home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Реакция

Когда мы с Джошем приехали из школы, дом был полон народа, включая моих бабушку и дедушку, что лишило меня всякой возможности улизнуть в какой-нибудь тихий уголок, где я могла бы поговорить с Кэллумом. Я помогла маме приготовить ужин, и мы все сели за стол. Бабушке и дедушке очень хотелось узнать, как у меня идут дела с уроками вождения. Я рассказала, что проезжала вместе с инструкторшей мимо их дома всего несколько дней назад, и папа тут же решил, что я должна отвезти их домой, чтобы попрактиковаться. Поэтому после ужина я помогла им втиснуться на заднее сиденье «мини», и мы поехали в Кью под присмотром сидящего на пассажирском сиденье папы.

После того как мы высадили их перед домом, папа откинулся на спинку своего сиденья.

– Ты неплохо вела машину, Алекс. Как насчет сдачи экзамена на права?

– Вообще-то мисс МакКейб сказала, что мне уже пора подавать заявление. Она считает, я готова.

– Я с ней согласен. Только не затягивай с этим делом, не то станешь водить, как заправский водила, а не как ученица, и уж тогда они точно тебя завалят!

Поездка домой дала время для того, чтобы придумать, как все-таки увидеть Кэллума. Доехав до дома, я припарковалась и, когда папа начал вылезать из машины, крикнула ему вслед:

– Думаю, я еще посижу здесь и повторю правила дорожного движения. Увидимся дома.

– В самом деле? – удивленно спросил папа. – А я-то думал, ты давно выучила их назубок.

– Просто мне надо кое-что перепроверить.

– Ну и странные же у тебя бывают идеи, – сказал он, смеясь. – Что ж, развлекайся! – Он закрыл дверь машины и пошел в дом.

Я несколько секунд подождала, чтобы удостовериться, что вокруг никого нет, потом прошептала:

– Кэллум…

На этот раз мне не пришлось ждать ни секунды. Должно быть, он находился совсем близко. Я повернула зеркало заднего вида и дамское зеркальце на противосолнечном козырьке, чтобы видеть его в них обоих.

– Привет, – произнес он, уткнувшись лицом в мои волосы. – Я по тебе скучал. Ну как, остаток дня прошел лучше?

– Да, лучше… и мне ужасно жаль, что тебе пришлось наблюдать меня в таком виде.

– Брось, не извиняйся, ты была возмущена! Я всегда только рад, если ты меня зовешь. По правде говоря, – он замолк, явно смутившись, – это… здорово, когда ты кому-то нужен.

– О Кэллум, благодаря тебе я чувствую себя куда лучше.

Он фыркнул.

– Я заперт в другом измерении. Не понимаю, как это может хоть что-то сделать лучше. – Но по его смущенной улыбке и легкой краске на щеках я видела: он рад слышать мои слова.

– И чем же ты занимался, пока тебя не было? Остался в Ричмонде?

Он устремил взор вдаль.

– Нет, вернулся в собор Святого Павла. Я хотел рассказать им о том, что со мной происходит, на тот случай, если кому-нибудь из них известно что-то полезное, что может мне помочь.

– И как все прошло?

У него по-прежнему был задумчивый вид.

– Они просто утратили дар речи. Даже Кэтрин, а ее редко можно заставить молчать.

– Но кто-нибудь из них выдал тебе что-либо полезное? Кто-нибудь высказал какие-то соображения по поводу причины, по которой я могу вас видеть?

– Нет, ничего. – Он на мгновение отвел глаза. – Похоже, очень редко амулеты всплывают в твоем мире, и, когда такое случается, это для нас важная новость. Я никогда не слышал об этом раньше, потому что за все время, что просуществовал в своем нынешнем виде, это первый такой случай. Всем было крайне любопытно узнать о твоем амулете… и о тебе.

– А как это восприняла Кэтрин?

Его лицо, отражающееся в зеркале заднего вида, омрачила тень.

– Она… она мне сначала не поверила, но в конце концов я ее убедил, рассказав ей немного о тебе. Она понимает, что я просто не мог все это придумать.

Я была вовсе не уверена, что мне хочется, чтобы эта незнакомая мне женщина узнала обо мне слишком много, но она являлась сестрой Кэллума и, возможно, единственным его настоящим товарищем в том странном мире, в котором он обитал, так что я прикусила губу.

– Надеюсь, тебе не пришлось слишком вдаваться в детали?

