home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Прогулка

Хотя я и была измотана, большую часть ночи в моей голове лихорадочно роились мысли, и я ворочалась, заснув лишь тогда, когда начал брезжить рассвет. Когда я наконец проснулась, было уже слишком поздно, чтобы раздумывать над тем, что произошло, но я потратила время на то, чтобы принять душ и замаскировать мешки под глазами, и только потом села за стол и, чувствуя некоторую неловкость, прошептала его имя. Он появился мгновенно, и я с удовольствием ощутила покалывание, когда он подвинул свою руку туда же, где находилась моя.

– Доброе утро, – улыбнулся он. – Я уже начал гадать, не проспишь ли ты весь день. Я-то боялся, что явлюсь недостаточно рано, однако в моем распоряжении оказалось достаточно времени, чтобы хорошенько осмотреться. У вас приятный дом.

– Ты же не проходил сквозь родителей и брата, верно? – с напускной серьезностью спросила я, удивляясь тому, что могу шутить по поводу чего-то настолько странного и чудного.

– Не виновен, ваша честь, – рассмеялся он.

– Выходит, ты можешь проходить сквозь стены, как настоящий призрак?

– Да, могу, но чаще всего предпочитаю этого не делать. Так я чувствую себя немного более нормальным. Но зато это означает, что мне не нужно взламывать замки, чтобы прийти к тебе. – Он ухмыльнулся. – Собственно, я идеальный домушник. Вот только не могу унести награбленное с собой. Но, если хочешь, я могу рассказать, чем занимаются ваши соседи.

– Нет, не хочу! – воскликнула я.

Усевшись поудобнее, я окинула его взглядом. Он был одет точно так же, как и прежде, волосы так же небрежно взъерошены, кожа так же гладко выбрита.

– Возможно, мой вопрос прозвучит странно, но ты хоть как-то меняешься? Я имею в виду, растут ли твои волосы, есть ли у тебя еще какая-то припрятанная где-то одежда, нужно ли тебе что-то есть и вообще все такое?

– Это сразу куча вопросов. Короткие ответы – нет, нет и нет, но я подозреваю, что тебе захочется узнать больше деталей. Мы можем пойти куда-нибудь, где тебе не надо будет шептать?

– Хорошо, что напомнил. – Я тут же понизила голос. – А мне обязательно видеть твое отражение, чтобы слышать тебя?

– Думаю, нет.

– Мы могли бы пойти на улицу, но там я не смогу видеть твоего лица. – А это очень и очень досадно, добавила я про себя.

– Но ты, как мне кажется, все равно сможешь меня слышать. Так ли это важно, что ты не будешь меня еще и видеть?

– Просто мне легче верить, что ты настоящий, когда я могу воочию наблюдать, что ты здесь, со мной.

– У тебя есть маленькое зеркальце, которое можно положить в карман? Тогда ты могла бы выхватывать его всякий раз, когда захочется проверить, серьезно я говорю или нет. – Он уже поддразнивал меня.

– А мы сможем разговаривать во время ходьбы? – поинтересовалась я. – Ты в силах идти в одном темпе со мной, чтобы мы могли говорить?

– Возможно, сначала надо будет немного попрактиковаться. – Он поджал губы, и лицо его приняло задумчивый вид. – Но я не вижу причин, которые могли бы этому помешать. Навряд ли ты сможешь меня обогнать. – И он опять ухмыльнулся.

– Я выслушиваю достаточно подколок от своего брата, так что новые мне не нужны, спасибо большое!

– Тсс! – предостерег меня он. Я услышал какие-то шумы, доносящиеся из комнаты Джоша.

– Дай мне быстро перехватить что-нибудь на завтрак, и я найду предлог, чтобы отправиться на прогулку.

Родители уже сидели за столом, неспешно поедая воскресный завтрак и читая газеты. В распашное доходящее до пола окно лился солнечный свет. Похоже, сегодня будет погожий денек.

