home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Глава 12

- Падаль... – Иван пристукнул ладонью по столу. – Вишь, что удумали. Послов заслали, а сами с заднего двора. Небось рассчитывали, что мы с перепугу в ножки им поклонимся. Тати, как есть тати...

После застолья, Федора с дитем отправилась с дитем к Александре, ну а мы, потихоньку прихлебывая хмельное, перешли к делу.

- Так и есть, государь... – я сам плеснул в стопки великому князю и его сыну арманьяка. – Но очень сильно просчитались. Я уже отписал государю Франциску, что Ганза, по сути, объявила ему войну, да послал пленников для подтверждения. Все их суда и все товары у нас и союзных нам государствах будут немедля конфискованы, а буде ерепенится начнут, получат военный ответ. Думаю, на этом, Ганзе пришел окончательный конец. За сие не грех и выпить?

- Верно, не грех... – великий князь кивнул и взялся за чарку.

Иван Молодой тоже живо цапнул стопку, но при этом мимолетом оглянулся на пустое кресло, на котором раньше сидела Федора. Я про себя довольно улыбнулся. Крепко Федька держит в своих лапках муженька, ой крепко. А вообще, парень мне нравится. Тихий, спокойный, лишнего слова не скажет, в если скажет, то только по делу. К отцу относится с искренним уважением, но без раболепства и лести. И как выяснилось, толковый вояка. Верней, полководец. Недавно со своей тверской дружиной ходил на Литовское княжество, да выписал им по первое число: оттяпал пару городков, да добрый кус земли. Причем малыми силами и без особых потерь. И самое главное, крепкий и здоровый, без малейших следов подагры, от которой в реальной истории помер. Якобы от нее, как было в действительности уже никто не знает. Но это дело такое, при случае, опять Августа ему подсуну для тщательно осмотра. Перестраховаться не мешает, у меня на княжича великие планы.

Великий князь выпил, крякнул и полез серебряной ложкой в блюдо с икрой. Иван Молодой подождал пока он закусит и спокойно сказал:

- Но сие не значит, что ганзейские так быстро угомонятся. Стоит ожидать еще пакостей.

- Стоит, еще как стоит, – я одобрительно кивнул. – Привез с собой полоняника важного. Много чего рассказал о планах пакостных.

- И еще расскажет... – На лице Ивана появилось жесткое выражение. – Завтра заберут его у тебя люди Старицы для дознания. А опосля, поговорим по душам с послами. И да... знаешь небось уже, пожаловали гости от королуса... как там его... Едигера Британейского, вроде. Через седмицу в Москве будут. А брат мой, Франц, как с ним? Что скажешь?

«Правильные вопросы задаешь, Ваня... – подумал я про себя. – Очень правильные...»

И невозмутимо ответил.

- Сильная и богатая страна. Остров большой в море. Государю они Франциску не враги, но и не друзья. Скорее соперники. С Эдуардом Британским европейские государи считаются, но особо не жалуют. Ценят как союзника против кого потребуется, но не более. У него в Европе только один городишко остался, Кале называется, но это ненадолго. Вернем и этот. Что скажу? Чем больше торговли, тем лучше для Руси. Послов надобно обласкать, разрешить торговать, но, только через нашу с тобой кумпанию. Никаких факторий и представительств, пусть торгуют по общим для сторонних купчин правилам. Ибо от них, как от Ганзы, ничего хорошего ждать не стоит. Гладко стелют, а жестко спать придется. Тут главное понимать, что ты им больше нужен, чем они тебе. От того и отталкивайся государь.

Ну а как? Дать бриттам от ворот поворот будет несусветной глупостью. Во-первых, они сразу поймут, кто стоит за отлупом, а во-вторых, русичи тоже не дураки, подозревать начнут, что мы конкуренции боимся. И вообще, полностью монополизировать рынок не получится. Как я уже говорил, чем больше торговли – тем Русь богаче. Выделить свой сегмент рынка островитянам, да держать в ежовых рукавицах – будет самым правильным. А ежели станут наглеть, никогда не поздно поставить на место.

- Понятно, – великий князь кивнул. – Ввел тебя в Думу, зятек, на днях будем сей вопрос обсуждать. А что насчет... – Иван замолчал и посмотрел на меня.

- Вопрос практически решен... – я сразу понял, о чем тесть ведет речь. – Государь Франциск уже публично признал тебя равным себе, помазанником божьим. За кайзером Великой Священной Римской империи, Максимилианом, тоже дело не станет, я имел личную беседу с ним. Есть нюансы, но не особо существенные, вполне решаемые. В подробностях доложу позже. С Эдуардом Британским, как раз появился повод подружиться и поставить вопрос ребром. Вот это все основные игроки на европейской арене. Мнение остальных не столь важно. Но есть одна закавыка. Сей момент должны одобрить в Риме. И только сие одобрение, сделает признание полным и всеобъемлющим.

