home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ТЕНЬ ТОПОРА

Слуга Ремуса принес письмо от Кейт. В нем содержалась ее просьба, и скорее приказ.

Мы ужинали в большом зале за длинным столом, за которым всегда находилось место для путников. Каждый день появлялся кто-нибудь со стертыми ногами, утомленный или голодный. О доброте адвоката Фарланда, который никому никогда не отказывал в приюте, знали все. Беседы за столом обычно были интересными, потому что, как говорил отец, за разговором услышишь новые вести. В кухне всегда висела солонина, у Клемента постоянно был запас пирогов. После своего сада матушка больше всего любила кладовую и кухню. Фактически одно помогало другому. Она сушила травы, смешивала их, экспериментировала с ними и радовалась результатам так же, как радовалась, вырастив новый сорт роз.

Было шесть часов, мы ужинали при широко открытых дверях, на дворе стояло раннее лето. Мы сидели за столом, когда вошел слуга и доложил, что человек у ворот хочет видеть отца.

Отец сразу поднялся и вышел. Он вернулся с мужчиной, который, судя по одежде, был священником. Отец выглядел довольным: он всегда радовался возможности проявить гостеприимство…

Гостя звали Эймос Кармен. Оказалось, что они когда-то знали друг друга, и возобновленное знакомство обоим доставило удовольствие. Эймоса Кармена не посадили за стол там, где обычно сидели посетители, ему поставили прибор рядом с отцом, чтобы они могли поговорить. Оба в одно и то же время жили в аббатстве Святого Бруно и хотели стать монахами. Эймос стал священником, а отец обрел семью.

Когда Эймос стал говорить об изменениях, происходящих в церкви, я увидела, что отец забеспокоился. И хотя он доверял всем сидящим за столом, были еще слуги, а в те дни так легко было выдать себя. Вызвать подозрение словом или делом в том, что ты не считаешь короля главой церкви, означало верную смерть. Отец поменял тему разговора, и я думаю, что гость понял, почему, ибо немедленно поддержал ее, и мы стали обсуждать применение трав, по поводу которых Эймос Кармен сделал матушке комплимент: ему понравилось, как использовались травы в пирогах, которые нам подавали.

Было необычно видеть матушку оживленной. Обычно она сияла, когда за нашим столом сидел ученый-садовод.

— Удивительно, — говорила она, — как мало используют цветы и травы, которые растут на лугах и в садах. Ведь они цветут, чтобы их собирали, они могут придать особый вкус блюдам. Примула и ноготки — замечательная приправа к пирогам и пирожным.

— Я вижу, — ответил с улыбкой Эймос, — что вам нет равных в искусстве кулинарии.

Матушка улыбнулась, и у нее появились ямочки на щеках. Ей приятнее были комплименты ее саду и хозяйству, чем ее внешности, хотя она до сих пор еще прекрасно выглядела.

Отец сказал:

— Она лучшая домохозяйка в Англии. Я брошу вызов любому, кто будет отрицать это. Ведь когда у Дамаск насморк и, кажется, ничто уже не помогает, ее мать дает ей сок лютика, выпив который, она начинает так чихать, что голова сразу прочищается. А я помню, когда у меня были волдыри на ногах, она вылечила их… это тоже был лютик, да?

— Да! — ответила матушка, — Действительно, травы, корни и цветы могут многому научить.

Так мы беседовали о травах, облегчающих боль и употребляемых в пищу. Во время этого разговора принесли письмо от Кейт.

Ее слуги в ярких ливреях были великолепны! По сравнению с ними наши выглядели незаметными. Одно послание было адресовано матушке и отцу, другое мне.

У нас считалось невежливым читать письма за столом. И для меня это было пыткой, ибо я сгорала от желания узнать новости от Кейт. Посланца повели на кухню, чтобы он подкрепился, хотя, как шутливо заметил отец, столь пышно разодетого человека следовало посадить во главе стола.

Разговор продолжался о цветах и овощах, которые, как считала матушка, скоро будут завезены в нашу страну. Матушка заметила, что ей, как и королеве Екатерине, очень нравятся салаты, но в отличии от королевы она не может послать во Фландрию или Голландию за необходимыми растениями.

— Говорят, собираются привезти фламандский хмель и развести его здесь, сказал Эймос Кармен.

— Да, да! — воскликнула матушка. — Я так хочу, чтобы как можно больше новых растений ввозили в нашу страну. Есть так много съедобных корней, например, морковь, турнепс. Это смешно, что мы не можем выращивать их здесь. Но мы будем. Ты помнишь, как к нам приезжал гость из Фландрии? — обратилась она к мужу.