– Нет, я не сказал ничего из того, что могло бы тебя смутить. Ничего о том, как делаю вот это, – и его длинные пальцы прошлись по моей шее, – или вот это. – И его губы осыпали поцелуями мое плечо.

– Как же мне хочется, чтобы и я могла тебя коснуться! – вскричала я, в бессильной досаде стукнув ладонью по рулю машины. – Ты сводишь меня с ума, а я просто должна сидеть как истукан!

Он сразу же перестал заигрывать со мной, и на лице его отобразилось раскаяние.

– Прости. Я думал, тебе нравится.

– Да я от этого просто в восторге! Мне очень хочется и самой касаться тебя. – Я устремила на него жадный взгляд. – Ты чувствуешь что-то из того, что чувствую я? На днях ты сказал, что ощущаешь слабое сопротивление, когда дотрагиваешься до меня. А что будет, если тебя коснусь я?

Он выпрямился на сиденье.

– Понятия не имею. Может, попробуем? – Он дерзко улыбнулся. – С чего ты хочешь начать?

Внезапно я страшно занервничала, боясь, что не смогу ощутить ничего, прикоснувшись к нему, и точно так же переживая из-за того, что могу сделать, если мне все-таки удастся что-то почувствовать. Теперь в машине было темно, и я могла видеть его лицо только в желтом свете уличного фонаря, стоящего перед домом. Он сидел и терпеливо ждал.

Я подняла руку и увидела, как в зеркале легко касаюсь его щеки. Мои пальцы ощутили легчайшее сопротивление, как будто я касалась мыльного пузыря. Я смотрела, как мое отражение в зеркале гладит нижнюю часть щеки. Его подбородок слегка приподнялся, и я увидела, что он зажмурил глаза. Я опустила руку.

– Ты хоть что-нибудь чувствовал? – разочарованно спросила я.

Его глаза медленно открылись, и в них было столько чувства, что видеть это оказалось почти невыносимо.

– Ты касалась меня, Алекс. Я чувствовал твои пальцы на моем лице. – По его щеке покатилась слеза, и я инстинктивно вытерла ее. Он прижался щекой к моей ладони, явно упиваясь моментом. – Я никогда не думал, что это может случиться, – нежно прошептал он.

Я ощутила трепет от сознания того, что могу сделать. Теперь я могла едва уловимо касаться его точно так же, как он мог касаться меня. Несколько секунд мы сидели молча, погруженные в собственные мысли. Я видела его печальные задумчивые глаза, у которых сейчас был такой же цвет, как у полночного моря.

– О Кэллум, что же нам делать? – спросила я наконец. – Сможем ли мы так жить? – Я подняла руку и пальцами прочертила дорожку на изгибе его шеи.

Он не сразу пришел в себя.

– Не знаю. Я этого не ожидал. – Он минуту помолчал, потом сказал: – Думаю, будет лучше всего, если мы… – Он вдруг осекся. – Сюда идут. Мне пора удалиться. До завтра. Помни: не снимай амулет. – Он быстро нагнулся, поцеловал меня в щеку и исчез.

– Вот черт! – воскликнула я, когда дверь машины открыл Джош.

– Хорошо же ты встречаешь брата! Что ты тут делала так долго? Мама спрашивает, не хочешь ли ты выпить чашечку кофе.

– Вообще-то я пыталась найти здесь хоть чуточку покоя, чтобы ко мне никто не лез.

– Боюсь, я все испортил, – сказал он, отодвигая пассажирское сиденье назад, чтобы разместить в машине свои длинные ноги. – Можно с тобой поговорить?

Я вздохнула. Было очевидно, о чем он хочет поговорить. Я ощутила знакомую смесь чувств: раздражение, благодарность и любовь.

– Я все думаю, что я, по-твоему, должен делать? – начал он. – Этот кретин треплет языком направо и налево, но я до сих пор не знаю, какова твоя версия событий. И я не хочу осложнять тебе жизнь. – Он сконфуженно улыбнулся.

– По правде, я и сама не знаю, что делать. Лично я никому ни о чем не рассказывала, а он утверждает, что бросил меня и теперь встречается с Эшли. Ее так и распирает от самодовольства.

– Знаешь, я ведь могу ему малость пригрозить. Ну, понимаешь, слегка испортить картину…

Я засмеялась.

– Спасибо, Джош. Я ценю твое предложение, но из-за него не стоит себя утруждать.

