоваться перед Мией и Эбби. Пытаясь не прислушиваться к деталям их беседы, я подумала: как хорошо было бы сейчас оказаться в каком-нибудь тихом и уединенном месте, где будем только я и Кэллум и где вся эта мышиная возня не будет иметь никакого смысла. Я делала вид, что увлечена чтением учебника, когда рядом со мной на кресло-мешок плюхнулась Грейс. Лицо ее сияло.

– Ты была права! – прошептала она. – С ним все в абсолютном порядке, если не считать того, что он был немного обеспокоен тем, что я не отвечаю на его сообщения. Я сказала ему, у меня глючит телефон. – Она посмотрела на мобильник в руке. – Собственно, так оно и есть. В последние дни он то и дело выключался сам без всякой видимой причины. Должно быть, пора покупать новый.

Я не ответила, и когда она перевела взгляд на меня, кивком указала на Эшли.

– Слышала, что она плетет? – беззвучно, одними губами произнесла я.

Грейс прислушалась к беседе, которая продолжалась на другом конце нашего уголка, и у нее начала все больше и больше отвисать челюсть. Наконец она в ужасе посмотрела на меня.

– Я жутко проголодалась и спущусь в кафетерий, чтобы подкрепиться. Пойдем? – спросила она, вдруг заговорив громче.

Я улыбнулась ей, чувствуя немалое облегчение, и поднялась со своего места.

– Да, конечно. Я голодна как волк, – солгала я.

Все остальные были поглощены обсуждением моей реакции на последние события, так что мы с Грейс ушли одни.

– Мне жаль, – сказала Грейс. – Как он может быть такой свиньей?

Я была так зла, что не могла говорить, и почувствовала, как глаза мои наполняются слезами. Я изо всех сил постаралась сдержать их. Если это кто-то увидит, все подумают, что меня бросил Роб.

– Знаешь, не уверена, что могу сейчас пойти в кафетерий. Ты иди, а я поброжу по стадиону. – У меня ни за что не получилось бы спокойно сидеть у всех на виду в кафетерии и делать вид, будто ничего не произошло.

– Ой, ладно, ладно, я пойду с тобой, – без особого энтузиазма сказала Грейс.

Я постаралась рассмеяться:

– И пропустишь обед? Не глупи. Не могла бы ты потом принести мне банан? – Для такой худышки у Грейс был зверский аппетит, и она никогда не пропускала ни одного приема пищи. На ее лице отразилось облегчение.

– Если ты уверена, что с тобой все будет в порядке… Я вернусь через десять минут. – Она быстро обняла меня и унеслась.

Я направилась на спортивные площадки, находящиеся за школой, и, пройдя несколько минут, добралась до своего любимого места в тени одного из огромных конских каштанов. Я огляделась по сторонам и увидела: рядом никого нет. Наконец-то я была одна. Мне жутко хотелось позвать Кэллума и снова увидеть прекрасное лицо, но поскольку я попросила его вернуться попозже, вряд ли он сейчас откликнется. Но я все-таки не могла хотя бы не попытаться. Я тихо позвала его по имени, доставая из сумки зеркальце. Ничего. Я вгляделась в камень, и как всегда на солнце красиво заиграли красные и золотые крапинки в его глубине, но ничего не произошло. Его здесь не было.

Внезапно на меня всей своей тяжестью навалились все события последних часов, и я опять почувствовала, как глаза наполняются слезами. На сей раз я не смогла сдержать всхлипов и, перестав сдерживаться, поддалась приступу гнева и разочарования от собственного бессилия. Слезы побежали по щекам, падая на траву передо мной.

Но едва я зарыдала, как мне вдруг расхотелось плакать. Надо взять себя в руки. Я начала искать в рюкзачке бумажный носовой платок.

– О, черт, – пробормотала я, вытаскивая пустой пакет от платков, потом начала обыскивать карманы рюкзака, надеясь, что хотя бы один бумажный платок выпал и куда-то завалился. Я была так поглощена поисками, что не сразу заметила покалывание в руке.

– Эй, эй, сиди смирно, иначе мне не удастся с тобой поговорить. – Его бархатистый голос был полон юмора и тепла, но тон сразу же изменился, когда он увидел мое лицо. – Что случилось? Ты в порядке?

– О Кэллум, я так рада, что ты здесь. Я думала, ты ушел и я уже не увижу тебя весь день.

– Я и уходил, но потом ты меня позвала, и я не смог не вернуться. Что произошло?

Я внезапно смутилась.

– Ничего, пустяки. Я просто разозлилась из-за того, что кое-кто рассказывает обо мне подругам лживые сплетни.

Он сразу же рассердился тоже.

– Кто это был? Кто способен так с тобой поступить?

– Это Роб. Ты помнишь, вчера я тебе про него рассказывала.

Он насторожился.

– Ты ходила с ним в ресторан вечером. – Это было утверждение, а не вопрос. – Он опять тебя расстроил.

– Я сейчас не расстроена, а просто зла. – Я вытерла слезы руками, наконец оставив надежду отыскать бумажный носовой платок, и попыталась незаметно втянуть в себя сопли из носа.

Кэллум молчал, и я с тревогой наблюдала за его отражающимся в зеркале лицом. Похоже, он старался подобрать подходящие слова.

– Хочешь рассказать об этом?

– Да тут и рассказывать-то нечего. Я отшила его, он разозлился, и теперь распространяет обо мне лживые сплетни среди моих подруг. – Мне совершенно не хотелось жаловаться Кэллуму, что, по его словам, это он меня бросил и что я втайне питаю страсть к кому-то еще. Все это было так смехотворно и так неважно.

