home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 19

Глава 19

Первым делом, я ринулся к Антуану. Мальчишка так и лежал безвольно у борта, словно тряпка. Но следов крови на нем не было видно, только из носа стекали две темные струйки.

- Живой?

Паж слабо застонал и прошептал, не открывая глаз:

- Простите, сир...

- Хрен прощу! – сгоряча рявкнул я. – Только станешь на ноги, опять ляжешь, с ободранной жопой! Август, черт бы тебя подрал, живо сюда...

Подоспел лекарь, мальчика тотчас унесли за ним, Ванятка предусмотрительно убрался сам с моих глаз, что свидетельствовало о его способности передвигаться своим ногами. Вот же щенки... Но чего уж тут. Помогли они нам крепко, этого не отнимешь. Но все равно без выволочки не обойдутся, дабы знали, что нарушать приказы господина себе дороже. А потом награжу.

Сделав перекличку ближникам, я облегченно выдохнул. Никто из них особо не пострадал. Ушибы не в счет. Разобравшись, принялся наблюдать за берегом.

Но что там происходило, я толком так и не увидел, хотя уже полностью рассвело – обзор закрывал лес и густые заросли камыша. Одно было ясно, что с татарами бьются подошедшие русские полки, потому что вряд ли казанцы перед лицом полномасштабного вторжения затеяли бучу друг с другом. А о том, как складывается бой, подоспела ли вся русская рать или всего лишь передовые отряды, можно было только гадать.

Впрочем, любой вариант развития событий либо полностью исключал новую атаку на нас, либо откладывал ее на некоторое, возможно на очень непродолжительное время.

Так что, расслабляться очень рано.

Быстро созвав к себе командиров подразделений, я отдал им новые распоряжения по обороне и приказал готовить доклад по потерям.

А потом, опомнившись, взбежал на мостик и окинул взглядом наш плавучий лагерь. Перед последней схваткой, я отправил княжича Ивана с его тверскими ратниками, чтобы усилить другой фланг обороны, поэтому на время он пропал из моего вида. Я приказывал Путяте, старшему тверичан, чтобы не пускал княжича в битву, но это дело такое, всяко может случиться.

Сердце резанула тревога, а если... Черт, такое развитие событий почти напрочь перечеркнет мою работу на Руси. Иван не простит потери сына. Опять же, парень он неплохой, с Федорой ладит, так что мне самому будет жалко. Вот в последний раз волю даю парню.

К счастью, тревога оказалась напрасной. Я почти сразу заметил Ивана Молодого. Парень уже направлялся на мой флагман со своей свитой. Прямо-таки летел, прыгая по мосткам, даже не спрятав меч в ножны. Как реликвию нес, чтобы все видели кровушку вражескую на клинке. Понимаю, понимаю... вряд ли тебе раньше давали схлестнуться с ворогом лицом к лицу, небось охраняли как зеницу ока и держали поодаль, а тут сам поучаствовал в битве, взял первую кровь, адреналин зашкаливает. Да, не спорю, такое окрыляет. Сам помню, как своего первого зарубил. Ощущения сродни оргазму. Но, черт побери, клянусь, пока я на Руси, больше тебе не светит рубиться как простому ратнику. Не пристало подобное государю. А Путяте, старшине тверских ратников из государевой охраны, душу наизнанку выверну за упущение.

- Побили ворога! – пылко воскликнул Иван, подбежав ко мне. – Побили татарву! Побили клятых, сбросили в воду!

- Исполать тебе, государь... – я церемонно поклонился княжичу, потом поднял его руку с окровавленным мечом и громко выкрикнул. – Слава государю!

Тут же весь лагерь взорвался бурным ревом.

- Слава! Долгие лета государю Ивану!!! – надсаживаясь, орали ратники.

Иван Молодой слегка растерянно оглянулся на меня, но я с каменной мордой кивнул, мол, надо так, а когда шум поутих, шепнул княжичу:

- Идем в покои, отметим это дело. Заслужил...

Турнул всех из каюты, налил в стопки арманьяка и выручил одну Ивану Молодому.

- За победу еще рано пить, но за то, что выжили, в самую пору...

Княжич жадно опрокинул в себя чарку, замычал, замотал головой и полез в блюдо за моченым яблочком.

