home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

- Stacy, do you like Saint-Petersburg? - поинтересовался я, нарушая тишину.

Расположившаяся на диване напротив Анастасия некоторое время не реагировала, разглядывая мелькающий за окном пейзаж средней полосы. Два часа назад мы выехали из Киева на скоростном поезде, и времени до прибытия Петербург нам оставалось примерно столько же. Я уже успел плотно пообедать и даже немного подремать, но без особого толка. Зато неожиданно, как показалось, нашел возможность хоть немного отвлечься, причем проведя беседу с пользой.

- Если продолжишь обращаться ко мне на английском, наедине я буду называть тебя Алешенька, - ровным голосом неожиданно ответила княжна после долгой паузы. И только спросив, она посмотрела на меня огромными, но сейчас вполне обычными человеческими глазами, без следа магического ответа. Зато от холода в ее голосе только морозный звон не стоял, так ее задевает моя манера общения. И еще то, что я знаю, что она это знает.

- Насчет Стейси как понимаю возражений нет? – мигом перешел я на русский, восприняв угрозу в общем-то всерьез.

Отвечать она не стала. Вздохнув, Анастасия деланно-утомленно прикрыла глаза, а когда открыла вновь смотрела уже на бегущий за окном пейзаж. Я тоже посмотрел. Привычных березок не видно – очень близко от дороги сейчас встал густой лес, размытый скоростью. Зелено-коричневая стена кончилась как-то вдруг и поезд теперь мчался среди полей, устланных аккуратными снопами собранного сена.

Да, видно не получится разговора, вздохнул я. Состояние было неприятным, муторным – хотелось отвлечься хоть как-то. Внутри сидела неприятная тяжесть, словно накопленный стресс большого города превысил критический объем. Но причина точно не в этом – у моего молодого организма сейчас столько энергии, что десятку усталых менеджеров фору дам. Муторная тяжесть на душе вызвана тем, что в очередной раз слил энергию источника в родовой алтарь, не оставив себе ни капли. Для создания филактерия она не нужна, а превращаться в ходячий брандер – опасный как для себя, так и для окружающих, желания не было. Как и свободного времени на освоение даже элементарного уровня умения управления стихией.

Так что сейчас вновь ощущал нечто сродни голоду, но несколько по-иному. Не знаю, как чувствуют себя наркоманы или закоренелые алкоголики во время ломки, но, наверное, ощущают нечто похожее. Только мой организм требовал не веществ, а испытывал необходимость восполнить запасы стихийной энергии.

Вспомнив о менеджере большого города, задумался. И хоть немного отвлекся от неприятных ощущений, раздумывая о настигшей меня «болезни роста». Несколько признаков уже налицо, главный из которых нехватка двадцати четырех часов в сутках. Спасибо озаренной целительнице, дала возможность выспаться и хоть немного приостановиться, перестав уподобляться белке в колесе. Не затормози я с ее подачи, так бы и находился в постоянном драйве, почти как Элимелех в своем танцевальном погружении.

Отвлекаясь от тянущего стихийного голода, я начал отстраненно анализировать свое поведение за последние недели. И постепенно пришел к неприятному, но очевидному выводу: личность Олега, воспоминания которого остались в наследство, наложила на меня свой отпечаток. Причем хороший такой, значительный отпечаток.

Определенно можно утверждать, что ключевая точка, когда судьба Олега свернула не туда – его импульсивное решение участвовать в дуэли с аравийцем, заменив Степана. Нормальный человек, будучи в адеквате, на такое бы не пошел. Да, у Олега были серьезные проблемы, и возможность сорвать крупный банк могла бы их решить почти все. Но это был поступок сродни тому, как заимевший неожиданно серьезные проблемы собственник бизнеса собрал бы все свои сбережения, пришел в казино и бросил все на красное. Авось повезет.