Я смотрела на его лицо, пока он раздумывал над моими словами. Он явно понимал, что я рассказала ему не все детали, но было также очевидно, что он не станет их выпытывать, и за это я была ему благодарна.

– Ты уверена, что по-прежнему не хочешь, чтобы я нанес ему краткий визит?

– Нет! – Это слово прозвучало слишком резко. Я не хотела, чтобы ради того, чтобы я смогла расквитаться с Робом, Кэллуму пришлось делать нечто противное его природе, превратившись в то, чем он быть не хотел. – Поверь мне, он того не стоит. Не порти ради него свою незапятнанную репутацию.

У Кэллума был такой вид, будто он готов убить Роба.

– Я бы сделал это с удовольствием. Я не хочу, чтобы кто-то причинял тебе боль.

– Поверь, это пустяки. Мне не стоило звать тебя, когда на меня накатило. Но я знала, что от одного взгляда на тебя мне станет лучше.

– Зови, когда хочешь. Я всегда буду приходить, зачем бы ты меня ни позвала. – В его голосе звучал неподдельный пыл.

– Я так рада, ты пришел. Я не знала, рядом ли ты или уже отправился в Лондон.

– Я возвращался в Лондон, но по дороге меня отвлек кинотеатр в Ричмонде. Там показывают какой-то отвратительный детский фильм, и я подумал, если зрители не запомнят эту белиберду, я окажу им услугу. – Он украдкой посмотрел на мою реакцию, чтобы удостовериться, что я одобряю его действия. – Там я услышал твой зов и сразу бросился сюда.

– А как далеко ты можешь отойти, чтобы все еще слышать мой зов?

– Думаю, тут нет ограничений по расстоянию. В Ричмонде твой голос звучал так же четко и ясно, как и здесь.

– Но до Ричмонда немало миль. Как же ты сумел так быстро добраться? По-моему, не прошло и пары минут.

– Не забывай, я могу двигаться напрямик, мне не приходится огибать никакие препятствия. Пока на тебе амулет, я могу точно определить, где ты находишься, и прибежать.

– Как я рада, – сказала я. – Здорово знать, что ты рядом со мной. – Я улыбнулась ему так уверенно, как только смогла. Мне не хотелось, чтобы он думал, что я все еще расстроена. Он улыбнулся мне в ответ и ласково погладил меня по спине.

– Хочешь, я останусь, или… – Его вопрос прозвучал мягко.

– Я бы с удовольствием попросила тебя остаться, но сюда уже идет Грейс, и скоро будет пора возвращаться на уроки. Можно я позову тебя, когда освобожусь и приеду домой?

– Конечно, но, если я тебе понадоблюсь, то тут же примчусь. Не забывай об этом.

– Как будто я могла бы забыть, – прошептала я. Он поцеловал меня в макушку и исчез. Я попыталась рассмотреть в зеркальце, как он убегает, но он передвигался слишком быстро, поэтому я оставила эти попытки и стала смотреть на Грейс, которая шла ко мне, пробираясь между игровыми полями. Уже начались дневные тренировки по легкой атлетике, так что ей приходилось идти по самому краю беговой дорожки и остерегаться, чтобы не столкнуться с брошенным копьем. Поэтому она продвигалась вперед медленно, что дало мне более чем достаточно времени, чтобы прийти в себя и окончательно остыть. Я не хотела, чтобы Грейс или кто-то еще вообразил, что мне все-таки не совсем плевать на Роба.

Даже теперь, осторожно пробираясь по стадиону между тренирующимися спортсменами, Грейс выглядела спокойной. В свободной от рюкзака руке она держала свою непрактичную обувь. Хотя она и шла босиком, походка ее оставалась изящной – результат долгих лет, которые она потратила на занятия гимнастикой. Она выступала за честь страны, еще учась в начальной школе, но вскоре после того, как мы с ней познакомились, она решила бросить спорт. Ее мать была в ярости, поскольку годами каждые выходные возила дочь на соревнования, но, как мне объяснила Грейс, все это приносило удовольствие отнюдь не ей. Так что моя подруга никогда не попадет в олимпийскую сборную, но она по-прежнему могла сесть на шпагат и сделать сальто, не сходя с места. И она всегда выглядела грациозной, чем бы ни занималась.

Дойдя до того места, где сидела я, она изящным движением опустилась на землю и протянула мне банан, который я попросила принести.

– Ну как ты теперь? – мягко спросила она.

– В порядке. Прости, дала волю эмоциям. Ты же знаешь, что со мной творится, когда я злюсь, а мысли о нем приводят меня в самую настоящую ярость. Но сейчас я уже успокоилась, поэтому я просто не буду больше думать о его лжи. – Я надеялась, что это ее удовлетворит. Мне совершенно не хотелось возвращаться ко всей этой истории.

– Как скажешь, – как и полагается подруге, ответила Грейс. – Ты пропустила классную свару, которая произошла в кафетерии, – добавила она с лукавым блеском в глазах, хорошо зная, как именно можно меня отвлечь. Затем она в красках описала перепалку с использованием грубой брани между двумя девочками из младших классов, стоявших в очереди за обедом. До рукоприкладства дело не дошло, поскольку ему помешали подоспевшие старосты, но еще чуть-чуть – и разразилась бы настоящая потасовка. У Грейс был дар рассказывать истории, она умела имитировать выговоры и акценты, и вскоре я уже покатывалась со смеху. Это было как раз то, что нужно, и к тому времени, когда мы направились к зданию школы, чтобы пойти на послеполуденные уроки, все мысли о Робе и его вранье отодвинулись на самый дальний план.


Воровство | Маленькая голубая вещица | Реакция