home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Собор Святого Павла

Уже через мгновение рядом снова был Кэллум, и у меня вырвался тихий вздох облегчения.

– Они еще могут слышать, что мы говорим? – шепотом спросила я.

– Угу, – пробормотал он. – Давай поскорее войдем в собор, там мы сможем расслабиться.

Я прошла вдоль фасада собора, удаляясь от огромных богато украшенных главных дверей в сторону находящегося слева от них входа для туристов. Здесь толпилась масса народу, говорящего на множестве разных языков. Почти над каждым человеком ярко мерцал желтый огонек, и это зрелище завораживало. Я медленно двигалась вместе с очередью желающих купить входные билеты, полностью поглощенная наблюдением за этим видимым проявлением их мыслей. Без сомнения, в этом месте мой новый дар проявлялся сильнее: я уже видела различия в яркости желтых огоньков над головами других людей, и небольшие тусклые красные ореолы, которые в основном окружали головы некоторых из тех, кто стоял в очереди, были теперь намного четче. Я также впервые увидела фиолетовую дымку, окружающую голову пожилой дамы, которая выходила из собора.

Мое воодушевление все возрастало. Когда я наконец добралась до билетной кассы, кассир посмотрел на меня из-под облака красного тумана.

– Куда вам? – спросил он скучающим тоном. Я понятия не имела, в какую именно часть собора Кэллуму хочется нас повести, но он по-прежнему был рядом, так что вопрос повис в воздухе:

– Ах да, куда бы мне пойти? А какие есть варианты? – Я мило улыбнулась мужчине в кассе, надеясь, что Кэллум поймет намек.

Кассир смотрел на меня так, словно я сошла с ума, и красное облако вокруг его головы сделалось ярче.

– Варианты? Что вы хотите этим сказать? Вам ведь нужен взрослый билет, да? – Очередь за моей спиной заволновалась, но тут Кэллум наконец все понял.

– Прости! Я забыл. Тебе нужно попасть на самый верх собора.

– Студенческий билет, включая проход на верх купола, пожалуйста. – Я еще раз улыбнулась и показала кассиру удостоверение учащейся. Он сердито воззрился на меня.

– Галерея шепота открыта, Каменная галерея открыта, Золотая галерея на вершине купола закрыта до окончания проведения текущего ремонта, – все тем же скучающим тоном объявил он, беря у меня деньги. – Но в цену билета входят они все. Тоже мне, «варианты». – Он еще что-то недовольно буркнул себе под нос, в то время как я отступила в сторону, чтобы пропустить к окошку кассы следующего человека из очереди.

Наконец я очутилась внутри грандиозного помещения. Гул разговоров посетителей, скопившихся у входа, неожиданно уступил место безмолвию громадного внутреннего пространства собора. Я двинулась по центральному нефу в сторону купола и едва не подпрыгнула, услышав голос Кэллума в своей голове.

– Тебе надо идти к лестнице.

– А мы не могли бы сначала постоять под центром купола? Было бы здорово еще раз увидеть тебя прямо передо мной.

– Позже. К тому же мы все равно не можем это сделать – там как раз сейчас идет служба.

Я посмотрела вперед и увидела, что он прав. Вокруг центральной звезды на полу стояли стулья, на которых сидели люди, рядом с ними стоял священник.

– Хорошо. Давай тогда поднимемся по лестнице. Но я не смогу пройти на самый верх купола – кассир сказал, что он закрыт.

– Думаю, нам не стоит об этом беспокоиться – я сумею незаметно провести тебя туда. Иди в сторону вон той женщины в красном.

Идя в сторону женщины в красном, я видела вокруг себя призрачные фигуры в темных плащах, постепенно бледнеющие и исчезающие. Я повернулась, чтобы посмотреть на Кэллума, и заметила в воздухе очертания его фигуры, что-то вроде отражения в оконном стекле, полупрозрачного, призрачного.

– Я вижу тебя! – воскликнула я, сделав это слишком громко. – Ты это знал? – спросила я уже шепотом, перехватив неодобрительный взгляд проходящего мимо туриста.

– Я надеялся, что здесь все будет иначе. Наиболее сильным эффект должен быть на самом верху. – Он пытался говорить спокойно и невозмутимо, но я все равно слышала в его голосе воодушевленные нотки.

Мы подошли ко входу на лестницу, и я показала свой билет. На стене висело объявление, предупреждающее, что поднимающимся до самого верха купола придется преодолеть пятьсот двадцать восемь ступенек.

– Неужели ты не мог устроить свидание немного пониже? – пошутила я.