- Срубил кого? – поинтересовался я, дождавшись пока он закусит.

- Одного точно! – гордо ответил Иван. – Ладно так под меч подвернулся, только вылез с лодки, а я его раз, вот так, наискось... – а потом недовольно поморщился и пожаловался. – Боле не дали, мои оттерли...

- И правильно сделали, – спокойно прокомментировал я.

- Это чего это? – княжич набычился.

- Боле некому биться? Ратники разом закончились? Твое дело руководить битвой, а не как простому вою мечом махать. Вот скажи, сможешь одновременно в строю стоять и приказы отдавать? А вдруг с боков зашли, али еще какую хитрость ворог удумал?

- Это вряд ли, не смогу, – все еще недовольно ответил Иван. – Но по-разному случается. Когда и самому надо. Скажешь нет?

- Случается, не буду спорить, – подтвердил я, опять наполнив чарки. – Вот твое дело, как раз не допустить, чтобы подобное случалось. Ты властен над своими людьми, но не над собой. Часто великий князь, Иван Васильевич, отец твой, за клинок берется?

- Не берет в руки вовсе. Не любит он это дело. Глупостью считает. Хотя мечом добре володеет. И меня сам учил.

- Вот и бери с него пример. Все правильно молвит, самая глупость и есть.

- А ты? – запальчиво вскинулся Иван.

- Я совсем другое дело... – неожиданно грустно улыбнулся я. – Хотел бы по-другому, да не получается. Как-нибудь расскажу, как оно так вышло.

- А как у тебя там, в Европах? Государи сами бьются в битвах?

- Нет. Никто. Одно дело, когда другого выхода нет, а совсем другое, самому в сечу лезть. Знавал я одного такого, храбрый был человек, достойный и благородный. Помню, при Нейсе, город такой, с германцами там бились мы, глядь, а он впереди на лихом коне...

- И что?

- Ничего... – отрезал я. – Сошло с рук. Побили мы их тогда. И потом ему еще несколько раз сходило с рук. Но по итогу очень плохо закончил. Просрал все, что добыл клинком, да и сам сгинул. А будь чуть помудрее, вся Европа сейчас была бы его. Так что, сам понимаешь. Государи славу добывают не своим мечом, а головой, как твой отец. С него пример и бери. Понятно, сынок?

- Да все я понимаю... – с оттенком досады ответил Иван. – То же самое мне мои говорят. Все уши прожужжали. Но... знаешь, как бывает? Вот прям тянет...

- Знаю, отчего не знаю. Ничего страшного не случилось. Оттянулся вдоволь и будя. Но с мечом постоянно упражняйся. Разберемся с казанцами, займусь сам с тобой. Так, еще одну и иди покемарь. Всю ночь не спал. Когда надо будет, разбужу. И подумай заодно, как воевод своих наклонишь за промедление. А я подскажу, если что. Это надо будет сделать обязательно...

Едва не силой заставив княжича Ивана отдохнуть, я вышел из каюты. И невольно сам задумался, черт побери, а почему у меня не получается, только головой работать? Не дурак вроде, а все равно в каждой заварушке впереди на лихом коне. С возрастом стал сдерживаться, но не очень-то и выходит. А ответ напрашивался очень простой. Да потому, что жизнь у меня такая. Если бы сразу сел на свой трон, на все готовенькое, может и по-другому бы вышло. Была бы совсем другая история. Не про того Арманьяка, совсем не того. И не факт, что она была бы такой интересной. И вообще, нехрен голову ломать. Как есть – так и есть. С мечом я появился в этом мире, с мечом и уйду. По-другому не умею.

Тем временем, битва на берегу сошла на нет. Что могло означать только одно – русичей отбросили. В противном случае, они бы уже дали о себе знать. Хотя... далеко не факт. Всякое могло случится. Может преследуют супостата, а может еще чего. В общем, ждем.

Еще раз обошел периметр обороны и, чтобы не терять времени, дернул к себе командиров подразделений, после чего устроил дознание по всей форме, как так могло получилось, что татары застали нас врасплох. Промах стоил нам очень дорогой цены. Только русичей погибло около сорока человек. Еще полтора десятка пропали без вести. Скорее всего трупы унесло течением. Моих холмогорских латников – десять, а личных дружинников – двое. Но не это самое хреновое, самое хреновое то, что были выведены из строя несколько человек из артиллерийской обслуги, кои вообще на вес золота.

