home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13

Глава 13


- Так кто, все-таки, яд подложил? – Иван Молодой даже не прикоснулся к выпивке.

- Тебе мало того, что я сказал?.. – великий князь неприязненно зыркнул на сына.

- Государь... – я в очередной раз поспешил вмешаться. – Я не сомневаюсь в твоих словах. Но тоже хочу знать, кто исполнитель. Дабы быть уверенным, что злодейство не повторится.

- Марья... нянька Ленкина... – нехотя выдавил из себя князь. – Встретила по пути, когда та кувшин несла, да тайком подсыпала яду. Елена заметила неладное, но та отбрехалась. Нет бы дуре, набат поднять, так поверила. Ну дите, что с нее возьмешь. А Марья та, верна гречанке как пес. Сбежала сука ночью. Но уже приказал розыск учинить. Далеко не уйдет.

Что-то в словах князя для меня не сложилось. Почему тогда он приказал убить стряпуху? Дабы не наводить тень на дочь? Но она и так невиновная. Спорю, эту Марью, тоже удавят где-нибудь по-тихому, без особой огласки. А потом мне доложат, мол, призналась во всем, злодейка. Н-да... как бы не сама княжна Елена яд подсыпала. Только в этом случае все сходится. Опять же, мотивация девочки тоже понятная. Да и хрен бы с ней, княжной той, не хочу крови детской, но как исключить подобное в будущем? Ну и что делать? Во всяком случае, пока не стоит князя дожимать, дабы не озлился. А со временем, все расставлю на полочкам и найду способ обезопасить Федору.

- А подобное боле не повторится... – истово продолжил великий князь. – Слово мое вам в том.

Судя по лицу Ивана Молодого, он тоже не поверил отцу и уже было собрался высказаться, но я его опередил.

- Не сомневаюсь в твоих словах, государь. Так оно и было. А княжну не ругай, невиноватое дите.

И быстро стрельнул взглядом на княжича, приказывая не буянить. Тот все понял верно и смиренно сказал отцу.

- Не гневайся государь. Как не верить тебе. А с гречанкой надобно решать. Не угомонится никак.

- Решим с сукой... – отмякнув лицом, пообещал Иван. – Ладно, по последней и хватит с хмельным. Дел накопилась прорва. А, пожалуй, соберу-ка я Думу. Заодно и отвлечемся от дурных мыслей. Но пока о случившемся никому. Дело семейное, в семье и останется. Поняли?

Суть да дело, мы еще немного выпили, после чего я испросил разрешения перебазировать Федору ко мне домой. Иван Молодой не возражал, но его отец, великий князь, было встал на дыбы, даже успел обвинить меня в недоверии. Правда, быстро угомонился, когда Август категорически заявил, что полного излечения он сможет добиться только у себя. Племяша Федора не отдали, оставили в дворце, под присмотром княжича и его личных дружинников.

Федору скрытно переправили в закрытом возке и поместили в отдельных покоях, с доступом туда только меня, Августа и Лизетт, которая так и не покинула свою госпожу и уже полностью обрусела, даже выучилась болтать на русском, как на своем родном. А местному персоналу запретил и близко подходить.

Когда вся суета закончилась, я присел рядом с Феодорой на краешек кровати.

- Ну ничего, Федюнюшка, не кручинься, воробушек. Переживем и это...

- Никуда не денемся, тятенька... – Федька скривилась и быстро села, ловко подбив подушку себе под спину.

- Куда, а ну ляг назад... – я слегка подохренел от такой-то метаморфозы. Еще мгновение назад умирала, разговаривать напрочь отказывалась, только страдальчески хрипела, а тут...

- Есть хочу! – хищно заявила Федька, пропустив мои увещевания мимо ушей. – Бульончика из рябчиков крепкого, да расстегайчиков горячих, чтоб жаром пыхали, тока из печи. И солодкого! Печенья в меду, али еще чего подобного. О! Пусть Себастьянка миндальных пирожных сотворит немедля!

- Это что за нахрен? – я растерянно оглянулся на Августа и Лизетт.

Камеристка и лекарь немедленно состроили виноватые рожи и быстренько отступил к двери.

И вот тут до меня наконец дошел смысл происходящего.

- Ах вы лиходеи... Да я, вас поганцев, поголовно перепорю, не взирая на лица...

- Тише, тише, тятя... – Федора ухватила меня за руку. – Невиноватые они...

- Так тебя не травили, выходит?