– Ну если я, по-твоему, не достоин некоторых усилий…

– Да иду я, иду, – засмеялась я.

– Я пойду вперед. Продолжай подниматься и просто не обращай внимания ни на какие барьеры. Увидимся на самом верху.

Ступеньки, ведущие на Галерею шепота, шли широкой спиралью и были очень низкими. Охваченная нетерпением, я перешагивала сразу через две, легко обгоняя плетущихся туристов. Казалось, эта лестница никогда не закончится, но в конце концов я все-таки добралась до коридора, ведущего на галерею. На несколько секунд я остановилась, чтобы посмотреть вниз, на красивый, украшенный мозаикой пол. Ее узор выглядел отсюда великолепно и был освещен длинными лучами солнечного света, льющегося из окон.

Отвлекшись от прекрасного вида, открывающегося внизу, и подняв взгляд на саму галерею, я потрясенно ахнула. На узкой каменной скамье, идущей вдоль ее края, сидели десятки призрачных фигур в длинных темных плащах. У большинства из них капюшоны были подняты, закрывая лица.

На мгновение меня опять захлестнул страх, и в голове мелькнула мысль, что мне не следует иметь ничего общего с этой странной, бесплотной толпой. Но затем я оглянулась и увидела некоторые из лиц, прячущихся за материей ближайших ко мне капюшонов. Это были самые обычные лица, и их обладатели смотрели на меня с недоумением и удивлением. Я улыбнулась девушке с темно-русыми волосами, которая показалась мне еще моложе, чем я сама, и она сразу же покраснела и потупила взор, но прежде чем успела спрятать лицо, я увидела, как ее губы дрогнули.

Туристы не видели ничего из этого. Когда они садились на каменную скамью, Зависшие скользили прочь. Мне надо было пройти мимо них, чтобы добраться до входа на следующий пролет лестницы, находящегося на противоположной стороне галереи. Когда я проходила мимо них, большинство отступали назад, к стене, но некоторые приветственно кивали.

Добравшись до Каменной галереи, опоясывающей основание купола снаружи, я почувствовала приятное дуновение ветерка и быстро огляделась по сторонам в поисках фигур в плащах, но их не было видно. Я задержалась здесь лишь до тех пор, пока не утихла боль в мышцах икр, а потом двинулась ко входу на лестницу, ведущую к Золотой галерее. Как и предупреждал брюзгливый кассир, продавший мне билет, вход оказался перегорожен барьером, на котором висело объявление, гласящее, что галерея закрыта. Я быстро огляделась по сторонам. Туристы любовались видом города, так что я быстро перемахнула через барьер и очутилась в прохладном полумраке начинающегося за ним лестничного пролета.

По опыту предыдущих визитов сюда я знала, что это самая необычная и пугающая часть подъема на самый верх – чугунная лестница со ступеньками, связанными друг с другом только по бокам, которая, изгибаясь, идет вверх между внутренним и внешним куполом и переплетается при этом с гигантской клеткой из толстых деревянных балок, держащих на себе всю конструкцию. От взгляда с этой части лестницы вниз начинала кружиться голова, поэтому я волновалась.

Мышцы моих ног возмущенно протестовали, когда я наконец приблизилась к самому верху купола и остановилась в маленьком помещении, где располагалось смотровое окошко, через которое далеко-далеко внизу прямо под ним можно было разглядеть звезду на полу – то самое место, где я стояла, когда впервые увидела Кэллума. Я подождала какое-то время, чтобы отдышаться, чувствуя, как колотится сердце в моей груди и как все мое тело пробирает нервная дрожь. Я попыталась убедить себя, что, возможно, не смогу разглядеть Кэллума по-настоящему, и сказала себе: не стоит впадать в разочарование, если из того, на что он рассчитывает, что бы это ни было, ничего не выйдет. Я отпила воды, поправила волосы и расправила плечи. Затем преодолела последние ступеньки – где-то с десяток – и, толкнув дверь, очутилась снаружи, где ярко светило солнце.

Когда глаза привыкли к яркому свету, я смогла обозреть панораму Лондона, лежащую передо мной, – здания, казалось, целиком состоящие из стекла, блистали в лучах солнца, Темза огибала огромное колесо обозрения «Лондонский глаз». Между всем этим и мною возвышались только золоченые чугунные перила. Я огляделась по сторонам – Золотая галерея была крошечной, миниатюрный балкон наверху купола, опоясывающий основание его башенки, на вершине которой установлены огромный шар и крест. Между каменной стеной и круговыми перилами было совсем мало места, и я сразу заметила, что у входа на галерею Кэллума нет, но разочарование в моей душе быстро уступило место надежде на то, что он стоит на противоположной стороне балкона, с которой открывается вид на восточную часть города.