- И чего хотят? – великий князь нахмурился.

- Представительство папского престола на Руси и евхаристического общения между католичеством и православием. То бишь, признания друг друга на равной основе.

- Представительство? Общения? Признания? – великий князь тяжело на меня посмотрел. – Не бывать тому. Наши церковники на дыбы встанут, да еще народ подымут.

- Быстро обещается, но не скоро делается... – неожиданно высказался Иван Молодой.

Отец свирепо на него уставился.

- Ты сам понимаешь, о чем молвишь? С песьим престолом разговоры разговаривать?

Я поспешил вмешаться.

- Есть три способа решить эту проблему.

- Говори...

- Первый – попросту пропустить мимо ушей требования папского престола. Франциск и Максимилиан признают, для начала хватит. Они достаточно сильны, чтобы не обращать внимания на Рим. Да, естественно, папа публично выразит свое несогласие, но со временем, мы найдем способ с ним договориться. Второй способ – как верно упомянул княжич Иван, надолго затянуть дело, обменяться посольствами, наобещать с три короба, добиться уступок, самому чуток уступить, а потом, со временем, благополучно похерить обещания. И третий, самый быстрый...

Иван, не отрывая от меня глаз, нашарил на столе рюмку и влил ее в себя.

- Просто-напросто купить всех в Риме с потрохами... – закончил я. – Есть у нас там свои люди из кардиналов, которые возьмут мзду и продавят вопрос. Папа сейчас в деньгах нуждается, весь в долгах как в шелках. Так что никуда не денется.

- Мзду, мзду... – возмущенно буркнул великий князь. – За свое, законное, еще и мзду? Эти столько затребуют, что без штанов останемся. А как обманут, псы? Назад уже не истребуешь.

По Ивану было видно, что такое решение его очень заинтересовало, но природная прижимистость не давала сразу это признать.

- Ну и сколь стоить будет? – великий князь наконец поборол в себе жадность. – Мехами тут не отделаешься, небось злато и серебро просить будут.

Я сделал паузу и заговорил только тогда, когда Иван начал свирепо кривить физиономию.

- Отчего же, меховая рухлядь тоже сгодится. Допустим, часть мзды оплатим пушниной, но без монеты тоже не обойдется. Думаю, уложимся в триста тысяч флоринов. Это примерно десять пудов серебра. Сколько в золоте – не скажу, считать надо.

- Чево? Десять пудов? – Иван замахал руками. – А не подавятся? Тьфу, христопродавцы окаянные...

- За такое дело, это немного, государь... – я встал, взял лежавший на полу рядом с нами увесистый ящик, отодвинул в сторону посуду и поставил его на стол.

- Да откуда у меня столько? – продолжил по инерции кипятиться великий князь. – Нету и точка.

- Есть... – я открыл крышку и достал из ящика матово отблескивающий под светом масляных ламп слиток и положил его перед Иваном. Обычный слиток серебра, толщиной и шириной в пять сантиметров, а длиной в пятнадцать. Я в своей прошлой жизни слитки драгоценного металла видел только в кино, вот по примерному подобию и приказал отлить. Весит около килограмма.

- Это что такое? – князь быстро цапнул кусок металла и взвесил его на руке. – Никак серебро?

- И золото, государь... – я положил перед ним второй слиток.

- И сколько его? – Иван привстал и заглянул в ящик. – А где еще?

- Едет с караваном, – спокойно ответил я. – Серебра пять пудов и злата полпуда. А эти я для показа взял. Все из твоей земельки добытое. Все, что пока успели достать. Мои рудознатцы глаголют, что серебра с этого месторождения возьмем около трехсот пудов, не меньше. С золотом гораздо хуже, его мыть по ручьям приходится. Но это только начало. Будут еще месторождения, и гораздо богаче.

- Ну да, ну да, отписывали приказчики, что вынаешь из землицы скарбы... – Иван, любовно поглаживая слиток, с прищуром посмотрел на меня. – Триста пудов, говоришь? Дык, мои только две трети, зятек?

- По договору только половина будет, батя, – я широко улыбнулся. – Это ты что-то путаешь.

- А не многовато? Кожный объегорить норовит... – с напускной злобой пробормотал великий князь. – Ну давай, дальше хвались, вижу еще чегой-то припас...