- Травили... – мрачно кивнула дочь. – Еще как. Только я дура, что ли, травиться. Давно подозревала змею ту мелкую. То как гадюка шипела, а тут дружиться наладилась, хоть к ране прикладывай. И глаза бегали, когда питье принесла. Ну я порошка, что мне Август оставил, сыпанула в кувшин, а как осадок белый выпал, сразу поняла, что отрава. Ну и пришлось изображать...

Август довольно закивал.

- Верное средство для проявления ядов. Сам составлял. Почти на все действует.

Я погрозил ему кулаком и поинтересовался у Федьки.

- А муж?

- Ваня знает... – Федора улыбнулась. – И меня поддержал.

- Ястри вас в печенку... – я невольно выругался, с доброй толикой восхищения. Нет, а хорошо ведь сыграли, ироды. За чадо свое не говорю, она с детства лицедей отменный, а от Ивана не ожидал. Ей-ей, не ожидал. Даже я ничего не заподозрил. А как изображал, стервец! Ну молодцы, молодцы, ничего не скажешь. И медикус подыграл как следует. Понятное дело, просто поднять шум при обнаружении яда было проще, но так, для отравителей и организаторов все обойдется гораздо серьезней.

- Давно пора было Ленку от двора удалять, – продолжила Федора. – Взрослеет сучка, плоть от плоти матери своей. Такая же сволочная и мурая. Понимала, что государь души в ней не чает и придумала нянькой своей прикрыться. А ту небось уже давно на тот свет отправили. Да и мамаша евоная, тварь греческая, никак угомониться не может. Подметные письма рассылает, мол подсунули государю безродную девку, и дитя подменили латинянином. А как в возраст войдет, всю Русь перекрестят. Бредятина, а на народишко действует. Да и сторонников ее еще немало при дворе осталось. Старица бдит, вовремя крамолу изводит, но до всех добраться не может. Так я доберусь! Пришло времечко!

Феодора потрясла крепко сжатым кулачком.

- Верю... – я погладил ее по голове. – Ладно, мне ко двору пора, так что давай быстро обговорим, чем тебе помочь надобно.

После разговора с дочерью, я позаботился о режиме секретности, дабы сохранить тайну Федоры, а потом отправился переодеваться для присутствия на боярской Думе. Да, черт побрал бы это Средневековье, для каждого случая переоблачаться приходится. Иначе невместно. И Русь тому не исключение.

Быстро переоделся в парадный вариант, прихватил посох и оружье не забыл, все по честь по чести: саблю, кинжал, засапожник и даже пистоли сунул за кушак. Не помешают, государевы палаты еще то змеиное кубло, чего хочешь может случится. А потом в сопровождении эскорта из оруженосцев и десятка дружинников отправился решать государственные дела.

Заседание еще не началось, государь запаздывал и все тусовались в предбаннике, просторной комнате перед тронным залом

Состав Думы почти не изменился с моего первого визита. Все те же лица, только Старица добавился, да еще воевода князь Холмский, который в прошлый раз отсутствовал, воевал кого-то.

Все бояре со мной раскланялись: те что помладше, с которыми я дело уже имел, более дружелюбно, те что постарше, более сухо, с оттенком чванливости, но едва заметным. Чай не дураки, открыто на зятя самого государя рычать.

Но первым подошел именно Холмский.

- Здрав буди, князь, – приветливо протрубил своим зычным голосищем воевода. – Слыхал я, знатно ты гостей незваных угостил в своей вотчине.

- И тебе, княже, здравствовать, – не чинясь, без гонора, ответил я. – Было дело такое. Встретил и приветил, вот только проводить не довелось.

- Ярославский грит, добрая сеча была! – князь одобрительно покивал. – И твои ратники, те что фряжскому строю обучены, справно бились. Покажешь? Я уж всяких разных повидал, но все больше вражьих, в бою. А тут будет любопытно глянуть, как говоритца, изнутри, с толком да расстановкой.

- Отчего не показать, – я улыбнулся. – Через седмицу прибудут, устрою специально для тебя учение, чтобы показали все что умеют.

Воевода мне понравился. Эдакий суровый с виду мужик, но приятный в общении, открытый. Голос как у дьякона из церковного хора, борода холеная, морда кирпичом, красная, да и сам немаленький. Тоже при сабле и булаве, видимо знаке своем воеводском.

Мы с ним вполне по-дружески поболтали и разошлись с обещанием погостить друг у друга. Старица ко мне не подходил, но знаком дал понять, что обязательно увидимся позже.

А потом появился сухенький старец с посохом, грюкнул им об пол и пригласил всех в тронный зал.