– Доброе утро, Алекс, – сказал папа, отложив газету, чтобы обнять меня. – Сейчас ты чувствуешь себя лучше?

Я замялась, не понимая, о чем он говорит, затем в моей голове раздался тихий голос:

«Вчера ты рано отправилась спать из-за головной боли, что, уже не помнишь?» – Я слышала, как он тихо смеется.

– Ах это! Спасибо, что спросил. – Я улыбнулась папе. – Сегодня у меня уже не болит голова.

– Насколько я понимаю, свидание с Робом прошло не слишком удачно? – спросила мама. – Куда он тебя отвез?

А я-то надеялась, что они уже об этом забыли. Сейчас все это казалось таким неважным. Я протянула руку к корзинке с хлебом и начала намазывать маслом ломтик багета с корицей, одновременно думая о том, как мне отвертеться от этого допроса.

– В «Старую ратушу» в Чертси. Он воображал, что облагодетельствовал меня, привезя в такое крутое заведение, и был немного удивлен, когда тамошний персонал поздоровался со мной.

– А, и ему это не понравилось?

– Нет, не понравилось, и боюсь, задало тон всему вечеру. – Я вздохнула и решила пойти напролом. – Ты не против, если мы вообще не будем об этом говорить?

– Конечно, не против, но… – начала было мама, но послышался глухой удар – это папа пнул ее под столом. – Нет. Совершенно. Это не наше дело. – Внезапно она проявила живейший интерес к своему завтраку. Папа быстро подмигнул мне, и я вздохнула с облегчением.

– Сегодня утром я собираюсь пойти в Уолтон, – сказала я, ставя тарелку в посудомоечную машину. И слишком поздно осознала, что это не очень-то разумное замечание.

– О, замечательно, – заявила мама. – Мне как раз нужно кое-что купить, так что, если хочешь, мы тебя подвезем. Заодно попрактикуешься в езде по многоуровневой парковке.

– Э-э, собственно говоря, я не планировала ничего покупать. Мне просто хочется немного побыть одной. – Мысленно я виновато сжалась, увидев, как они переглянулись. – Нет, со мной все в порядке, просто хочется прогуляться по берегу реки, только и всего. Пожалуйста, не делайте из этого трагедию. – Я захлопнула крышку посудомоечной машины и быстро вышла из кухни, чтобы они, чего доброго, не начали извиняться. Торопливо засунув самое нужное в маленький рюкзак, я сбежала по лестнице вниз. К этому времени мама и папа уже были в саду. На стоящей в кухне доске для записей я быстро нацарапала им записку, в которой сообщила, что обедать не приду: мне хотелось обеспечить себе побольше времени для беседы с Кэллумом.

Я двинулась по дороге, достав из рюкзака наушники для мобильника и надев их. Засовывая конец провода с вилкой в задний карман джинсов, я услышала смех Кэллума.

– Отличная мысль!

– Мне совершенно не хочется, чтобы люди думали, будто я свихнулась и иду по улице, разговаривая сама с собой.

– Правильно. Мне бы и самому не хотелось, чтобы тебя увезли в дурдом.

Его голос иногда прерывался, как будто он говорил в микрофон, но периодически отворачивался в сторону. Я старалась все время идти в одном и том же темпе, но делать это оказалось труднее, чем я думала. Покалывание в моей руке то появлялось, то исчезало.

Мы шли вдоль магистрали мимо полей, на которых выращивали кориандр, потом вдоль лебединого заказника. Лебеди вели себя очень странно, они издавали резкие крики и шипели на меня – а ведь обычно они не обращали на прохожих ни малейшего внимания.

– А куда мы, собственно, идем? – спросил он после того, как мы в быстром темпе прошагали где-то минут двадцать.