Едва попав в чужой мир, находясь наблюдателем в теле Олега, я категорически воспротивился поступку паренька. Сейчас уже сам, самостоятельно и без чужой подсказки, в азартном танце со смертью раз за разом повышаю ставки, причем совершая поступки еще похлеще. Я не был таким безрассудным раньше, так что объяснение лишь одно – получается, вместе с отпечатком личности Олега меня поразил присущий юности вирус ложного бессмертия.

Интересно, сам Олег, попав в мое тело, начал действовать осмотрительнее? – мелькнула мысль. Но как мелькнула, так и исчезла, а я вернулся к более насущным вопросам. Отчетливо при этом понимая, что в последние недели я раз за разом повторяю прыжок из-под купола цирка в стакан воды без страховки. Сам, что самое главное, никто не принуждает. Так мало того, еще ведь нынешняя ситуация отлично подходит под видоизменный диалог из старого советского мультфильма, когда кролик спрашивает застрявшего в двери Винни-Пуха как он туда попал. А в ответ слышит: «У самурая нет цели, только путь». Я, как несложно догадаться, неожиданно для самого себя оказался в роли без сомнений упорного, но немного непредусмотрительного медведя.

«Контроль и концентрация» - часто повторяет на лекциях фон Колер, но мне его слова почему-то впрок не идут. Пора уже приводить в порядок дела, причем в первую очередь в голове – потому что импульсивные действия в моей ситуации могут принести серьезные проблемы. Ввязаться в бой, а там видно будет – так себе стратегия. Сейчас бы мне начинать разбираться с причинами, а не работать с последствиями. Тем более уже получилось узнать истинную подноготную происходящего, за что спасибо Валере.

- Так что ты спрашивал? – отвлекая, по-прежнему ледяным голосом неожиданно произнесла Анастасия. Как будто и не было долгой паузы.

- Стейси, тебе нравится Петербург?

- На картинках выглядит заманчиво, а так я там не была, - покачала головой княжна.

Почувствовав мое удивление, она отвернулась от окна. При этом забылась и сбросила маску снежной королевы. Красиво зарумянилась, потом еще больше смутилась из-за того, что я это почувствовал, но возвращаться в ледяной панцирь безразличия не стала.

- Очень странно слышать, - озвучил я очевидное.

- столицу как-то не сложилось, это могло быть опасно для репутации, да и вообще…

В контексте сказанного я неожиданно догадался, о чем речь. Rue de Saint-P'etersbourg – Петербургская улица в европейском квартале Парижа, которую не раз переименовывали за последние двести лет, вместе с веяниями времени. И почти сразу, при упоминании репутации, вспомнил недавний скандал и дуэль княжны с Разумовской. Это ведь было связано с появление порочащих фотографий, когда я выносил из ванной неодетую бесчувственную княжну.

Анастасия по эху эмоций поняла, о чем я сейчас думаю, против воли густо покраснела и отвернулась к окну. Сильно сочувствовать я ей не стал. Да, сейчас она едет в Петербург не в самый удачный момент, когда ей могут припомнить дела недавние, еще не успевшие раствориться в информационном потоке. Но ведь настоящая причина ее поездки не в том, чтобы упорядочить ношение масок мной и Валерой. На деле же, готов поклясться, она в первую очередь преследует цель организовать себе свидание с матерью. А показательная милая застенчивость – я хорошо помнил, какой холодно-расчетливой может быть княжна. Так что за чистую монету ее смущенный румянец не то, что не принимал, но держал в уме его возможную наигранность.

Подобные мысли промелькнули скопом. Чтобы княжна не догадалась о чем думаю, быстро спросил первое что в голову пришло.

- Николай и… Александра, - как обычно подзабыл я имя младшей сестры. – Николай же точно учится в Петербурге? – вспомнил я его приметный мундир морского кадетского корпуса, в котором он был во время нашего знакомства.

- И? – не очень поняла Анастасия.

– Для их репутации опасности нет? Они почему давно в Петербурге, а не самоизолировались как ты с Анной Николаевной?

– Какая может быть опасность для репутации Николая и Александры?

Тоном, которым она задала свой вопрос, на мой же и ответила.

- Вторая лига, - понимающе кинул я, чтобы не употреблять определения «чистые» и «грязные», на что напрямую намекнула Анастасия.