– Как скажешь. Но я в состоянии хотя бы опровергнуть его вранье. Нельзя же позволять, чтобы это сошло ему с рук.

Я пожала плечами. В общем-то, теперь мне уже было все равно. Джош устремил на меня вопросительный взгляд.

– Ты вполне уверена, что с тобой все в порядке? По-моему, ты ведешь себя во всей этой истории как-то… неестественно вяло. На тебя это совершенно не похоже.

Я кивнула:

– Со мной все путем, правда. Я зла на него, но в остальном это просто пустая трата энергии.

Джош внезапно выпрямился на сиденье.

– У тебя есть кто-то другой, да? Поэтому тебе и плевать.

– Вот это да! С чего это ты так решил? – быстро сказала я, не желая, чтобы он понял, что попал в точку. – Где мне было познакомиться с кем-то другим?

– О, просто мне показалось, это самое очевидное решение проблемы. – В его голосе звучало разочарование.

– Нет, я просто поняла, что он меня не заслуживает, только и всего.

– В этом ты права, не заслуживает. – Несколько секунд Джош молчал. – Не многие люди заслуживают такого наказания, – добавил он с самодовольной ухмылкой, тут же подавшись в сторону, чтобы я не смогла его достать.

Я попыталась было стукнуть его кулаком, но он, как всегда, успел перехватить обе моих руки, прежде чем я нанесла ему хоть сколько-нибудь чувствительный удар. Мы какое-то время просидели в свойском молчании, наблюдая за тем, как соседский пес вдруг помчался вокруг дома, улепетывая от гонящейся за ним крупной лисы. Джош терпеть не мог этого маленького белого терьера, поскольку, когда он был еще ребенком и футбольный мяч залетал к соседям, этот пес каждый раз терроризировал его, когда он приходил за ним. И теперь он удовлетворенно хмыкнул, довольный, что терьер попал в переплет. Но мы не могли просто сидеть и смотреть на столь неравную схватку и, не сговариваясь, оба вышли из машины, стараясь производить как можно больше шума, чтобы отпугнуть лису. Почувствовав себя в безопасности, мелкий паршивец-терьер тут же зарычал на нас, и я мысленно поклялась, что, когда ему в следующий раз понадобится подмога, я просто оставлю его на произвол судьбы.

Я отправилась прямо в свою комнату, но, взглянув в зеркало, обнаружила: Кэллума здесь нет, и легла спать, чувствуя, что какой-то важной части меня не хватает.

На следующий день мне предстоял урок вождения, поэтому я не увидела в автобусе Грейс. Эшли раздувалась от самодовольства, и я по возможности старалась ее избегать. Я не знала, когда именно в моей голове может вдруг возникнуть голос Кэллума, и все время вздрагивала от нервов. Но его все не было, и перед уроком вождения я сняла браслет и положила его в сумку. Я не могла рисковать – а вдруг он появится в самый разгар урока? Без браслета было неуютно, и удручающее чувство утраты, которое я испытывала весь день, стало еще острее.

Но вскоре меня полностью поглотил урок – мы ехали по системе улиц с односторонним движением. Мне приходилось всецело концентрировать внимание на том, чтобы, поворачивая, не разбить машину и не въехать в пешеходов, которые выскакивали из ниоткуда после каждого поворота.

После этого обратный путь показался мне легкой прогулкой, и, к счастью, на парковке оказалось свободно хорошее место. Выключая двигатель, я испустила вздох облегчения.

– Хорошо, – сказала мисс МакКейб. – Сегодня ты ехала очень неплохо. Ты уже отправила заполненный бланк заявления на сдачу экзамена на водительские права?

– Он лежит в сумке, ожидая отправки. Я просто хотела удостовериться, что вы не считаете нашу прошлую удачную поездку случайностью.

– Уж от кого-кого, а от вас я никак не ожидала подобной неуверенности в своих силах. – Она рассмеялась. – Отправляйте заявление и посмотрите, на какое число вам назначат экзамен, и тогда мы посмотрим, сколько еще уроков понадобится.

Она двинулась в сторону учительской, а я – в сторону кафетерия, чтобы по-быстрому съесть сандвич. Я рылась в своем рюкзачке, ища амулет. Едва я успела надеть его на запястье, как в моей голове зазвучал голос Кэллума. Он громко кричал, голос был полон тревоги и напряжен. Мне пришлось резко остановиться и прислониться к стене, чтобы не упасть.

