home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

Глава 18

Раздались крики боли, кто-то неподалеку пронзительно заскулил, рядом со мной опрокинулся навзничь один из тверских ратников из охраны княжича Ивана. В щиты, которыми меня прикрывали оруженосцы, с музыкальным звоном воткнулось несколько стрел с длинными тонкими древками и черным оперением. А одна с лязгом скользнула по наплечнику.

Но в тот же мгновение рявкнули наши пушки, следом часто застучали аркебузы. Снопы жеребьев хлестко стеганули по воде, разбрасывая по сторонам ошметки мяса вместе с кусками дерева и теперь вопли смерти понеслись со стороны казанцев.

Я угадал с направлением атаки, на этом участке у нас было сосредоточенно почти половина пушек и ратников с огнестрельным оружием. Татары тоже подошли на самое оптимальное расстояние для лучшего разлета картечи, но, черт побери, выпалило всего лишь две трети орудий, а аркебузиров и русичей с ручницами и того меньше.

Причины конфуза не остались для меня тайной; едва начался дождь, я настоятельно посоветовал личному составу беречь затравки, но одно дело приказать, а совершенно другое, выполнить приказ под таким дождем.

К счастью, хватило и этого. Пушкари развалили две самые большие посудины и с десяток мелких, какой урон нанесли аркебузиры, я вовсе не заметил, но очень хорошо сработали лучники и арбалетчики. Татары вылились из лодок пачками. Несколько посудин подошло совсем близко, а один баркас успел даже подцепиться к нам, но их экипажи выбили в мгновение ока, а парочку татар и вовсе взяли в плен живыми.

Фен пустил еще одну ракету, что само по себе, слегка ошарашило казанцев, а когда выпалили две запоздавшие пушки, татары дрогнули и повернули назад.

Поработать по ним на отходе особо не получилось – помешала клятая темень и дождь. А тратить зазря стрелы и болты я запретил. Хер его знает сколько нам здесь сидеть придется. Провизии хватает, боезапаса: пороха и стрел – тоже, но они припасены не только для нас, а для всего войска.

Над водой грянул ликующий рев и улюлюканье. Татар костерили матерно на все лады. Я не мешал – пусть радуются, есть чему. Опять же, когда орешь, как ошалелый – страх тоже отступает. На себе проверено.

По самым скромным подсчетам, мы угробили не меньше четверти нападающих, и плавсредств примерно столько же от общего количества.

Правда и наши потери нельзя назвать малыми. Легко раненых оказалось больше шести десятков, а тяжелых и убитых вполовину меньше. К счастью, мои латники и обслуга орудий почти не пострадали – сказалась хорошая экипировка и выучка. Хотя нескольких тоже ранило, правда не сильно, в строю условно остались.

Что тут скажешь: неплохой размен, но с таким перевесом в живой силе казанцы могут себе позволить атаковать хоть круглые сутки. Правда с одной оговоркой – если найдут транспорт. С перепугу мне показалось, что татары подступали чуть ли не на тысячах лодок, но в реальности их оказалось даже меньше сотни. А это значит, на следующий приступ, в более-менее опасном для нас количестве, они пойдут только когда найдут на чем.

Далее, я внес некоторые коррективы в оборону, пообещал лично кастрировать каждого, кто снова замочит пороховые затравки с фитилями, приставил цейхвахтера*, дойча Иоганна Шпульке следить за этим, и совсем уже было собрался заняться допросом пленников, но тут случайно заметил, что Ванятка и Томас старательно кого-то закрывают собой, а Антуан и вовсе отсутствует рядом.


цейхвахтер – офицер морской артиллерии, имевший в своем ведении орудия, станки и снаряды.


- А вы что здесь делаете, дамуазо? А ну показывайте, кого вы прикрываете? Живо!

Пажи понуро опустили головы и расступились в стороны. На их мордочках заранее проступило отчаянное раскаяние, что сразу подтвердило, какую-то вину за ними.

Открылась очень занимательная картинка. Антуан стоял на корточках, в той позиции, которые поляки называют «козочкой», а наши гораздо грубей и прозаически, сравнивая с ракообразным. И всхлипывая от боли, пытался вытащить из себя, откуда-то из области задницы, татарскую стрелу, которая вдобавок, еще воткнулась в обратную сторону борта струга, пришпилив пажа как жука.