- Вторая лига? А у тебя есть чувство слова, – вскинулась княжна и уважительно поджала губы. - Что? – моментально переспросила она, почувствовав резкое изменение моего настроения.

Я же в этот момент вспомнил, что точь-в-точь такие же слова, причем очень похожи тоном сказала мне на яхте герцогиня Мекленбургская, перед тем как отправиться перезванивать императрице с целью отвести монарший гнев от штабс-капитана Измайлова.

- Вспомнил, что похожие слова говорила мне недавно герцогиня Мекленбургская, - не стал я уходить от ответа.

Анастасия на миг распахнула глаза удивленно, но быстро справилась с эмоциями.

- Так что, как видишь, я не обделен талантами, - хмыкнул я, помогая княжне вернуть самообладание.

- Ты очень умело их скрываешь, - недвусмысленно произнесла Анастасия, благодарно воспользовавшись возможностью. Но слишком переборщила, на мой взгляд. Помягче надо было, так что я решил не особо сдерживаться.

- Тактический ход. Покажу сразу все на что способен, так придется от невест отбиваться и даже времени на дела не останется, - широко улыбнулся я, беспощадно озвучив сразу пару убойных намеков.

- Зато от недостатка скромности точно страдать не будешь, - прекрасно поняла о чем речь Анастасия. И, по-моему, даже всерьез обиделась.

- Когда раздавали скромность, я второй раз за наглостью стоял, - открыто улыбнулся я и в тот момент, когда княжна бросила на меня быстрый взгляд, успел ей подмигнуть. Почувствовал, как всколыхнулись ее эмоции, но решил не продолжать. – Так что ты думаешь о Петербурге? Как к нему относишься? – изменил я тон, показательно заканчивая этот раунд послеобеденного бокса.

- Да никак не отношусь, - ровным голосом произнесла княжна. – Город как город, мне кажется чем-то Лондон напоминает, только на болоте. А что?

- Возникла мысль просто, что само существование Петербурга есть большая ошибка для России.

- Вот просто взяла и возникла? – взметнулась вверх левая бровь. Семейный жест – что княгиня постоянно пользуется, что княжна. Пользовались – в благие времена, когда не началось еще вокруг вот это вот все.

- Да, взяла и возникла.

- Из ничего.

- Ну да. Как большой взрыв, так иногда бывает.

- У тебя задание для дебатов что ли? – быстро вычислила меня Анастасия.

- Есть такое, - не скрыл я расстройства. Потому что одно дело равный диалог, а другое – просьба помочь с консультацией. Которая мне была на самом деле нужна. Рейтинги в гимназии никто не отменял, как личные, так и командные. Я же еще в первую неделю обучения получил задание подготовиться к грядущим дебатам на тему «Столицы России». И произошло это после скрытого теста на симпатию, если можно так выразиться, в котором я видимо поставил имперское значение Петербурга много выше, чем роль Москвы, Киева, Архангельска и Екатеринбурга.

Уже не раз сталкивался с тем, что в гимназии часто практиковался прием – узнать предпочтения ученика, а после дать ему задание на рейтинговую оценку отстоять противоположное мнение. Вот и после внешне невинного теста на третий день обучения я получил задание в грядущих дебатах выступать, озвучивая минусы Санкт-Петербурга как столицы Империи. Причем делать это предстояло не в нашей уютной аудитории, а на общем мероприятии для всех классов второго года обучения. И рейтинговые очки, которые я заработаю (или не заработаю), пойдут не только мне, а классу «Индиго». Так что если выступлю плохо, это будет не только моим личным фиаско.

Настроения в гимназии Витгефта царили весьма азартные, куда там соперничеству Слизерина и Гриффиндорфа. Сам я этим рейтинговым соревнованием абсолютно не парился, мне всегда был ближе Когтевран и методы рационального мышления. Вот только значимость общественного мнения всегда приходится принимать в расчет.

- Так тебе помочь советом надо или просто выслушать, не пойму? – поинтересовалась княжна.