Конечно, отец не забыл об этом.

— Ты, наверное, тоже помнишь, — продолжала моя мать, — что он хотел привезти эти съедобные корни нам. Они здесь очень хорошо приживутся. Почему мы должны быть обделены ими?! Как бы я хотела приготовить из всего этого салат и преподнести его королеве…

Она вдруг замолчала, вспомнив, что королева Екатерина, которая посылала в Голландию за овощами для своих салатов, уже мертва. Мы все умолкли. Я вспомнила, как король и Анна Болейн, одетые в желтое в знак траура, танцевали в день смерти королевы Екатерины. А теперь и сама Анна мертва, и Джейн Сеймур и ходят слухи, что король чрезвычайно разочарован новой супругой.

Казалось, невозможно говорить о чем-либо еще, чтобы не вернуться к событиям, о которых думали все.

Но мне больше всего хотелось уйти из-за стола, чтобы прочитать письмо Кейт.

«Я написала твоим родителям, чтобы они не препятствовали твоему приезду ко мне. Мне необходимо твое общество. Нет состояния более неудобного, унизительного и скучного, если оно не оживляется приступом физической боли, чем беременность. Клянусь, больше этого не случится. Я хочу, чтобы ты приехала и пожила у меня. Ремус согласен. Фактически он даже хочет этого. Он так радуется мысли о ребенке и так гордится собой (в его-то возрасте!), что терпеливо сносит все вспышки моего раздражения. Я не знала, что мне делать, чтобы рассеять эту скуку и облегчить мучения, и вдруг подумала — Дамаск! Ты должна немедленно приехать и остаться до рождения ребенка. Это несколько недель. Не приму никаких отговорок. Если ты, не приедешь, я никогда тебе этого не прощу!»

Вошел отец. В руке он держал письмо от Кейт.

— Ручаюсь, — сказал он, — ты знаешь уже суть дела.

— Бедная Кейт, — ответила я. — Думаю, она не предназначена рожать детей.

— Дорогая моя, но это удел каждой женщины.

— Каждой женщины, кроме Кейт, — возразила я. — Ну, так ехать мне?

— Тебе решать.

— Значит, ты разрешаешь?

Он кивнул, смотря на меня насмешливо и нежно. Впоследствии мне хотелось знать, предчувствовал ли он что-то.

— Я не хочу оставлять тебя, — сказала я ему.

— В положенный срок птицы покидают гнезда.

— Это будет ненадолго, — уверила я его. На следующий день Эймос Кармен уехал, а я занялась приготовлениями к отъезду. Я впервые покидала наш дом. С отвращением я смотрела на свою одежду. Я понимала, что мои платья будут выглядеть очень скромными в великолепном особняке Кейт.

Мне нужно было проплыть на барке вверх по реке около десяти миль, там меня встретят слуги Ремуса. Я возьму с собой двух служанок. Том Скиллен будет править баркой. Потом мой багаж погрузят на вьючных мулов и лошадей, которые доставят меня в замок Ремуса.

Я очень волновалась, хотела поскорее увидеть Кейт. Без нее и Кезаи, какой она была в былые дни, жизнь шла однообразна и скучно. Тогда был еще и Бруно. О нем я тосковала больше всего и часто спрашивала себя, почему. Он казался таким далеким, и у меня возникала мысль, помнит ли он вообще о моем существовании. Но я не менее, чем Кейт, чувствовала огромное влечение к нему — у Кейт это выливалось во властное желание иметь его около себя, а у меня — во что-то вроде благоговейного уважения. Кейт требовала внимания, а я была рада хотя бы видеть его. Я довольствовалась крошками, падающими со стола богача, а Кейт сидела за ним, наслаждаясь трапезой.

Накануне моего отъезда опять появился Эймос Кармен. Я случайно наткнулась на них с отцом. Они стояли у каменного парапета у реки и о чем-то горячо спорили.

— А, вот и Дамаск. Подойди, дочка, — позвал отец. Я взглянула на них и сразу поняла, что они чем-то озабочены.

— Что случилось? — вырвалось у меня.

— Этой девочке ты можешь доверить свою жизнь, — сказал отец.

— Батюшка! — воскликнула я. — К чему эти слова?

— Дитя мое, — ответил он, — мы живем в опасное время. Наш гость уедет уже сегодня. Но я советую тебе даже не упоминать о том, что он приезжал к нам.

— Хорошо, отец, — пообещала я.

Они спокойно улыбались, а я была так взволнована предстоящей поездкой к Кейт, что почти сразу забыла об их словах.


* * * | Чудо в аббатстве... | * * *