- Совсем страх потеряли, щенки? Я что приказывал? Где вы должны сидеть? – в сердцах рыкнул я. – Какого хрена вылезли? – потом присел рядом с пажом и попытался рассмотреть, насколько тяжело ранение. – Руку убрал... И хватить сопли пускать...

К счастью, стрела прошла вскользь, насквозь, не задев мышцы, под кожей задней стороны правого бедра, чуть пониже ягодицы. Причем, это место вполне надежно прикрывал нижний край юбки пажеской бригантины*, но каким-то загадочным образом, казанский гостинец ее миновал.


бригантина (бриганта) — доспех XIII–XVII вв. из стальных пластин на кожаной или тканевой основе с перекрыванием пластинами краев друг друга. Бригантина с латной зашитой конечностей составляла латно-бригантинный доспех. Также существовал кольчужно-бригантинный, шинно-бригантинный и полный бригантинный доспех


- Ничего, переживешь... – я невольно хохотнул. – Первая же стрела здорово прибавляет ума, даже если она попала не в голову, а в жопу. Вот скажи, как так получилось? Первый раз такое вижу. Святые угодники, как? Ты что, своим гузном татар запугивал?

Оруженосцы и Отто фон Штирлиц дружно заржали.

- Не в жопу!!! – яростно запротестовал Томас. – Не в жопу, сир, а в ногу. В ногу! Просто поскользнулся, а она... она...

- Разговорчики! – грозно рявкнул я. – Выздоровеешь, сдеру кожу с задницы повторно. А вы чего стоите? Получите по ушам вместе. А пока ищите Августа, пусть поможет засранцу.

- А нас за что?

- Не понял?

- Как прикажете, сир... – тут же покорно согласились мальчики. Знают, щенки, что мне в таких случаях перечить – это только себе хуже делать.

Разобравшись с пажами, я отправился в нашу с княжичем каюту, куда уже притащили первого пленного.

Молодой, возрастом слегка за тридцать, наголо бритый, широченный как шкаф, но слегка заплывший жиром мордатый татарин, стоял на коленях со связанными за спиной в локтях руками. Ратники уже ободрали его до исподнего, вдобавок старательно поработали над обличьем. Вся левая сторона лица пленника заплыла багрово-сизой опухолью, а вот на правой, к моему удивлению, просматривались вполне европейские черты лица: казанец был больше похож на русича, чем на азиата. Вдобавок, ничуть не высказывал никакого страха или отчаянья. Злобно зыркал глазами и что-то сквозь шубы шипел. Материл, наверное.

- Шибко бился, – доложил один из конвойных. – Двух наших посек. Ярый, падлюка. Как свалили его, выл и кусался аки пес. Вона, мне шуйцу прокусил, ирод.


шуйца(древнеслов.) – левая рука.


Казанец в ответ разразился гневной отповедью на татарском, даже плюнул на пол.

- Это Алибек, мурза хана Ильхама... – флегматично перевел Рустэм. – Обещает вас скормить своим собакам, а жен взять в наложницы. – И дополнил, смущенно улыбаясь. – Тех что красивее, в наложницы, а остальных продать в рабство ногайцам.

Я ничуть не оскорбился. Во-первых – парень достойно бился, во-вторых – прекрасно знает, чем все закончится, но все равно не дает слабину. А брань и оскорбления, не более чем средство заглушить свой страх. Сам бы так себя вел, в тайной надежде что озлятся и прикончат без мучительства. Но это дело такое. Не я, а он пока в плену.

- Спроси, красивы ли его жены? – обратился я к Рустэму.

Пленник злобно что-то злобно и оскорбленно пробурчал переводчику, а потом еще раз сплюнул.

- Как свет солнца и луны, – исправно растолмачил секретарь. – Уж точно красивей ваших.

Я состроил самую мерзкую ухмылку из своего репертуара и потребовал:

- Передай, что князь Двинский доволен и обязательно проверит, не врет ли он.

Казанец рванулся, что-то заорал мне, но после пинка одного из конвоиров быстро угомонился и угрюмо опустил голову.