– Сейчас мы повернем, перейдем через мост, а дальше начнется прелестная пешеходная дорожка, идущая вдоль Темзы от Уолтона до Хэмптон-корта. Прогулка вокруг излучины и возвращение обратно по другому берегу должны занять несколько часов, особенно если мы на какое-то время сделаем остановку.

– Похоже, мне никуда не уйти от реки, – вздохнул он.

Я резко остановилась.

– Прости меня, пожалуйста, – я совсем забыла, что вчера ты сказал, что не любишь Темзу. Мы можем пойти куда-нибудь еще.

Последовала пауза, затем покалывание вдруг возобновилось, и голос в моей голове довольно громко сказал: – «…не останавливайся так резко без предупреждения. За это время я уже успел пройти полдороги».

Я невольно захихикала при мысли о том, как он шагает без меня.

– Извини. – Я с трудом удержалась от улыбки. – Я забылась.

Я вынула из кармана зеркальце и посмотрела на отражение. Волосы слегка ерошил легкий ветерок, но его слова вывели меня из грез:

– Ты что-то говорила, когда так внезапно остановилась?

– Ах да. Я и забыла, что находиться у Темзы тебе не с руки. Если мы сейчас повернем назад, то сможем пройти по полю для гольфа. Там будет лучше?

– Нет, пусть будет река. В моей истории она играет большую роль, так что мы вполне можем оставаться с ней рядом.

Мы двинулись, перешли Уолтонский мост и оказались вдали от автомагистралей на пешеходной дорожке, идущей по берегу. Вскоре стало очевидно, что хотя я и не могу видеть Кэллума кроме как в отражении, другие существа могут видеть его и без зеркал. Все собаки, утки и прочие птицы, попадавшиеся на нашем пути, похоже, были от него без ума: теперь я больше не удивлялась, что лебеди в заказнике так разволновались. Кэллуму то и дело приходилось отгонять с нашего пути различных животных, поскольку на меня они не обращали никакого внимания.

– Почему ты так им нравишься? – спросила я после того, как хозяин с трудом оттащил от Кэллума особо восторженного спаниеля.

– Сам не знаю, но они часто ведут себя таким образом.

– Возможно, нам лучше сойти с главной пешеходной тропы, тогда не придется иметь дело с таким количеством четвероногих и пернатых, – предложила я. – Если пройти вон по тому мостику впереди, сможем посидеть на острове Санбери Лок.

По правде говоря, у меня руки чесались снова достать из кармана зеркальце. Говорить с ним, как будто его голос звучит из наушников, было совсем неплохо, но впечатление будет в разы лучше, если я еще и смогу на него смотреть.

Остров Санбери Лок был замечательным местечком, если у тебя появлялась охота побыть в тишине и покое. Это длинный узкий остров, до которого можно было добраться только по пешеходному мостику, проходящему над частной плотиной с водосливом. В детстве мы часто приходили сюда, чтобы побегать вокруг лодочных сараев и поиграть в прятки в здешнем лесу. Большинство построек здесь оказались частной собственностью, но это отнюдь не мешало нам шнырять туда-сюда. Сегодня было воскресенье, так что предприятия малого бизнеса, размещающиеся в лодочных сараях, не работали, и поскольку с другого берега сюда не добраться, я полагала, что здесь будет царить тишина.

Мы прошли по пешеходному мостику и нашли тихую поляну, с которой открывался хороший вид на реку. На обоих берегах Темзы и вокруг нас на воде царила суета, но на острове было мирно и покойно. Я поискала в рюкзачке бутылку воды и, подняв глаза, увидела, что вокруг сидит примерно дюжина маленьких птичек. Я почувствовала себя как диснеевская Белоснежка.

– Знаешь, в каком-то смысле именно это в наибольшей степени и есть самое пугающее и чудное, – сказала я, взмахом свободной руки показывая на птичек.

– Я понимаю, это кажется немного странным. В Лондоне подобные вещи случаются реже. Наверное, к нам уже привыкли все городские голуби.