- Выслушать. Я тут накидал рыбу, просто хочу, чтобы ты намекнула на узкие места.

- Рыбу? – посмотрела на меня Анастасия с крайним удивлением.

- Рыбу, - кинул я. – Каркас, скелет, - пояснил чуть позже под недоуменным взглядом.

- А, Lorem ipsum, - наконец поняла княжна, о чем речь. – По-русски выражайся пожалуйста, - добавила она, покачав головой.

Lorem ipsum. По-русски выражаться, значит. Мне оставалось только на краткий миг скрестить руки на груди и закатить глаза с утомленной гримасой. Анастасия поняла в чем дело, и немного смутилась.

- Доставай свой скелет, - хмыкнула она.

В ответ и я не мог не усмехнуться. В контексте того, что сейчас собрался говорить, прозвучало более чем двусмысленно: у меня в прежней жизни было много заметок без плана, все обо всем, которыми я периодически пользовался. Вот и сейчас собрался банально озвучить по памяти сохраненный в заметки телефона по случаю комментарий.

- Основание Санкт-Петербурга ошибка сродни тем, что совершают полководцы, готовясь к прошедшим войнам. Да, полный контроль над путем из варяг в греки, «мимо острова Буяна в царство славное Салтана», был многовековой целью русских царей. Но с основанием города Петр опоздал даже не на сотню лет, потому что к этому времени европейская работорговля давно сдулась, а морские торговые пути изменились неузнаваемо, в том числе из-за ослабления средиземноморских торговых республик. И в семнадцатом веке когда-то важный путь уже не требовал Северной Венеции, хватило бы небольшого городка вокруг Петропавловской крепости.

В результате активно строящийся Петербург стал кладбищем для валового национального капитала и для сальдо внешней торговли. Город для своего существования требовал слишком много товаров, которые дешевле было импортировать, чем тащить на огромные расстояния из своей же страны. В итоге в столицу импортировали даже уголь для отопления, а угроза прерывания морской торговли, с сосредоточенными в бутылочном горлышке Балтики путями, стала ахиллесовой пятой всей Империи. Именно из-за жизненной необходимости торговли с Англией - для обеспечения привычной Петербургу жизни, мы не смогли дольше удерживать нейтралитет в Первой мировой. Из-за Петербурга было похоронено развитие Архангельска, Новгорода, Москвы, не говоря уже о юге России. Еще при Петре гениальный Эйлер настаивал на открытие университета в Астрахани, из-за ее чрезмерной удаленности от столицы, с целью подтягивать архаичные культуры юга страны до современного уровня жизни. А по итогу…

Тут я запнулся, потому что едва не ляпнул о том, что в результате «старейшие» университеты Астрахани были открыты лишь в начале двадцатого века большевиками.

- А по итогу? – как-то очень уж странно посмотрела на меня Анастасия.

- По итогу… Астрахань, это знаковый исторический и культурный центр Поволжья, вплоть до двадцатого века застраивалась мечетями и церквями, но не храмами науки, - быстро и корявенько скруглил я, продолжив примерно цитировать по памяти: - Из-за сложившийся ситуации мы получили полную столицу английских разведчиков и агентов. Как показатель – в московском «Английском клубе» документы велись на немецком языке, в отличие от. Вся экономическая активность огромной страны сместилась на север, к требовательной столице, что уменьшило рентабельность сельского хозяйства. Как следствие - лишение ресурсов для развития и само сельское хозяйство Юга, и города. Апельсины в пригороде Петербурга это хорошо, но…

- Вот это не очень поняла, - перебила меня княжна.

- В Ораниенбауме были…

- Нет, я про лишение ресурса городов и деревень.

- Не только город для деревни, но и деревня для города есть рынок сбыта, а подавляющее большинство населения села оказалось неплатежеспособным из-за недостаточного развития сельского хозяйства по стране.

- Хм... хорошо, допустим.