– Как ты могла так поступить?! Ты никогда, слышишь, НИКОГДА не должна снимать амулет! Никогда! Ты поняла?

От этого напора меня шатнуло назад, и я прижала руки к голове, пытаясь унять шум. Возмущенная филиппика то продолжалась, то обрывалась, когда он из-за моих лихорадочных движений терял со мной контакт.

– …Так безответственно… Если бы ты хоть немного представляла себе, насколько это опасно…

– Прекрати! – прошипела я так громко, как только могла, не привлекая к себе излишнего внимания. – Подожди минутку. Мне надо найти тихое место, где я смогу тебя видеть. – Я обошла с задней стороны спортзал и прошла в раздевалки. Быстро проверив, нет ли кого-нибудь в туалетных кабинках, я заклинила входную дверь чем-то вроде импровизированного замка. Затем, мысленно приготовившись, посмотрела в зеркало. В выложенном белой плиткой женском туалете он выглядел дико неуместно. – Ну все, – сказала я. – Успокойся. В чем проблема?

Если бы он мог начать ходить туда-сюда, он бы наверняка это сделал. У него был безумный вид, и он впервые показался мне пугающим. Не сердитым, как когда я впервые увидела его в видении, а по-настоящему пугающим, таким, от которого не знаешь чего ждать. Его голос по-прежнему был резок.

– Ты сняла браслет. Ты сняла амулет, и я не мог… не мог защитить тебя.

– У меня был урок по вождению. И мне показалось разумным сделать так, чтобы меня ничего не отвлекало. К чему превращать это в трагедию? Ты же знал, что я совсем скоро вернусь в школу. – Я никак не могла взять в толк, почему он так возмущен.

– Я же говорил тебе, чтобы ты его не снимала. Это опасно. Ведь теперь они знают. – В его голосе звучала неподдельная тревога, лицо было искажено мукой.

– О ком ты толкуешь? Кто знает?

– Остальные. Люди вроде меня. Я же рассказал им о тебе, помнишь? Когда на тебе не надет амулет, они могут до тебя добраться.

– Что ты имеешь в виду, говоря, они могут до меня добраться? И зачем им это? Я ничего не понимаю.

Я увидела, как он тяжело вздохнул, и подумала: что он скажет теперь?

– Теперь они о тебе знают, и некоторые из них могут захотеть найти тебя. – В его голосе звучала боль.

– Но зачем?

Он был крайне раздражен.

– Их снедает любопытство, и им хочется побольше узнать про твой амулет.

– Ну и в чем тут проблема? Почему мне требуется защита? Ведь никто из вас не может проникнуть в мое измерение.

– Как ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы они смогли отобрать хотя бы частицу твоих – наших – воспоминаний.

Это звучало логично – я бы тоже не хотела утратить даже самой малой частицы тех прекрасных воспоминаний, которые подарила мне минувшая неделя, но все равно его реакция была чрезмерной. Я попыталась успокоиться.

– Я понимаю. Я бы тоже предпочла сохранить все эти воспоминания, но ведь это не вопрос жизни и смерти. Расслабься. Ты меня напугал.

Он отошел подальше, встал прямо и несколько раз глубоко вздохнул. Его глаза были закрыты, и я надеялась, что он просто пытается себя успокоить. Через несколько секунд его глаза медленно открылись, и взгляд перестал быть пугающим. Я улыбнулась ему нерешительной улыбкой, и он быстро подошел ко мне опять и коснулся меня, чтобы я могла его слышать.

Я чувствовала прикосновение руки на спине.

– Я вовсе не хотел никого пугать. Я так сильно тебя люблю, что не хочу потерять даже самой крохотной частицы нашей жизни. Прости, что немного переборщил. Просто я не ожидал, что ты это сделаешь. Меня это испугало.

Кое-что из того, что он наговорил, по-прежнему казалось мне полной бессмыслицей.

– Я все так же не понимаю, с какой стати твои друзья могут пожелать явиться сюда и украсть мои воспоминания.

Он явно был смущен.

– Прости. Моя реакция оказалась чересчур бурной – вообще-то у них нет причин действительно захотеть это сделать. Но дело в том, что твой амулет, снятый недавно – и так сильно заряженный, – обладает огромной притягательной силой. Судя по всему, он может привести к тебе любого Зависшего, находящегося в округе, и он делает твои воспоминания куда более соблазнительными. Нет, я не думаю, что они непременно это сделают, но, они могли бы это сделать. – Он постарался довести до моего сознания эту разницу, затем у него сделался немного виноватый вид. – Думаю, я вел себя не очень-то рационально. Ты прощаешь меня?