Ну а что? Не я же начинал. Уже было совсем собрался приказать взяться за дознание по полной форме, но не дал Мухаммед-Эмин, тоже присутствующий на допросе. Царевич подошел к пленнику, присел рядом, приобнял за плечи и стал ему вполголоса что-то спокойно втолковывать на татарском языке.

Рустэм не переводил, а в тюркском я не бельмеса, поэтому для меня осталось полной загадкой, о чем они разговаривали, но, как ни странно, после того, как Эмин закончил, мурза кивнул и раскололся до самого гузна, то бишь, стал исправно отвечать на вопросы.

Хотя, чего тут странного, все ясно. В ханстве идет обычная гражданская война, страна раскололась на два лагеря, одни из которых поддерживают Ильхама, а вторые – Мухаммеда-Эмина. Причина совершенно дурацкая, что все понимают. И как при любом гражданском противостоянии, противники часто меняются лагерями. Для этого достаточно просто подобрать нужные аргументы. К примеру, пообещать больше. Что прямо сейчас Эмин и продемонстрировал. Н-да, а оказывается, он не так уж глуп. А дурной гонор со временем пройдет. Ну что же, измывательство я тоже не люблю, так что могу только приветствовать.

Но не суть, короче, из показаний сложилась такая картинка. Против нас действовал сам Ильхам, с тремя тысячами войска. А некто мурза Али-Гази, еще с четырьмя тысячами конников, старался задержать русское войско, которое уже было в суточном переходе от Казани. Ильхам прекрасно знал, что и кого мы везем, и что, выбив осадный набор и запасы продовольствия, он практически решит войну в свою пользу, но обрушить на нас всю мощь своей армии ему мешал банальный недостаток плавсредств. Которые сейчас ускоренными темпами собирали со всего ханства и строили новые. А те, что использовались при постройке запруды, оказывается почти все сгорели. А еще, мурза сообщил, что из Казани сюда везут пушки и с часа на час они прибудут. Али-Гази получил прямой приказ, задержать московские полки любой ценой, до тех самых пор, пока с нами будет покончено. И это у него пока получалось неплохо – русичи сильно замедлились.

Ну что тут скажешь... Недостаток плавсредств – это очень хорошо. Если они опять пойдут в атаку всего лишь на нескольких десятках мелких посудин, да еще и днем, мы с легкостью отобьемся. А вот пушки – это весьма скверно. Но не очень. Во-первых, их еще довезти надо, а московские полки уже близко, а во-вторых, очень сомневаюсь, что они по качеству хоть как-то сравнимы с моими орудиями. В контрбатарейной борьбе мы однозначно выиграем. Тут гораздо опасней были бы обычные требушеты* – и бьют дальше чем нынешние пушчонки, да и снаряд закидывают тяжелее. Опять же, везти ниоткуда не надо, на месте довольно быстро строятся из подручных материалов. Конечно, при наличии оных материалов. Но о таковых мурза, к счастью не упомянул. Тьфу-тьфу, чтобы не накликать лихо ненароком.

В вот второй пленник, пожилой мужик типично азиатской наружности, отвечать отказался наотрез. Просто молчал, даже когда ему принялись подпаливать факелом подмышки. Правда я быстро прекратил пытку – нет смысла измываться – и так все уже ясно.

Дальше потянулось томительное ожидание. Дождь прекратился, но вместо него над рекой поднялся густой туман, что не добавило мне спокойствия. Зараза, и так не зги не видно, а тут еще эта клятая морось.

Пришлось отправить княжича Ивана на другой фланг обороны с частью его дружинников, для контроля и ободрения ратников, вдобавок, приказать периодически постреливать по воде аркебузирам, да пускать раз в час осветительные ракеты, чтобы держать татар в напряжении. Сам тоже не сидел на месте, мотался как заведенный по судам вместе с оруженосцами.

Под утро, как назло, туман стал еще гуще, а видимость упала вообще почти до нуля. К счастью, никаких признаков подготовки нападения с берега не прослеживалось; разве что иногда ржали кони, да постукивали топоры.

Выбрав момент, я наведался вместе с оруженосцами в каюту, выпить гиппокраса, своевременно приготовленного Себастьяном. Продрог до мозга костей, так и до простуды недалеко. А банальная простуда в наше время, вполне может отправить на тот свет. Да и парни мокрые насквозь, дрожат как припадочные, тоже не помешает промочить горло.


гиппокрас – горячее вино со специями.