- Очевидно, что юный Петр в борьбе за власть изначально был компромиссной фигурой. Мальчишка, играющий в кораблики и потешные полки. Но что-то пошло не так, и он сумел полностью забрать власть себе, отстранив от трона не только боярские кланы, но и Церковь. И молчаливо враждебная Москва, что очевидно, как столица его категорически не устраивала. Но вместо того, чтобы тащить двор на хмурый север, мог бы переместить столицу в более подходящее место. Тот же Новгород – хоть Великий, хоть Нижний, тут и климат, и торговля, и логистика… Причем строился Петербург в такой бездумной спешке, что потом сотни лет страдал от наводнений – те же шведы Ниеншанц возводили чуть дальше по Неве, куда вода не поднималась. Петр же сделал центром города Петропавловскую крепость. Ну не будет же этот дождь здесь триста лет лить! – не удержался я, озвучивая знаменитую в узких кругах присказку.

- Как следствие переноса столицы, все развитие страны шло с перекосом на европейское окно, а обделенные окраины всегда опаздывали. К двадцатому веку разрыв стал настолько велик, что Россию в самом начале двадцатого века спасло лишь настоящее чудо – появлении магии. Не появись в мире одаренные, события 1905 года могли бы показаться детской прогулкой. Российская государственность могла бы оказаться под угрозой гораздо раньше, чем в Смуту двадцать шестого года, которую центральная власть встретила намного более подготовленной.

Последовавшие после федерализации и дальнейшего объединения события подтверждают правоту приведенных мною аргументов: это и перенос столицы Российской Конфедерации в Москву, переезд Государственной Думы в Екатеринбург, развитие Сибири, которая до этого была лишь сырьевым придатком и местом ссылки, открытие Северного морского пути, превентивное развитие туристических кластеров на Русском Севере и Дальнем Востоке еще до того, как туризм стал одним из основных источников государственных доходов, а само понятие выездного туризма находилось в зачаточном состоянии…

Немного выдохшись с импровизацией, я сделал паузу, не очень комфортно чувствуя себя под странным взглядом княжны.

- Я что-то не то сказал? – решил пока немного остановиться.

- У меня есть один вопрос.

- Только один?

- Пока да. Ты сказал «мы не смогли сохранять нейтралитет в первой мировой войне»…

- И?

- В первой.

- Я сказал в Первой мировой? – почувствовал я легкую дрожь по позвоночнику.

- Да, ты сказал в первой мировой.

- Н-ну… не знаю. Она же не вторая? – деланно легкомысленно пожал я плечами, внутренне стараясь сохранять спокойное равнодушие.

- Ну да, не вторая, - согласно кивнула Анастасия.

- Так предметно подскажешь? Чтобы меня за крамолу за порог не выгнали.

- Подскажу. Давай тезисно, сначала, - еще раз кивнула все еще задумчивая княжна.

- Как так сначала?

- Так. У меня не такая хорошая память, как у тебя, - вновь странно посмотрела на меня Анастасия. Явно что-то чувствует, как я не старательно сохранял спокойствие.

«Штирлиц никогда не был так близок к провалу» - подсказал мне внутренний голос не очень вовремя.

Оставшееся в поездке часы провели в предметной беседе, обсуждая и где-то скругляя углы – много лишнего я не наговорил, но резкость и громкость тезисов по мнению Анастасии стоило бы кое-где поубавить. А где-то наоборот, прибавить. Все же хорошо защищать противоположное мнение, что-то в этом определенно есть. Говори все что угодно, озвучивай любые аргументы, причем без ущерба авторитета – отстаиваемая позиция-то изначально не собственная.

Прибывал поезд на Царскосельский вокзал, который в моем мире назывался Витебский. В здании, несмотря на несколько прибывших почти одновременно составов, было немноголюдно и отсутствовала привычная мне суета. Вновь, как и в Царицыне – когда оказался в России впервые, осматривался вокруг с нескрываемым интересом. Который подогревался тем, что вокруг была до боли знакомая обстановка. В Царицыне – Сталинграде и Волгограде, в прошлой жизни я ни разу не был, а с Витебского вокзала на учебу катался когда-то каждый будний день. Обстановка насквозь знакомая, но в тоже время чужая. Инородность чувствовалась, и я вертел головой, откровенно осматриваясь, не обращая внимания на укоризненные взгляды Анастасии.