Короче, это даже не косяк, это преступление, за которое обязательно должен кто-то ответить. Возможно и головой.

По первоначальным итогам экспресс-дознания сложилась такая картина. Почти всех убитых часовых сняли из луков издалека. К этому времени, подобравшиеся вплавь татары, сидели уже под нашими бортами. Когда они неожиданно вступили в бой, поднялась паника, что позволило основным силам атакующих подойти совсем вплотную.

К счастью, выходило, что особой вины ни на ком нет. Такой вины, которая заслуживает смерти. Не факт, что я сам бы заметил пловцов. Татары вообще провернули чуть ли не гениальную операцию. Но и без наказания не обойтись. Нельзя без него. Люди должны знать, что за храбрость и доблесть их обязательно наградят, но и за малейшую провинность спросят. По полной программе. На этом и держится военная служба.

- Кто из часовых остался в живых? Я о наших людях.

- Только Luka, спитцер из первой полусотни... – быстро ответил Юпп Хансенс и тут же, словно опасаясь, что не успеет, зачастил. – Посечен, но живой. Отличный солдат, храбро бился. Остался на ногах, несмотря на стрелу в ляжке. Заскочил в вражескую лодку и рубился как лев. Он же и поднял тревогу.

- Сюда его... – коротко бросил я.

Через пару минул ко мне привели высокого широкоплечего парня, рыжего как огонь, с некрасивым рябым лицом. На его голове и обеих ногах белели запятнанные кровью повязки. Перед лестницей на мостик, он убрал руки сопровождающих и взошел сам. Покачнулся, но выправился и хрипло доложился:

- Лука сын Луки, кличут Мудём, ваше сияство, милостивый княже. Копейщик первой полусотни!

- Как случилось, что пропустил пловцов к самому борту?

Лука опустил голову и тихо сказал:

- Не знаю, ваше сияство...

- Что можешь сказать в свое оправдание?

Парень молча мотнул головой.

- Признаешь вину?

- Признаю, ваше сияство...

- Значит так...

Отто и Юпп уставились на меня так, словно хотели загипнотизировать.

Зловеще усмехнувшись, я продолжил.

- Вина твоя доказана, спитцер. А посему, понесешь заслуженное наказание, тебе дадут полсотни плетей. Лечить ободранную задницу будешь за собственный счет. А за храбрость и доблесть... а за храбрость и доблесть, присуждаю тебе премию в пять золотых флоринов и назначаю тебя десятником. Премию выплатить немедля, фон Штирлиц, передайте мое распоряжение казначею. Пороть по выздоровлению. Да так, чтобы шкура лохмотьями слезала. Что стоишь? Пшел вон лечиться...

Лука недоуменно уставился на меня. Видать, уже успел попрощаться с жизнью. Хансенс радостно осклабился. Кто-то из ближников утробно испортил воздух. Все тут же принялись возмущенно смотреть друг на друга.

Я с трудом подавил желание расхохотаться. Твою же мать, сущие дети. Ну ничего, я вас сейчас в чувство приведу.

- А вы какого хрена лыбитесь? Совсем охренели? Нахер лишаю жалованья за этот месяц. Всех, кроме себя, оруженосцев и пажей... блядь, их тоже лишаю. Глаза бы на вас не смотрели. Пошли вон. И не дай бог... Август, как там тот засранец?

К счастью, у пажа обошлось только сломанными ребрами. Ванятка с Томасом забились куда подальше и на мои глаза не показывались.

А потом прибежал часовой и доложился, что татарские царевичи весь бой рвались из-под замка, даже дверь пытались ломать подручными предметами. А сейчас требуют немедля представить их пред мои очи.

Ситуация позволяла, никто нас приступом не брал, поэтому я приказал привести царевичей. Мухаммед-Эмин и Абдул-Латиф явились полностью экипированными к бою. В богатых золоченых бахтерцах, с длинными полами и дополнительными зерцалами, при саблях, щитах и даже луках с саадаками. Оба особого гнева и норова не высказывали, правда стояли смурные и обиженные, словно их только что выпороли.