После горячего вина сразу стало легче, я допил кубок и принялся обновлять затравки на пистолетах. У меня на зарядных полках специальная крышка приспособлена на такие случаи, но клятая сырость куда хочешь доберется. Едва закончил, потянулся опять к вину, как неожиданно, с палубы донеслись яростные крики и лязг оружия.

- Да что за нахрен? – я стремглав вылетел наружу и с ужасом обнаружил, что на корабле вовсю идет резня. И не только на флагмане, но еще на нескольких кораблях периметра обороны.

Часть орудийной прислуги уже была перерезана, остальные, вместе с латниками рубились с казанцами, которых было сравнительно немного, а еще, они почему-то были полуголыми, в одном исподнем. Но сражались отчаянно, визжали как резанные, восполняя свирепостью свою малочисленность. Но не это было самым пакостным, туман немного рассеялся и в нем, уже совсем рядом, хорошо просматривались казанские посудины, с которых быстро работали лучники. Среди них выделялись битком набитые бойцами две большие ладьи, остальные были гораздо меньше, обычные лодки и сравнительно немного.

Сразу стало понятно, что случилось. Чертовы казанцы, под прикрытием тумана послали вплавь диверсионные отряды, чтобы если не вывести из строя пушки, с которыми у них не было никаких шансов, то просто перерезать орудийную прислугу и одновременно начали штурм, прекрасно понимая, что сами диверсанты долго не продержатся.

А мои... блядь, то есть я сам, все это благополучно прохлопал. И если в самое ближайшее время мы не отобьем орудия, подоспевшие на лодках татары быстро закончат дело.

Не теряя времени, выпалил из пистоля в ближайшего татарина. Коротко зажужжал колесцовый замок, плеснулся сноп искр, из ствола с грохотом вылетел сноп огня. Казанца развернуло и швырнуло в воду. Бабахнул второй пистолет – еще один татарин рухнул навзничь с размозженной головой.

С соседнего струга пушка выплеснула длинный язык пламени, картечь хлестанула по воде, разорвав сразу две лодки в клочья вместе с экипажами. С него же шарахнуло второе орудие, оставив на воде только обломки и растерзанные тела. В разных местах недружно палили аркебузы, но татар это не останавливало, слишком малой была плотность огня.

Я приметил в руке у распростершегося на палубе канонира дымящийся запальник и рванул к нему. Сбил щитом коренастого крепыша с саблями в обеих руках, секанул наискось второго, но тут, из вырвавшейся далеко вперед лодки, на палубу к нам посыпались яростно визжащие татары.

- За Арманьяк!!! – в бешенстве заревел я.

- Гасконь, Арманьяк!!! – поддержали Александр с Шарлем, врубаясь в казанцев.

Мы уже почти сбросили их с корабля, но все равно не успевали к орудиям – татары подплыли почти вплотную.

Но тут, откуда не возьмись, оскальзываясь на лужах крови, практически между ног у сражающихся, к пушкам метнулись мои пажи. Ванятка подхватил запальник с палубы, поскользнулся на крови, проехал на заднице, заполошно закарабкался, становясь на четвереньки и все-таки умудрился ткнуть тлеющим фитилем в брандтрубку.

Орудие оглушительно рявкнуло – разрядившись прямо в борт большой ладьи, битком забитой татарами. Ту мгновенно разломило пополам, в воду посыпались истошно визжащие люди.

Антуан проскочил на нос струга, споткнулся об труп, всем телом шарахнулся об лафет, обхватил ствол рукой и несколько раз наугад ткнул факелом, стараясь попасть на затравку.

И попал...

Грохотнуло, парня отшвырнуло назад отдачей как тряпку, а по второй ладье, словно гребенкой прошлись. Она зарылась носом в воду и сразу стала тонуть.

В нескольких местах все еще шел бой, но атака уже захлебнулась. Те лодки, что не успели подойти, стали разворачиваться к берегу. Но особенно не преуспели в этом, подтянувшиеся к нам ратники засыпали их стрелами.

Туман уже почти рассеялся, стало видно почерневшую от крови, покрытую трупами и обломками воду. А потом, с берега до нас донеслись протяжные звуки труб и шум боя...


Глава 17 | Страна Арманьяк. Князь Двинский | Глава 19