О багаже беспокоиться не было необходимости. Его должны были доставить в гостиницу. О спутниках тоже – было нескольких незаметных сопровождающих из обслуги, но они были именно что незаметные, занимаясь обеспечением комфорта в пути. Охраны из службы безопасности рода у нас в поездке кстати не было. Я еще в Елисаветграде намекнул на телохранителей, но княжна довольно быстро ввела меня в положение дел. Ехали мы поездом Императорских железных дорог (государственной монополии на железнодорожные перевозки здесь не было, на рынке присутствовали и другие перевозчики). И прибывали в Петербург – столицу Российской Империи. Поэтому отсутствовала необходимость беспокоиться о безопасности. Попытаться предпринять против нас какие-либо действия сейчас, это значит прямо бросить вызов авторитету Императора, что отнюдь не умная идея. И предполагаю, участь незадачливого коррупционера, умелого продавца банана, в этом случае окажется еще очень хорошим вариантом. Так что ехать в столицу и показательно взять с собой охрану – не гарантированно, но могло вызвать ненужные вопросы. Ира же не поехала по понятной причине – если кто внимательно следит за мной, уже знает, что индианка только меня постоянно и сопровождает. Я же сейчас в маске Валеры, которая так хорошо села, что периодически о ней забываю.

Когда вышли из вокзала, сходство с привычным Петербургом потерялось напрочь. Во-первых, тепло и небо чистое. Во-вторых, передо мной раскинулась привокзальная площадь – в моем мире выходя из вокзала сразу упираешься в парковку, за которой снуют машины по шестиполосному Загородному проспекту. Здесь же ничего подобного и в помине не было.

В сквере за площадью расположился памятник героям войны – именно с этого вокзала уходили поезда на фронта мировой, здесь единственной. В «моем» Питере памятник воинам Первой мировой тоже стоял, только в уголке и куда как более скромный.

Правее от привокзальной площади доминантой возвышался незнакомый большой храм с блестящими золотом куполами. По ощущению ненамного уступающий размерами московскому храму Христа Спасителя. Сравнение пришло, потому что похоже по стилю – огромный большой купол и четыре маковки по периметру здания с белыми стенами.

- Валера, нам туда, - наставительным тоном произнесла Анастасия и показала за угол, куда ненавязчивая навигация вела к стоянке такси. Здесь к нам сразу подъехала массивная приземистая машина, а предупредительный извозчик приглашающе распахнул дверь.

- В Асторию? – поинтересовался я у Анастасии, так как она занималась планированием поездки, пока я обговаривал последние детали с Фридманом.

Княжна подарила мне фирменный взгляд с приподнятой бровью. Ну да, как будто есть другие варианты.

- В Асторию, вашсветлость? – переспросил таксист, занимая место за рулем.

Ответа не последовало, но его и не требовалось – машина уже мягко тронулась, выезжая со стоянки. Когда выехали на Загородный и проезжали мимо знакомых однотипных перекрестков, даже обрадовался. Как старого друга встретил в далеком краю. «Разве можно верить пустым словам балерины?» - глядя в окно, негромко произнес я себе под нос,

- Что? – спросила Анастасия.

Пока объяснял княжне мнемоническую фразу, позволяющую легко запомнить чередование однотипных улиц – Рузовской, Можайской, Верейской, Подольской, Серпуховской и Бронницкой, уже повернули на Московский проспект. Такой же широкий, как и в моей памяти, только назывался он в этом мире Обуховским. Вскоре пересекли Сенную площадь, выехав на Гривцова. Который в этом мире был Демидов переулок. Тоже отличие – таблички с названиями улиц и домов хорошо заметны и не забиты рекламными вывесками. В родном Питере можно здание три раза обойти, так и не поняв, где находишься.