– Конечно, прощаю. Я просто не понимала, какие проблемы могу вызвать, снимая эту штуку. – Я посмотрела на амулет. – Обещаю никогда его не снимать, если ты пообещаешь внезапно не появляться во время уроков вождения.

– Идет. – Его улыбка по-прежнему оставалась немного вымученной, но, глядя, как в зеркале длинные сильные руки обнимают меня, я подумала, что это уже не волнует мой разум.

Мои дневные уроки в этот день прошли в состоянии легкого стресса. На Кэллума было совершенно непохоже так заводиться. Но потом я подумала: а насколько хорошо я вообще его знаю? Прошла всего неделя с тех пор, как я нашла амулет в песке. Как странно, что за одну- единственную неделю столь многое могло так измениться.

Урок статистики, казалось, тянулся несколько часов. Я то и дело поглядывала на амулет и видела, как по его поверхности пробегают тени, заставляя золотые крапинки мерцать и блестеть. Кто же сейчас рядом, подумала я: Кэллум или один из его таинственных товарищей?

Я специально не позвала любимого по имени вслух, даже шепотом. Мне нужно было время подумать.

Но чем больше я думала о своем странном, неординарном парне, тем сильнее у меня начинала болеть голова от бесконечных вопросов. Я опять прислушалась к тому, что говорилось на уроке, но задания были не особенно трудными – целиком мое внимание такие не займут.

Я посмотрела в окно на дома, стоящие напротив школы, – каждый из них полон любви, надежд и страхов людей, которые в нем живут. И каждый из этих людей отличается от других, с внезапной ясностью поняла я. Мой возлюбленный просто отличается от других чуть-чуть больше. А насколько мне известно, на свете могут быть многие и многие десятки людей, которые делят жизнь с кем-то совершенно необычным.

Думая о нем, я невольно улыбалась. Я понимала, что увязла. Я любила его и хотела, чтобы он это знал. Наверное, он сейчас где-то поблизости, и, схватив тетрадь, я открыла ее на чистой странице.

«Кэллум, ты здесь?»

Должно быть, он стоял прямо за спиной, поскольку и знакомое ощущение покалывания в руке, и его шепот в голове возникли сразу, и мое сердце растаяло.

– Я здесь. – Его голос звучал нерешительно, робко. – Ты в порядке? Я наблюдал за тобой, и ты все время хмурилась. Я боялся, что, возможно, отпугнул тебя от себя.

«Это невозможно. Вероятно, я немного удивлена, но никуда не ухожу».

Он вздохнул с облегчением, и этот вздох показался мне таким реальным, что я огляделась по сторонам, чтобы удостовериться: кроме меня его не слышал никто. Все вокруг были глубоко погружены в теорию байесовского анализа и не обращали на меня ни малейшего внимания.

– Прости, я так себя повел, – сказал он, – но мне невыносима сама мысль о том, что я могу тебя потерять, вот и все. Я никогда не думал, что такое возможно, что я смогу вот так найти тебя, и знай: ты полностью перевернула мою жизнь. Теперь я не могу тебя потерять.

«Можешь не опасаться, потому что меня никто у тебя не отберет».

– Я знаю, вел себя как дурак, – продолжал он, – но я просто хотел оградить тебя от остальных. – Я чувствовала, что он пытается придать своему тону беззаботность. – Ведь в конце концов, если ты сможешь увидеть некоторых из моих товарищей, кто-нибудь из них может понравиться тебе больше.

Я снова начала писать.

«Возможно. Они все такие же красавцы, как и ты?»

Он коротко рассмеялся.

– Ни один из них не в моем вкусе.

«А кто в твоем вкусе?»

Я не могла не задать этот вопрос.

– Ну это просто. В моем вкусе те, кто строен, светловолос и во всем похож на Алекс. Так что конкуренток у тебя нет.

Я уютно устроилась в его объятиях, чувствуя легчайшее, как шепот, прикосновение обвивающих меня рук. Впереди миссис Мосс принялась задавать вопросы, и я поняла, что на какое-то время придется сосредоточиться на них.

«Мне надо учиться. Не мог бы ты просто подождать, не отвлекая меня?»