- Припас, припас... – я брякнул на стол несколько мешочков с разными каменьями. – Но все это не самое главное. Главное – вот, – и последовательно выложил еще несколько слитков.

А потом, добавил еще пару металлических полос.

- Медь, олово, свинец, – безошибочно определил Иван Молодой. А потом, царапнул засапожником железную полосу и уверенно заявил: – Железо. И доброе!!!

- Разбирается... – с усмешкой прокомментировал великий князь. – Почитай, лучше, чем в государственных делах.

- Добрые знания, – сдержанно похвалил я. – Государь обязан разбираться во всем. Так вот, сие добро главная ценность. Железо – оружье, свое, не покупное. Медь и олово – это бронза, бронза – пушки. А будут пушки, загоним ворогов на небеси, ни одна тварь не пикнет...

В общем, уехали от меня гости дорогие далеко за полночь. Хотя все обсудить так и не получилось. Но это дело такое, успеем. Я планировал еще с Федорой пообщаться по душам, но не сложилось.

Проводив гостей, наведался в детскую.

- Княже... – перепуганные мамки, Дунька и Манька, обе как на подбор, гренадерской стати дебелые девки, с перепугу попадали на колени.

- Да тише вы, дурищи! – прошипел я и ткнул пальцем в просторную люльку, где тихонько посапывали сыновья. – А чего вместе положили?

- Дык... – торопливо зашептала Маняша. – Тока разъедини, такой ор подымают, прям страсть. Уж не гневайся, княже. Переложить?

- Я тя сам переложу! – я погрозил ей кулаком. – Пущай спят.

После чего побрел в спальню ложиться, а там неожиданно обнаружил в постели еще одну сладкую парочку, Сашку с Забавой. Было заподозрил разврат, но не обнаружил даже его следов, дамы мирно спали каждая на своей половинке. Видимо, моей второй зазнобе челядь по незнанию не подготовила достойных покоев, вот девы и устроились вместе.

- Вот те раз. А мне кудой? – я почесал затылок, подумал, потом быстро разделся и осторожненько втиснулся посередине.

И тут же, как по сигналу, Сашка и Забава развернулись, прижались и быстренько устроились на моих плечах. Да еще ноги закинули.

«Может похоти предаться? – неспешно подумал я. – Так это опять уговаривать придется. Не, лениво. Пусть их, хоть отдохну...»

И неожиданно быстро заснул.

А вот утреннее пробуждение, ну никак на доброе не смахивало.

Сначала сквозь сон послышался чей-то громкий шепот, а потом, вдобавок меня стали дергать за ногу.

Вот тут я уже окончательно проснулся, недоуменно уставился на Ванятку, застывшего возле постели, и спросонья рявкнул.

- Вконец охренел, щенок? Тебя куда принесло?

- Сир, молю, не гневайтесь... – горячо зашептал паж. – Тут такое дело... Боярин Старица прибыли... Дело важное...

- Что случилось, Вань? – во сне зашептала Александра.

- Спи... – я осторожно высвободился из объятий, встал с постели и на ходу накидывая поданный Ваней халат вышел из спальни.

Старица уже стоял под кабинетом.

- Зрав буди боярин... – я зевнул и крепко его обнял. – Ну и какого тя, с самого рання принесло?

- Не гневайся, Иван Иванович... – Старица с пасмурным лицом отстранился. – Не по доброму делу я к тебе. Феодора Ивановна занемогла...

- Чего? – я моментально окончательно проснулся. – Чем, когда?

- С рассветом ей худо стало. Все из себя выблевала, даже воду принимать не может. Наших лекарей к себе не подпускает, велит твоего прислать.

- Ваня, живо Августа на ноги. Пусть собирается. Твою же мать! Отравили? Кто?

- Ежели не был ей отцом, на тебя подумали бы... – сурово ответил Старица. – Ужинала у тебя ведь. А дома пищу не принимала, тока пила. Вся ее челядь уже повязана. Мои дьяки ведут дознание. Но пока ничего путнего. Запираются.

- А как государь и княжич?

- Все хорошо, здравы. Но... – боярин с досадой махнул рукой. – Свирепы аки звери лесные, грят ежели не дознаюсь кто... не сносить мне головы...

- Значит не у меня отравили, – сделал я вывод. – Ибо ели все вместе, одно и то же. А в своем поваре я уверен. Так, жди. Сейчас облачусь и поедем...

Через час я уже стоял у ложа Федоры. Выглядела она краше в гроб кладут, бледная как смерть, губы искусаны, скулы заострились. Но в глазах бушевала свирепая злость.