«Дом недавно крашеный, ходи епта спрашивай» - вспомнил я любимую присказку одного из водителей, который когда-то работал в моем отделе еще до момента всеобщего внедрения навигаторов, когда по бумажным картам ездили.

От навалившихся воспоминаний и сравнений я не мог, да и не старался сдерживать эмоции. Откровенно глазел по сторонам, не узнавая настолько знакомый и в тоже время откровенно чужой город. Даже из окна движущегося автомобиля было заметно, как сильно отличается он от привычного Питера. Значительно меньше машин; не только катающихся по улицам, но даже и припаркованных практически не видно. При этом гораздо больше людей, причем это не праздношатающийся люд, а туристы. Бродило этой братии по улицам всерьез много, хотя и район не сказать, что особо туристический.

Откровенно привлекали внимание вывески магазинов, кафе и заведений, почти все как один выполненные в сдержанной манере, причем в старой орфографии с ятями. Здесь, в этом мире, от старой орфографии также отказались, но видимо в Петербурге непривычное написание являлось обязательным элементом городского дизайна.

Взгляд цеплялся за многочисленные воинские мундиры, причем в большинстве парадные. Здесь это в прядке вещей, потому что армия по-прежнему занимает одну из ведущих ролей в формировании общества, и я уже привык к этому в Елисаветграде. Вот только в Елисаветграде военных все же не так много, да и чины в среднем пониже, а орденские планки пожиже. Когда переезжали через канал Грибоедова, еще обратил внимание, что везде отсутствуют провода. Вообще как класс, ни единого не видно.

Синий мост видимо в этом варианте города был пешеходным, поэтому таксист сделал крюк, объезжая по набережной Мойки и потом по Гороховой, замощенной здесь крупной брусчаткой. Теперь я понял, почему он сразу по Гороховой не поехал, а объезжал по Московскому проспекту. Обуховскому, простите.

В отеле встретили, причем никакого соблюдения формальностей не потребовалось. Предупредительный швейцар распахнул двери, после чего без задержек нас проводили в княжеский люкс, даже без проверки документов. Дав провожатому лакею указания насчет ужина, я прошелся по номеру.

Просторная гостиная, кабинет, две спальни каждая с отдельной ванной комнатой, панорамное окно с видом на Исаакиевский собор и памятник Николаю I. В малой спальне обнаружил свой небольшой чемодан. Здесь же на туалетном столике на видном месте лежало сразу несколько футляров с очками. На любой вкус – солнцезащитные на пол-лица, строгие с простыми стеклами, авиаторы, круглые таблетки. Стандартные туристические гаджеты, как память Олега подсказала. Вот только эти были из лимитированных серий, понял я, рассматривая приглянувшуюся пару.

Надел и сразу увидел перед глазами удобный интерфейс настройки меню. Все знакомо и «привычно», кроме функционала невидимки. Но тоже вопросов не вызвало: встреченные на улице люди видят сословный статус, но без определения личности; подобные же очки, доступные только определенному классу, давали возможность отключить сословное распознавание. Слиться на время прогулок с толпой, избегая ненужного внимания. У Валеры подобной проблемы не было, а вот для княжны или для меня – с получением баронского титула, весьма нужная вещь.

От полицейского ока, конечно, подобный девайс не спасал, а вот внимание случайных прохожих уже ничего не привлекало. Вот только опробовать очки в деле возможности сегодня точно не представится. Валера прибудет лишь завтра утром, и мне что с его лицом, что со своим появляться в городе опасно разоблачением. Хотя сезон белых ночей уже закончился, но по новому-старому городу я бы с удовольствием погулял. Но видно не судьба.

Поискав, в холодильнике нашел ведерко со льдом и наконец снял опостылевшую маску с лица. После этого выбрал солнцезащитные очки, и настроил под себя дополненную реальность. Работало здесь все иначе, чем в визоре бронекостюма. Я, конечно, все это «знал» памятью Олега, но стандартное обучение дополнительно прошел, выбрав более удобный из стилей управление и подтвердив командные жесты меню дополненной реальности.