Мороз продрал меня по спине, но я постаралась говорить спокойно:

– Нас? – спросила я. – Значит, ты не один?

– Нет… Я провожу довольно много времени с моей сестрой Кэтрин.

Сестра. По своему опыту я знала, что с сестрами бывает нелегко иметь дело, но, по крайней мере, сестра – это не подружка.

– И как же получилось, что вы оказались в Лондоне?

– Я тебе все расскажу, но ты не против, если это будет позже? Это невеселая история, а я сейчас сижу на солнышке на прекрасном острове вместе с прекрасной девушкой, – парень замолк, и я почувствовала, как он гладит мои волосы, – и мне хочется думать о чем-то радостном.

– Что ж, по-моему, это логично, – согласилась я, трепеща при мысли, что он назвал меня «прекрасной». – Тогда… о чем ты хочешь поговорить?

– По правде сказать, я думал о том, что значение бесед слишком переоценено. Почему бы тебе просто не полежать здесь и не позволить мне гладить тебя по волосам? Я люблю это делать, люблю по-настоящему прикасаться к тебе.

Я легла на мягкую траву, повернулась на бок и прислонила зеркальце к небольшому камню. В нем я могла видеть его лицо, пока он нежно гладил меня по волосам, водя рукой по всей их длине. Он не следил за своим лицом, и оно было полно такой нежности, что у меня перехватило дыхание.

В солнечном тепле, ощущая прикосновение его руки, такое легкое, что это мог бы быть ветерок, я почувствовала, как мои глаза сами собой закрываются, и постепенно задремала. Я не могла проспать дольше нескольких минут, и как только мои глаза вновь открылись, посмотрела в зеркальце, но он уже не сидел рядом со мной. Я подняла зеркальце и, не вставая с места, начала с его помощью осматривать поляну.

Это была совсем небольшая прогалина в лесу, но она доходила до самой воды. Трава казалась свежей и яркой, и усеивающие ее полевые цветы колыхались под легким ветерком. Если не считать узкого прохода между деревьями, по которому мы сюда и пришли, поляна была со всех сторон окружена зарослями, которые делали ее совсем уединенной. А то, что место уже заняла я, наверняка отпугнет других любителей одиночества.

И тут я увидела его. Он стоял у самой кромки воды и вглядывался в глубину. Он выглядел сейчас таким прекрасным и таким беззащитным, его чудные голубые глаза были потуплены, длинные пальцы рассеянно расчесывали русую гриву. Я продолжала смотреть на него, наслаждаясь возможностью видеть его всего, с ног до головы. Меня объяла странная умиротворенность, и я поняла, что хочу, чтобы это никогда не кончалось. Я желала – нет, не просто желала – мне было необходимо – быть с ним, иметь возможность видеть его, говорить с ним, вызывать улыбку.

Возможно, он призрак из другого измерения, но он мой призрак, и мне ужасно не хотелось позволять ему опять пропадать из виду. На мгновение я подумала о девушках из класса и о том, что они говорили о своих чувствах к различным парням из нашей компании, но ни одна из них просто не могла чувствовать того, что сейчас чувствовала я, – такой глубочайшей веры в то, что он мой суженый, несмотря на все трудности, которые нас разделяли. Я любила его. Я почти испытала облегчение, когда наконец дала имя той странной смеси острой тоски и страстного, хотя и не понятного мне желания, которая, по правде говоря, владела мною с той самой минуты, когда я увидела его в соборе Святого Павла.

Я чуть не рассмеялась от осознания этого. Это любовь была виновата в том, что я так расстроилась, когда он вдруг пропал, в том, что Роб стал мне неинтересен, в том, что за несколько коротких дней перевернулся весь мой мир. Я никогда не верила в любовь с первого взгляда, но именно это со мной и произошло. С той самой минуты, как я увидела его в соборе, я принадлежала ему.