Иван Васильевич, который третий, великий князь всея Руси, уже сидел на троне – покрытом резной костью и золотыми пластинами массивном величественном сооружении. В царском облачении, то есть в бармах, при большом наперстном кресте, едва не на всю грудь размером, при державе с посохом и в шапке Мономаховой. Которая, как я уже говорил, совсем не похожа на ту, что дошла до наших дней. Рядом с ним, как соправитель, сидел Иван Молодой, тоже в парадном облачении, но не таком пышном. И на кресле попроще.


бармы — широкое оплечье или широкий воротник с нашитыми на него изображениями религиозного характера и драгоценными камнями, надеваемый поверх парадного платья; часть парадной княжеской одежды, а к концу XV века — великокняжеской, потом царская регалия. Древнерусский аналог византийского лора — детали парадного императорского облачения.


Устало хмурясь, великий князь дал знак рассаживаться. Я уже знал, что бояре сидят по лавкам по обе стороны от государя, согласно своего родства, заслуг и благоволения государя, строго по своим местам, за которые готовы друг другу рвать глотку. Поэтому слегка помедлил, ожидая куда определят меня. Но особо не переживал. Куда-то да определят. Хочется надеяться, что не с самого краю. А вообще, плевать. Сам факт того, что латинянина допустили в святая святых, уже беспрецедентный факт и великая милость.

Но ждать почти не пришлось, тот же старец, с поклоном отвел меня к отдельному креслу, по левую сторону от трона, но чуть поодаль, не так близко, как сидел Иван Молодой.

«Эвона как... – подивился я про себя. – Это уже вовсе милость из милостей. Что бородатые волком смотрите? Плевал я на вас с высокой колокольни. То ли ще будет...»

Иван сам прочитал молитву, бояре в унисон ее повторили, а потом дружно закрестились. И на меня не забывали зыркать, мол, а ты, фрязин, что делать будешь? Я хотел из хулиганства тоже осенить себя крестным знамением, но на латинский манер, но передумал и воздержался. С такими вещами не шутят. Живо можно все милости растерять, да врагов смертных нажить.

Очень неожиданно, я оказался в самом центре внимания на Думе. Для начала, великий князь приказал рассказать, как получилось с ганзейцами. Пришлось ответствовать. Сухо описал битву на море, а потом и сухопутное сражение. Особенно не расписывал, потому что, как в первом случае, как и во втором, со мной были русичи, так что успели в подробностях уже доложить по инстанции. Отдельно доложил, тоже вкратце, что будет предпринято в ответ со стороны Наварры. А вот планам ганзейцев, уделил гораздо больше внимания.

- У нас с данцами договор... – заметил Иван. – Думаешь, осмелятся нарушить? Пока подобного замечено не было. Хотя да, купцам стеснение уже начали чинить.

- Не думаю, что король пойдет войной на Русь, – я отрицательно покачал головой. – Ганза в Дании уже не так сильна, чтобы заставить его. Но лично он у торгашей в долгах по самые уши, так что озаботиться все равно не мешает.

- Литовское княжество может поддержать... – подсказал боярин Щеня. – Они его и так склоняют. Али к ливонцам склонится.

Обговаривали вопрос не особо долго и приговорили для упреждения послать посольство к королю, с намеком, мол, что все знаем.

К моему удивлению, бояре оказались очень толковыми советчиками. Никакого сумбура и перетягивания одеяла на себя. Все с толком и по делу.

Дальше пришлось ответствовать о торговых делах, верней о производственных. Я доложил о том, что уже сделано и что планирую сделать. А заодно, поставил вопрос о людском ресурсе.

Бояре погомонили и порешали отправлять мне кандальников со всей Руси. И заодно указать местным властям не чинить препонов, ежели людишки соберутся переселяться.

У меня было подготовлена куча предложений, но я не стал форсировать события и все сразу вываливать на обсуждение. Решил сначала обзавестись сторонниками, так сказать, создать лобби, а уже потом потихоньку продавливать решение вопросов.

После чего мы кратко обсудили визит посланцев британского кинга, я повторил свои рекомендации, которые тоже были восприняты вполне благосклонно.

На этом великий князь неожиданно закрыл Думу, без объяснения причин, но приговорил собраться завтра, а мне вдобавок наказал явиться к нему поутру.

После того как все разошлись, удалось переговорить со Старицей.

- Ну и как дела наши скорбные, Юрий Дмитриевич? Взяли няньку?

- А как же, – спокойно ответил боярин. – Во всем уже созналась.

- Небось удавили уже?

Хозяин Тайного приказа молча пожал плечами. Мол, сам слышал, что государь приказывал, зачем спрашиваешь.

- Понятно. А как насчет связей злодейки с Палеологиней? Выявлены? По чему приказу действовала?