Я робко позвала:

– Кэллум? Ты здесь?

– Я на другой стороне! – Мое сердце возликовало, и я едва успела осознать, что ответивший мне голос, такой знакомый, звучит теперь как-то иначе – но в чем именно заключается это различие, я смогла понять только потом.

Кэллум стоял возле обшарпанных древних перил и ждал меня. Я могла видеть любимого абсолютно ясно. Темный плащ лежал на каменном полу, на солнечном свету огонь в его глазах казался еще ярче. Я могла различить каждую складку его рубашки, каждый волосок на его голове, каждый мускул на его длинных сильных руках, которые были простерты ко мне, зовя в объятия.

Его красота и статность ошеломили мое сердце, и на одно странное мгновение меня охватила робость. Какая-то часть моего существа требовала, чтобы я осталась стоять на месте – достаточно далеко, чтобы верить, будто он осязаем, – и в то же время избежать разочарования, которое ждет меня, когда я обнаружу, что не могу коснуться его. Но тут я посмотрела в его глаза и была сражена любовью, которую увидела в них. Я не могла устоять перед искушением – и, сделав шаг к нему, подняла руку, чтобы погладить его лицо.

Меня словно ударило электрическим током, когда я коснулась – по-настоящему коснулась — упругой кожи щеки. Я чувствовала ее тепло, ее очертания, а потом ощутила, как его лицевые мышцы движутся под моими пальцами, когда он улыбнулся и, подведя мою руку к своим губам, Кэллум поцеловал меня в ладонь.

Я не могла сказать ни слова. Я положила другую руку ему на грудь и почувствовала, как бьется его сердце – так же быстро, как и мое. Он посмотрел мне в глаза и внезапно притянул к себе. Я растаяла от удовольствия. Он был куда лучше, он был чем-то намного, намного большим, чем я когда-либо представляла себе в мечтах. Его сильные руки обнимали меня крепко-крепко, а потом на секунду оторвали от земли.

– О Алекс, я едва могу в это поверить! Нам удалось! – воскликнул он, касаясь губами моего лба.

Я изумленно отстранилась.

– О, я могу еще и слышать тебя! По-настоящему, а не только в моей голове.

Он снисходительно улыбнулся:

– Теперь я весь твой. Мы можем говорить, сколько пожелаешь.

– Вообще-то разговоры с тобой стоят в моем списке первоочередных дел отнюдь не на первом месте. Вот что – вот что – я хотела сделать с того момента, когда увидела тебя в первый раз, – сказала я и, положив руки на его затылок, притянула лицо любимого к своему. Теплые губы встретились с моими: мне хотелось, чтобы этот поцелуй не закончился никогда.

– Этого стоило ждать, – прошептала я, когда наши губы наконец оторвались друг от друга и я прижалась щекой к его груди.

– Правда? – спросил он. – Знаешь, я ведь понятия не имею, насколько опытен в таких делах. Я не хочу тебя разочаровать.

Я быстро подняла голову. Он смотрел на меня так открыто, так искренне, что мне показалось – еще немного, и мое сердце разорвется от любви. Его глубокие голубые глаза горели страстью.

– Я не представлял, что смогу любить тебя еще сильнее, чем уже любил, но держать в объятиях, целовать в губы… я не могу поверить, что мне привалило такое счастье. – Он прижал меня к себе еще теснее, и я ощутила под тонкой рубашкой выступающие мышцы его груди.

– Поверить не могу, что мы едва не потеряли друг друга, но это того стоило – ведь теперь мы обнаружили, что можем по-настоящему любить. – Я легко провела рукой по его бицепсу, затем по предплечью под локтем, по пояснице. Все в нем было самим совершенством. Кэллум поцеловал меня в макушку, потом задумчиво погладил мои волосы. Я затрепетала от наслаждения.

– Если вдуматься, – тихо проговорила я, – то вполне может быть, что Кэтрин оказала нам услугу. Если бы не ее вмешательство, мы бы могли провести остаток жизни, всего лишь глядя друг на друга в зеркало. – Я отклонилась назад, чтобы видеть его лицо. – Так я могу узнать о тебе куда больше. – Я прижала руку к его пояснице и снова потянулась к крепкой груди.

– Так каким же образом это работает? – спросила я, положив голову ему на плечо. Я все никак не могла перестать прикасаться к нему, ощупывать мышцы рук и наконец-то ерошить его волосы.

Кэллум тоже неудержимо тянуло прикасаться и прикасаться ко мне, и он наклонялся, чтобы поцеловать меня каждые несколько минут.