– Что ж, мне по душе трудные задачи, – усмехнулся он, но после этого затих. Я знала, что он здесь, но только благодаря редким прикосновениям к моим волосам.

Он продолжал молчать, пока я не села в машину, чтобы дождаться Джоша.

– Знаешь, могу сказать тебе, что мне понадобилась немалая выдержка. Не гладить тебя по волосам, по шее – вот так – не проводить пальцами по твоим рукам…

– Ты весьма меня впечатлил. – Я улыбнулась его отражению в зеркале. – После проказ на вчерашнем уроке я была совсем не уверена, что ты можешь вести себя прилично.

Я увидела, как по парковке размашистым шагом идет Джош, и Кэллум внезапно исчез, пообещав прибыть ко мне домой раньше меня.

– Это будет нетрудно, – недовольно проворчала я себе под нос, зная, что Джош за всю дорогу ни разу не превысит скорость.

Джош был в приподнятом настроении. Ему осталось сдать только два экзамена, а затем у него начнется сезон бесконечных вечеринок. Я знала, он планирует закрутить роман с одной из девушек со второй ступени шестого класса, но еще не принял окончательного решения относительно того, как именно привлечь и удержать ее внимание. Я воспользовалась редко представляющейся возможностью безжалостно его подразнить, а потом принялась выдавать практические советы. Наш разговор продолжился и после возвращения домой, и я не могла просто так его прервать – ведь я как-никак была перед ним в долгу за субботний вечер, к тому же ни мамы, ни папы не было дома, поэтому какое-то время я сидела с ним на кухне, наблюдая за тем, как он поедает огромный сандвич.

Когда я наконец смогла оставить его, то взяла из своей комнаты толстую книгу, положила в нее зеркальце и спустилась в сад. Здесь я направилась к тихому уголку возле задней части забора, где стояла раскачивающаяся подвесная скамейка. Никто меня не услышит. Жаль, что я не подумала об этом местечке раньше.

Когда я устраивалась на скамейке, Кэллум уже был здесь, и его голос звучал ласково и приветливо.

– Наконец-то! Сегодня мне пришлось ждать целую вечность.

– Извини, раньше не получилось. Иногда брата просто нельзя подгонять, – с улыбкой извинилась я, вынимая из книги зеркальце.

– Что ж, по крайней мере, теперь ты здесь и в моем распоряжении на оставшуюся часть дня, и весь вечер. Чем бы ты хотела заняться?

– Каковы же варианты? В паб мы пойти не можем, кино теперь тоже не привлекает, а гулять мы уже пробовали. – Я снова улыбнулась ему. – У тебя есть какие-нибудь другие идеи?

Он посмотрел на меня жадным взглядом.

– Есть одна, но и из нее ничего не получится.

Я вздохнула. Он был прав, чего мы действительно хотели, так это крепко обнять друг друга, но это вряд ли когда-нибудь произойдет. И я выбрала вариант, занимающий по привлекательности второе место.

– Если откровенно, мне хочется узнать больше о тебе и твоей жизни. Ты – такая загадка. – Я протянула руку и погладила его по щеке.

– В самом деле? – Он состроил гримасу. – Думаю, тебе не принесет удовольствия то, что я могу рассказать.

– Это маловероятно. Я хочу знать о тебе все, потому что люблю тебя. – Меня по-прежнему охватывал трепет от того, что я могу произнести эти слова.

– Поверь, я не хочу тебя отталкивать: ведь я тоже тебя люблю.

Мое сердце снова замерло, когда он повторил эти слова.

– Ни о чем не беспокойся. Просто расскажи мне все.

Он тяжело вздохнул.

– Ладно. Правда, и ничего, кроме правды. С чего мне начать?

– Как насчет того, чтобы рассказать, что собой представляют обычные сутки твоей жизни? – Он вскинул бровь. – Ну хорошо, так: обычные сутки твоего существования – среднестатистические двадцать четыре часа. Как они проходят?

Я почувствовала, что он устраивается поудобнее, и, положив ногу на ногу, поставила зеркальце на колено, чтобы видеть его лучше.

Я заметила, как он смотрит вдаль, размышляя, и сидела молча. Я понимала, что, когда будет готов, то начнет свой рассказ. И в конце концов он заговорил:

– Одни сутки моего существования… Ну мы спим, во всяком случае, некоторые из нас, поэтому по утрам я просыпаюсь вместе с остальными на Галерее шепота собора Святого Павла. Там мы и располагаемся, можно сказать, что там мы «дома». Мы просыпаемся, чувствуя себя несчастными, именно поэтому ты ни разу не видела меня по-настоящему ранним утром.