Я испустила умиротворенный вздох. Теперь мне нужно просто ждать, чтобы узнать, испытывает ли и он ко мне такое же чувство. Я бесшумно встала на ноги и подошла к нему со спины. Он все еще вглядывался в реку и не заметил моего приближения.

Внимательно проверяя все в зеркальце, я встала рядом с местом, на котором он стоял, совместила свой амулет с его амулетом, так что они оказались в одном положении, и почувствовала, как по моей руке пробежало уже хорошо знакомое ощущение покалывания. Задумчивость на его лице внезапно сменилась радостью.

– Привет! Ты проснулась. Я скучал. – Его улыбка растрогала мое сердце.

– Кэллум, не следовало позволять мне спать. Должно быть, тебе было скучно.

– Ты что, шутишь? Да это был, наверное, лучший день в моей жизни! – Он развернулся и попытался крепко меня обнять, но, разумеется, обнял лишь воздух. – Даже если у меня не получается тебя обнять, – сказал он, сияя, – я все равно не могу поверить своему счастью.

Я улыбнулась, внезапно ощутив смущение. Теперь, после того как я наконец смогла дать название своим чувствам, я нервничала. Как будет ужасно, подумала я, если он не чувствует ко мне того же, что и я к нему.

– И для меня этот день лучший в жизни, – призналась я, держа зеркальце так, чтобы видеть его реакцию на мои слова. Она была искренней, бурной, в ней не было даже намека на сдержанность – все его лицо просияло, голубые глаза засверкали в солнечных лучах.

– Правда?

– Что же здесь можно не любить? – спросила я беспечно, процитировав строку из песни и все-таки рискнув сказать это слово. Мое сердце наполнил ужас: наверное, он не чувствует того, что чувствую я, и я совершила жуткую ошибку. Я быстро опустила глаза в землю.

– Алекс, пожалуйста, посмотри на меня! – Его голос звучал хрипло и был полон чувства.

Я подняла зеркальце, так что наши лица оказались рядом. Внезапно я почувствовала надежду.

– Я не хотел пугать тебя и говорить что-то раньше, но сейчас… я вижу, у меня, быть может, все-таки есть основание надеяться… – Я устремила на него вопросительный взгляд. – Надеяться на то, что и ты можешь испытывать ко мне какие-то чувства. – Вид у него был открытый и доверчивый. – Я люблю тебя, Алекс. – И в это мгновение я почувствовала, что мое сердце наполнено до краев.

– Правда? – прошептала я, внезапно ощутив смущение.

– Я люблю тебя. – Он улыбнулся. – Я знаю, все это произошло слишком быстро, и не хочу пугать тебя, но это правда – я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – призналась я. – Я была твоей с той самой минуты, когда увидела в соборе. Просто я поняла это только сейчас.

– О Алекс, прошептал он, – ты не представляешь, что это значит для меня. – Я почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд, когда он погладил меня по волосам, и видела в зеркале, как он поцеловал меня в макушку. Как же мне хотелось тоже прикоснуться к нему. Но я отогнала от себя эту мысль, сосредоточившись на том, что у меня уже было. Его чудное лицо лучилось счастьем, мое было также полно восторга.

– Я никогда и не мечтал, что это может случиться, что это вообще возможно, – продолжал он. – Я был бы счастлив и сознанием того, что я люблю тебя, но знать, что и ты любишь меня, – это намного, намного больше, чем я заслуживаю.

– Как ты можешь такое говорить? С какой стати решил, что не можешь иметь кого-то, кто тебя любит?

На мгновение на его лице отразилась тревога.

– Это сложно, но я расскажу тебе все. Я знаю, что должен это сделать.

– Что бы ты мне ни рассказал, это не может быть более странным, чем то, что я пережила за последние дни. И моих чувств к тебе не сможет изменить.

Он немного расслабился.