- Связь есть, – коротко ответил боярин. – Ты не беспокойся Иван Иванович. Государь как надо порешает по сему делу. Боле ничего подобного от гречанки не выйдет. В дальний монастырь, под строгий затвор, приказано сослать ее.

- А с княжной как?

Старица оглянулся и понизив голос сообщил:

- Удалили от двора. И сторонников всех вычисляем. И это, я понял, что ты обо всем уже догадался. Но храни при себе сии сведения.

- Чей не дурак... – я в свою очередь пожал плечами. – Но ты уж озаботься.

- Озабочусь, будь уверен... – твердо пообещал Старица и убежал по делам.

В общем, особо доверительного общения с боярином не получилось, что и неудивительно. При всех наших близких отношениях он человек великого князя, а не мой. Ну хоть так.

Возвращался домой вместе с княжичем Иваном. Того, сам государь отправил проведать жену, да подарки от него отвезти. Здоровенную шкатулку жемчугов. То самое знаменитое ожерелье, из-за которого уже была целая история между Волошанкой и Палеологиней. Иван в свое время собирался подарить его прежней невестке, а как выяснилось, Софья успела присвоить подарок, за что получила грандиозный втык. И видишь, как обернулось, досталось Федоре.

Едва прибыли, как Иван сразу ринулся к Федоре. Не стесняясь меня, упал перед кроватью на колени и горячо обнял жену.

- Федюнюшка...

- Иванушка... – Федька жалобно всхлипнула. – Ужо соскучилась по тебе родненький.

Мне как бальзамом на сердце плеснули. Ну а как. Каждому отцу приятно видеть своих детей счастливыми. Вот ведь как получилось, даже не ожидал. Пришлись друг другу по душе. Редко так бывает. Но все к лучшему. У меня на этот тандем очень большие планы. Можно сказать, просто очень грандиозные.

Но долго миловаться не дал.

- Пообнимались и хватит. Дщерь, не забыла, что, хворая?

- Тятенька... – заныла Федора.

- Будя, сказал, перед отъездом дам еще время повидаться. Г-м... наедине. А пока пошли, зять, откушаем что бог послал, пропустим по песярику, да потолкуем о делах насущных.

Пока собирали на стол, налил стопку настойки и подал ее Ивану.

- Молодцы, ничего не скажешь...

- По-другому никак нельзя было... – скромно ответил Иван. – Сей нарыв давно надо было вскрывать. Батюшка любит Федору, благоволит к ней, но и Елену не хотел трогать. А та стервь, как с цепи сорвалась. Не иначе по наущению матери. И меня уже травить была задумка. Ты уж извини, батюшка, что так получилось, без предупреждения.

- Угу... – хмыкнул я – Уж добавили мне седых волос, ироды. Ну ничего, переживу. Ты уж проследи, чтобы крамолу с корнем выкорчевали.

- А как иначе, – серьезно пообещал Иван Молодой. – Жить то хочется.

- Ну ладно, хватит об этом. Тут такое дело. Вот что мне еще мыслится. Завтра на Думе я думал поставить вопрос о чеканке своей монеты. Не прямо сейчас, а как серебра поднаберется. Что очень скоро случится.

- Давно пора, – с пониманием отозвался княжич. – Без своей деньги никак. Батя чеканил, но мало.

- Так вот, будет неплохо, если этот вопрос поставишь ты. А я поддержу. И еще, вся эта затея с тем, чтобы поставить править Казанью царевича Муххамеда-Эмина, вовсе уж глупая. Человечек он дурной, шебутливый, ничего путнего из того не выйдет. Предаст, когда ему будет выгодно, как пить дать. Вопрос надо решать раз и навсегда, полностью присоединять ханство под свою власть. А Мухамедку с братом искоренить.

- Менгли-Гирей, крымский хан, нам союзник, против Литовского княжества, – заметил Иван. – А одно из условий союза, правление Эмина в Казани. Мать то его. Нурсултан-Ханум в женах у хана. Государь ни за что не согласится.

- Не забывай, мы тоже союзники Гирея, против Золотой орды. Мы ему нужны точно так же, как и он нам. Да никто и не говорит, чтобы Эминку открыто убирать. Впереди поход, мало ли что может случится. Может сами казанцы его при вылазке прибьют. Если что, я это возьму на себя. Так что, осторожно разведай вопрос с отцом. И еще, Казань – это хорошо, но вместе с Астраханью выйдет лучше. А если одним махом вопрос решить? Смекаешь, куда сразу торговые пути открываются. Ну что, еще по одной...


Глава 12 | Страна Арманьяк. Князь Двинский | Глава 14