- Что случилось? – я решил уладить дело миром. Хватит, лимит репрессий уже исчерпался.

- Почему ты так нас унижаешь, князь? – окинув меня злым взглядом исподлобья, процедил Муххамед-Эмин.

- Что не так?

- Держишь под замком, как женщин! – выпалил Абдул-Латиф. – А наше место на поле боя! Мы воины в первую очередь!

Я тяжело вздохнул. Бля... вот нахрена мне такое счастье подвалило – нянькой работать? То один в сечу сломя голову лезет, теперь и эти. Наша песня хороша – начинай сначала.

- Скажите, зачем мы сюда пришли?

- Вернуть мне законное место государя Казани! – уверенно ответил Мухаммед-Эмин.

- Так и есть... – стараясь не высказывать раздражения ответил я. – А если случится так, что место возвращать уже будет некому? В битве разное случается – шальная стрела и все. Править некому. Задача не выполнена. Великий князь Иван Васильевич приказал мне хранить вас как зеницу ока, вот я и выполняю его приказ. Что будет, если не выполню, надеюсь понимаете? Зачем мне такое?

- Но!.. – взвился царевич.

- Не спеши... – спокойно прервал я его. – На кону стоит гораздо большее, ты должен это понимать, как государь. Но хорошо, хорошо... больше запирать не буду. Будете при мне, рядом. Но только уговор, ежели ослушаетесь в чем... запру опять. Договорились?

Царевичи со счастливыми мордами дружно поклялись слушаться меня как самого Аллаха. Вот и ладненько. Так и вымуштрую щенков.

Больше никто нас не атаковал, а ближе к вечеру, прояснился исход битвы на суше. На берегу появились русские всадники. Я никак не реагировал на их сигналы и послал лодку, только когда заметил в подзорную трубу воевод Холмского и Дорогобужского. Хрипун-Ряполовский и Ярославский почему-то отсутствовали.

- Будь здрав, князь! – Холмский ловко взбежал по трапу и крепко облапил меня. – Наслышан, наслышан, как вы преграду на реке рвали. Язык рассказывал. Лепо! Самому хану зад припалили! А тут... – он посмотрел на трупы, сложенные в рядок у борта и посмурнел. – Вижу и тут пришлось...

- Пришлось... – я после Холмского пожал руку Дорогобужскому. – При последнем приступе тяжело было, но сдюжили с божьей помощью.

Воеводы истово перекрестились.

Холмский понизил голос и поинтересовался:

- Как государь? Все ли в порядке у него. Зол небось на нас?

- Все в порядке, слава Господу нашему. Но пришлось даже самому кровушкой меч напоить. А зол ли? Скажу честно – зол. Я всяко-разно уговаривал его, но что есть, то есть. Так чего запоздали?

Я прекрасно понимал, что никакой вины за воеводами нет: опоздание на сутки в таких условиях – неимоверная точность, но, чтобы подыграть княжичу Ивану слегка сгустил реальное положение дел.

Дорогобужский досадливо махнул рукой и смолчал. Ответил Холмский.

- Дюже мешали татарове. Ударят – отскочат, ударят и уйдут. То там, то тут, ястри их в печенку. Мы спешили как могли. Обозы даже бросили. Первым сюда Ярославский со своим полком подошел. Его татарове отбили, но тут и Ряполовский подоспел. Хан ушел с основными силами к Казани, мои воеводы преследую его, но мурза Али, все еще где-то на стороне ходит. Вот пока его не прищучим, дела не будет. Сам понимаешь, зады наши открыты. Только отвлечемся, ударит нехристь.

- Со временем прищучим, – пообещал я. – Но идем к государю. На совет сзывает. Не стоит медлить, пуще прежнего разозлится.

Скажу сразу, Иван Молодой отодрал воевод так, что те даже на колени попадали. И все без крика, спокойно и методично. Я прямо погордился за него. Хорошие задатки у парня. Впрочем, вскоре образцово-показательная порка закончилась, и мы перешли к делу.

Лагерь на воде на сегодня решили пока оставить. Завтра перебазируемся ближе к Казани, там и начнем выгрузку. Ну а с мурзой Али вызвался разобраться я сам.




Глава 18 | Страна Арманьяк. Князь Двинский | Глава 20