– Честно говоря, я не знаю, но когда я рассказал Мэтью, что ты можешь видеть желтые ауры над головами людей, он, похоже, подумал, что, быть может, возможно и это. Когда ты увидела меня впервые – я стоял прямо под этим местом – тебе не понадобилось зеркало. Мы считаем, что в куполе собора есть нечто, концентрирующее нашу энергию, наше бытие, и на самом его верху это нечто выражено сильнее всего. А когда оно сочетается с действием твоего амулета – и, разумеется, с теми самыми крепкими узами, какие только могут существовать на свете, – тут он поцеловал меня еще раз, – получается вот такой результат. – Его лицо осветила короткая улыбка. – Во всяком случае, таково было предположение Мэтью, но, ей-богу, я не знал, верить ему или нет, и не хотел разочаровать тебя, если из этого все-таки ничего не выйдет, так что прости, что не предупредил.

Я провела пальцем по линии его подбородка, любуясь им.

– Я тебя прощаю. Это был лучший сюрприз из всех, которые могли бы быть. – Он сидел по-турецки на полу балкона, а я примостилась у него на коленях, и меня грели не только солнце, но и он. Мне хотелось мурлыкать, подобно довольной кошке. Я испытывала такую умиротворенность, какой не испытывала еще никогда.

– Знаешь, когда я впервые увидел твое лицо, то находился именно здесь, – задумчиво сказал он, наматывая на палец прядь моих волос. – Я часто сюда прихожу – это одно из моих самых любимых мест. Я обожаю стоять здесь и смотреть, как меняется свет, озаряющий город. Наилучшее время – раннее-раннее утро. – Я опять украдкой взглянула на его лицо – прекрасное во всех отношениях.

– Была вторая половина дня, и я насобирал много нектара. Я был здесь один, никого из остальных рядом не оказалось, и я стоял, облокотившись на перила, и смотрел на реку, когда в моем сознании вдруг возникло твое лицо. Я понятия не имел, как тебя отыскать, не знал даже, в каком из миров ты обитаешь – в твоем или моем. Ты была так прекрасна, что, думаю, я начал влюбляться в тебя уже тогда.

Я повернулась, чтобы посмотреть на его лицо, и увидела на нем выражение счастья. Мне никогда не надоест вид этого лица, особенно теперь, когда я могу целовать впадинку на его подбородке. Он был таким осязаемым, таким великолепным, и он любил меня. Мне хотелось остаться с ним здесь навсегда, но я знала – это невозможно. Я взглянула на часы и тяжело вздохнула – пора возвращаться домой. Я снова посмотрела на его лицо и увидела на нем такие же любовь, страстное желание и тоску, которые испытывала сама.

– Давай думать, – сказала я мягко, выпрямляясь. – Мне уже скоро надо будет идти, и нам нужно выработать план.

Мы стояли, обнявшись, глядя на озаренный солнцем Лондон, на сверкающие окна, на мягкий блеск реки, уходящей вдаль. Вокруг простирался город, живущий бурлящий жизнью, со своим неумолчным шумом, со своими бесконечными делами, не обращая ни малейшего внимания на нас двоих, стоящих наверху. На одной из ближайших крыш я заметила фигуру с альбомом для рисования в руках. Судя по тому, куда было обращено лицо художника, он, по всей вероятности, рисовал собор. Интересно, подумала я, будут ли изображены на его наброске две фигуры или же только одна?

Глядя на город, я почувствовала, как нежные губы снова целуют мою макушку, и блаженно прислонилась к груди Кэллума. Сейчас рядом со мной был парень, которого я могла и видеть, и касаться, и слышать, и обонять. Я принялась рассматривать и ощупывать его руку, которую крепко держала в своей, руку с длинными пальцами и гладкой твердой ладонью. Я поднесла ее к своим губам и нежно поцеловала.

– Как же нам теперь быть? – прошептала я. – Что мы можем предпринять?

– Понятия не имею, – прошептал он мне на ухо, – но, думаю, пытаясь, мы сможем получить немало удовольствия.

Я снова опустила глаза и увидела его запястье рядом с моим, наши одинаковые амулеты теперь находились бок о бок, их похожие друг на друга как две капли воды голубые камни сияли на солнце. Огонь в их глубинах горел еще ярче, как будто вместе они обладали большей силой, чем каждый из них поодиночке. Я знала, что никогда не сниму свой браслет и улыбнулась этой заманчивой мысли. Потом развернулась в кольце рук Кэллума, чтобы поцеловать его опять.


Возможные варианты | Маленькая голубая вещица | Эпилог Больница Гая