Но мне бывает не так плохо, как множеству остальных. Каждый день мы возвращаемся в то состояние, с которого начали свое нынешнее бытие, то есть в то самое душевное состояние, в котором пребывали, когда утонули в реке. Плюс тот запас счастливых воспоминаний, который хранится в наших амулетах, выручает, но большинство из нас все равно чувствуют себя довольно несчастными. Так что мы расходимся в стороны и нападаем на тех, кто приехал в Лондон на работу или на учебу, постоянно ища глазами желтые ауры. У большинства этот процесс занимает целый день, но мне везет больше: обычно я закругляюсь довольно быстро – все зависит только от того, какие фильмы показывают в этот день в кинотеатрах на самых ранних сеансах.

Чаще всего меня отряжают для помощи кому-нибудь. На днях я рассказывал тебе, что бывает, когда Зависший впадает в слишком глубокое отчаяние. Если мы видим, что с кем-то из нас это происходит, наш руководитель – наш лидер, шеф, босс, можешь называть его как хочешь – говорит одному из нас, чтобы он помог такому Зависшему раздобыть то… ну то, что ему необходимо, уговорить его выйти на улицу, чтобы поискать подходящую ауру и собрать нектар. Большинству таких Зависших не по вкусу, когда в помощь им отряжают именно меня, потому что я слишком уж жизнерадостен. Но если не помогать тем, кто катится в пропасть, они оказывают ужасное воздействие на нас всех – они словно излучают отчаяние и тоску, а все остальные впитывают их, поэтому это в наших собственных интересах – помочь им выбраться из этого состояния.

Меня посылают на выручку так часто, потому что я наименее несчастный из всех и мне надо собирать меньше нектара для себя лично. В основном достаточно подхватить одну мысль здесь, другую там с долгими промежутками, у большинства же поиски занимают весь день, и им приходится собирать сотни и сотни мыслей и воспоминаний.

– А кто этот ваш лидер, и как все это работает? – Было странно думать, что какой-то социальной структурой может обладать и такой мир.

– Мы выбираем нового лидера всякий раз, когда старый больше не хочет выполнять эту роль, и наделяем его полномочиями, чтобы он принимал за нас решения. Вполне очевидно, что для нашей группы лучше существовать так, а не в виде неорганизованного сборища отдельных индивидов.

– Но сколько вас? Должно быть, за столько веков во Флите утонули тысячи людей.

– Сейчас нас примерно две сотни, но новички не присоединялись уже давно, и мы не знаем почему. Мы с Кэтрин прибыли последними, и стали исключением. В наши дни Флит в основном течет под землей, и, наверное, причина именно в этом. Старожилы считают, что прожили в соборе Святого Павла уже сотни лет.

– Но тебе неизвестно, когда именно ко всем ним присоединились вы с Кэтрин?

– Нет, точно мы этого не знаем. Когда каждая последующая неделя похожа на предыдущую, трудно вести счет времени. К тому же до встречи с тобой у меня не было для этого причин.

– Ну хорошо, стало быть, днем вы бродите по Лондону, высасывая из людей мысли. А что потом?

– После того как мы весь день собирали нектар, мы должны вновь прийти на Галерею шепота, чтобы провести там ночь. Не знаю, что бы произошло, если бы мы этого не сделали. Мною просто овладевает странная неодолимая тяга возвращаться туда опять и опять.

Знаешь, – добавил он, смеясь, – это из-за нас, а вовсе не из-за акустики в галерее так слышен шепот. Когда мы все собираемся там, а вы поднимаетесь туда и садитесь на скамью, нас там собирается так много, что звук передается через нас. Это радует людей, и тогда кто-нибудь из нас может наброситься на его ауру… – Он замолчал.

– Выходит, у тебя есть друзья? – как бы невзначай спросила я. Я не могла поверить, чтобы к нему не питала интереса какая-нибудь девушка в его собственном мире.

– Да нет, в общем, нет. Это трудно объяснить. Все там слишком поглощены отчаянием и тоской, чтобы тратить энергию на что-то вроде дружбы. Некоторых из них я стараюсь вообще избегать, когда возвращаюсь в собор, но это в основном потому, что они все время слишком уж несчастны.