– Надеюсь, так оно и есть. Но кое-что из того, что я должен тебе рассказать… довольно трудно понять.

Я постаралась придать себе такой уверенный вид, какой только могла:

– Я могу справиться с любой проблемой, если речь идет о тебе. Теперь ты это знаешь. Новым для меня стало только это чувство.

Его лицо рядом с моим в зеркале стало серьезно и печально.

– Ты уверена? Ты действительно хочешь узнать обо мне все?

Я сглотнула. От чего он пытается меня уберечь? Когда я это узнаю, пути назад уже не будет – я не смогу перестать вспоминать правду. Но я любила его и чувствовала, что мне необходимо знать о нем все. Я глубоко вздохнула.

– Я совершенно в этом убеждена. Расскажи мне все. Ведь ты все обо мне знаешь, посему это будет только справедливо. – Я попыталась улыбнуться, но почувствовала, что мои губы дрожат.

– Ну, что ж, тогда я начну, но прошу, прерви меня, если почувствуешь, что не можешь больше слушать. Я это пойму. – Его улыбка была такой же неуверенной, как моя. – С чего мне начать?

Но тут вдруг послышалась громкая музыка – мобильный зазвонил, заставив нас обоих вздрогнуть.

– Как не вовремя, – пробормотала я, взглянув на экран. – Это займет всего ничего. – Я открыла телефон. – Привет, Грейс.

Я изо всех сил старалась закончить разговор побыстрее, но это оказалось нелегко сделать, не показавшись грубой: обыкновенно мы с Грейс болтали по телефону часами. Кэллум вновь начал гладить меня по волосам, и я обнаружила, что пока он делает это, мне трудно отвечать. В конце концов я выключила телефон, пообещав ей рассказать обо всем, когда мы увидимся завтра. По ее голосу было слышно, что она огорчена. Раньше у меня никогда не было от Грейс тайн, но как объяснить все это? Будет гораздо проще оставить всю эту историю при себе. Но я пообещала, что искуплю свою вину перед ней утром.

– Это нечестно – так отвлекать мое внимание. Я совершенно не могла сосредоточиться на том, что говорила. – Я посмотрела на Кэллума, надув губы, и убрала телефон в рюкзачок. Он засмеялся и продолжил ласковое поглаживание. Но на этот раз его нежное прикосновение оказало на меня совершенно иной эффект – не прошло и нескольких минут, как я обнаружила, что у меня перехватило дыхание и пылают щеки. В этот миг я отдала бы все за возможность повернуться и почувствовать, как его руки обнимают меня.

Я открыла глаза и увидела в зеркале: он наблюдает за мной.

– Думаю, будет лучше, если ты прервешься, – задыхаясь, вымолвила я. – Мне кажется, это не доведет до добра ни тебя, ни меня.

– Возможно. Но сейчас ощущаю твою близость острее. Это не то же самое, как когда я дотрагиваюсь до кого-то в моем собственном мире, но теперь я чувствую соприкосновение с твоей кожей. – Он провел пальцем линию по моей руке, и я почувствовала легчайшее прикосновение.

– Ощущение стало сильнее, чем вчера. – Меня пробрала дрожь. – Как ты думаешь, почему?

– Это странно. – Он нахмурился – теперь я уже знала, что сдвинутые брови означают: он в глубоком раздумье. – Может быть, это оттого, что я все больше и больше настраиваюсь на твою волну. А может быть, дело в амулете. Будем надеяться, что так пойдет и дальше. Возможно, к Рождеству я смогу тебя поцеловать.

– Я тоже на это надеюсь, – прошептала я, все еще не решаясь взглянуть на него. При мысли о том, что когда-нибудь я смогу по-настоящему ощутить прикосновение его губ к моим, у меня опять перехватило дыхание. – Но только что, – твердо сказала я, – ты собирался ответить на кое-какие вопросы.


Кэллум | Маленькая голубая вещица | Зависнувшие