- Как ты, Федюнюшка?

- Сир... – медикус взял меня под локоть и подтолкнул к двери. – Настоятельно прошу, покиньте покои. И вы тоже! Немедля...

Шепча дикие проклятья, я вышел из спальни. Ну суки... на куски живьем попластаю невзирая на лица...

Иван Молодой, обхватив руками голову, сидел на лавке рядом дверью. Откуда-то из соседних комнат слышался грозный рык великого князя.

Я сел рядом и приобнял зятя.

- Не кручинься. Все будет хорошо. Август лекарь знатный.

Иван молча всхлипнул.

- Воды теплой побольше!!! – неожиданно завопил из спальни медикус. А потом сам высунулся, подал мне изящный серебряный кувшин и часто зашептал. – Видите, сир, белый налет на горлышке? Здесь отрава была...

После чего скрылся обратно.

- Что тут? – в горнице появился великий князь. В кафтане нараспашку, поверх исподнего. – Не молчите, ястри вас в печенку!

- Питье было отравлено... – я показал ему кувшин.

- Кто готовил?!! – заревел медведем Иван на Старицу. – Чем там твои дьяки занимаются?!! Дармоеды, мать вашу...

- Сейчас... – боярин кивнул и выбежал из комнаты. Через несколько минут вернулся и четко отрапортовал: – Кухарка Меланья, настой шиповника на цветочном меду. Ночное питье, всегда перед сном подавали. Уже на дыбе...

- Ты пил его? – быстро поинтересовался я у Ивана Молодого.

- Нет! – тот замотал головой. – Только Федюнюшка. Мне не по нраву солодкое, а она полюбляла.

- Что-то тут не сходится... – великий князь дернул себя за бороду. – Бабка Меланья и мне готовит. Но то дело такое, мало ли что...

- Божится, что не она, – осторожно встрял Старица. – И есть еще... Питье относила... – он замолчал и потупился.

- Говори! – яростно заорал Иван.

- Княжна Елена... – выдавил из себя Старица. – На кухне у бабки стряпать училась, да сама вызвалась.

- Да что ты несешь, дурень? – зарычал великий князь. – Совсем страх потерял? Незаменимым себя почувствовал? Не мели ерунды, тяни жилы из бабки! – а потом, сбавив тон, обратился уже ко мне. – Глупость же, Ленка с Федорой не разлей вода. Лучшие подруженьки. Да и сама невестка, как дочь родную ее приняла.

Меня кольнула догадка. Все сходится. Елена дочь Палеологини, уже взрослая, девять-десять лет ей, если не ошибаюсь. А мать в ссылке, по милости Феодоры. Так что могла и отомстить.

- А у матери бывает? – как можно спокойней, поинтересовался я.

- Нешто я зверь?.. – князь насупился. – Отпускал. Давеча ездили... – потом осекся, круто развернулся и вышел из горницы, на пороге бросив: – Сейчас... я сам...

Через полчаса из спальни появился Август и вытирая руки полотенцем, устало сказал:

- Хвала деве Марии, пока обошлось. К счастью, контесса постоянно принимала противоядие, что я ей оставил. К тому же, доза яда была очень большая. Организм сразу взбунтовался и отторгнул его. Но полное выздоровление будет долгим...

- Черти и преисподняя!!! – я не удержался, подскочил к обер-медикусу и крепко обнял его, и закрутил вокруг себя. – Проси, чего хочешь, лекарская твоя душа!

- Отпустите, сир... – сипло прохрипел Август, болтая ногами в воздухе.

- Ну что там? – в горнице опять появился великий князь.

- Обошлось, – дружно ответили мы с Иваном.

- Слава тебе Господи! – государь широко перекрестился, и поманил нас. – Ежели так, пойдем пропустим по маленькой, во здравие рабы божьей Феодоры, значится. Чегой-то перетрухал я, прям озноб бьет.

А потом, спокойно бросил Старице.

- А ты чего стоишь? Бабка это, больше некому. Пытать клятую, пока не признается. А потом удавить по-тихому. Выполняй.

Отвел нас в небольшую каморку при своем кабинете, усадил в кресла и разлил по чаркам даренный мной арманьяк. Сам молча выпил и сразу же снова подлил себе.

- Говори, батя, что хотел сказать... – сверля отца взглядом, неожиданно жестко поинтересовался Иван Молодой.

Великий князь еще раз выпил, отшвырнул стопку в угол и зло сказал:

- Не причем здесь Ленка. Все та, сука греческая...



Глава 11 | Страна Арманьяк. Князь Двинский | Глава 13