– Ты коротаешь время с Кэтрин?

– Иногда, но она может оказывать очень угнетающее действие. Обычно мне бывает лучше, когда ее нет рядом.

– Расскажи о ней. Как она выглядит?

– Думаю, ты бы сказала, что она привлекательная девушка. Она среднего роста, у нее длинные светло-каштановые волосы, зеленые глаза, и, наверное, ее можно назвать довольно фигуристой. Сам я об этом как-то не думал. Большую часть времени у нее такой сердитый вид, что мне не хочется попадаться ей на глаза. У нее немного – вернее, очень – вспыльчивый нрав.

Мне не очень-то понравилась Кэтрин, как он ее описал, и я решила больше о ней не спрашивать. Никаких других девушек он не упомянул, поэтому я быстро сменила тему, чтобы он не догадался, почему я вообще завела этот разговор.

– Расскажи мне о вашем лидере, – попросила я. – Как его зовут?

– Его зовут Мэтью, и когда он попал в наш мир, то был значительно старше, чем большинство остальных. Думаю, ему уже за пятьдесят, и он находится в нашей компании уже многие сотни лет.

– А почему вы избрали главным над вами именно его?

– Я тут ни при чем. Он был нашим лидером все то время, что я провел в нынешнем мире. Думаю, его избрали благодаря тому, что для Зависшего он, в общем-то, весьма уравновешен и не пребывает в постоянном унынии. Вообще-то говоря, после того как я рассказал о тебе остальным, я имел с ним отдельный разговор наедине. Мне хотелось выяснить, известен ли ему какой-нибудь способ решить нашу с тобой проблему.

– Насколько я понимаю, он ничего не придумал? – По выражению его лица я поняла, что хороших новостей нет.

– Нет, единственное решение, которое он предложил, – чтобы ты утопилась в реке, что само по себе чудовищная идея, к тому же, поскольку к нам так давно никто не прибывал, вполне возможно, что даже это не сработало бы наверняка. Слишком трудно определить, является ли хоть какая-нибудь открытая часть реки водами Флита. – Он грозно посмотрел на меня. – Ты можешь пообещать, что никогда даже не помыслишь о таком исходе?

Стало быть, мне пришлось бы совершить самоубийство, утопиться в мутных водах Флита, и даже тогда не факт, что я смогу соединиться с ним. При этой мысли мое сердце наполнилось ужасом. Я знала, у меня никогда не хватит духа так поступить, даже если бы я была уверена, что на другой стороне действительно встречусь с ним. Я слишком любила жизнь и свою семью.

Он смотрел на меня с тревогой, ожидая ответа на вопрос.

Как сказать человеку, что ты не станешь ради него умирать? – подумала я. Умереть ради того, чтобы он мог жить, – на это я могла бы пойти. Но умереть, имея лишь небольшой шанс на то, что, расставшись с жизнью, окажешься там же, где и он? Нет, я не смогла бы это сделать. Я попыталась придать своему голосу подначивающий тон:

– Ты, конечно, парень шикарный, – признала я, – но вряд ли я в ближайшее время покончу с собой.

– Правильное решение, – согласился он. – Среди наших есть несколько очень нечистоплотных и опасных личностей. – Он явно был рад, что наш разговор принял игривый оборот.

– Расскажи о ком-нибудь из них, – предложила я.

– Ну, – с воодушевлением начал он, – есть такой тип по имени Артур. Он ошивается в церквях и крадет воспоминания о том, как люди женятся. А еще есть Маргарет. Она питает особое пристрастие к затянувшимся за полночь вечеринкам, и это она виновата в огромном количестве случаев амнезии, которые ошибочно приписывают выпитому человеком спиртному. Один из наших, Лукас, – самый разнесчастный человек из всех, кого я когда-либо встречал, поэтому я не стану знакомить его с тобой. А до того, как я попал в этот мир, там была еще Вероника, которая зависала в студенческих барах. До своего ухода она была худшей из всех. А еще есть Руперт, который специализируется на…

– Подожди, – перебила я. – Что ты сейчас сказал? Про Веронику? Куда именно она ушла?

Его лицо исказилось ужасом. Он открыл рот, но ничего не произнес.

– По-моему, ты сказал, что застрял в этом своем мире и выхода из него нет. Тогда что же произошло с Вероникой?


Истинное лицо | Маленькая голубая вещица | Знакомство