После через АйДи, не снимая очков, связался с Элимелехом. Танцору объяснять ничего не потребовалось, ловит все на лету – он мгновенно подключился к девайсу, проверяя наличие лишних ушей, глаз, и настраивая постоянный канал связи. Подобный тому, что был в прошлый раз, когда Фридман уводил меня от погони по улицам Высокого Града. В этот раз подобного не предполагалось, но на всякий случай прямую связь иметь необходимо. Моего присутствия Элимелеху больше не требовалось, поэтому я отложил очки в сторону, так чтобы не отвлекал мигающий индикатор на стекле.

Поужинали, не затрагивая за едой серьезных тем, и разошлись по комнатам. Спать категорически не хотелось, и некоторое время я маялся, меряя шагами гостиную. Потом принял решение и уже через несколько минут сидел в кабинете перед виртуальным меню, изучая активы рода. Время есть, почему бы не использовать его полезно?

Пользуясь полученным от озаренной целительницы доступом, я буквально обложился графиками, проекциями и виртуальными мониторами сайтов Сети. Появился даже легкий зуд в пальцах, как у творческого человека, к которому муза зашла на огонек.

Местный аналог Экселя я давно освоил и сейчас мог заняться структурированием данных и анализом без лишних отвлечений. В процессе так и хотелось воскликнуть: «А ручки-то помнят!» как в случае, когда возвращаешься к давно заброшенному делу. Хотя по факту моя карьера менеджера закончилась (трагически) меньше двух месяцев назад, за это время прошло столько событий, что на несколько жизней хватит. Кажется, что недавнее прошлое в другом теле дела седой древности, настолько уже за гранью восприятия все это в воспоминаниях.

Постепенно вникая в сухие строки и цифры, изучая разные направления деятельности, чувствовал поднимающееся беспокойство. Ладно это были бы чужие активы, но я уже глубоко вписался в происходящее с родом Юсуповых-Штейнберг, заимев собственный интерес. И сейчас очень уж явственно чувствую чужую руку, которая нагло шарудит в моем кармане.

- Ковальски, проверь на детекторе фуфлогона, - негромко пробормотал я себе под нос, подражая Шкиперу из мультика про пингвинов. И сам же себе ответил: - Шкипер, я засек опасный уровень фуфла!

Между делом отметил забавное совпадение – у Олега ведь в прежней жизни фамилия была как раз Ковальский. Но узнавание от краткого стыка реальностей двух миров как мелькнуло, так и исчезло. Потому что до этого момента у меня не было времени глубоко вникнуть в работу принадлежащего роду холдинга, а вот сейчас я понял, что дело… ну, не откровенно дрянь, но близко к этому.

Нет, все работало, и даже на первый взгляд выглядело как бизнес здорового человека. Но терзают меня смутные сомнения, что в ближайшее время очередной удар будет нанесен по самому главному, что есть у рода. Нет, неправильно выразился – это все же риторика моего мира. Здесь в первую очередь главное дар, титул, имя или что-нибудь еще по списку, а деньги после. Если вслух, конечно, говорить, а не в приватной беседе со своими. Хоть Власова вспомнить - казалось бы, вчера генерал-губернатор, а сегодня в скит собирается уйти, чтобы сохранить лишь доброе имя. И все из-за чего? Правильно, из-за денег, вернее их отсутствия в необходимый момент.

Неожиданно громко в ночной тишине щелкнул замок, шевельнулась дверная ручка и в кабинет зашла Анастасия. Вид девушки меня всерьез смутил – она была в ночной рубашке, пусть и плотной, почти в пол. От неожиданности поднявшись на ноги, я только сейчас почувствовал дискомфорт в шее. Вот что значит молодое тело – в свои тридцать пять я бы уже мушки в глазах ловил и скрипел весь, а сейчас несколько часов просидел в одной позе без шевеления и даже не заметил, как время пролетело. Совсем как раньше, когда мог сутками и работать, и отдыхать, не тратя драгоценное время на мелочи типа сна.

Анастасия, двигаясь бесшумно как призрак, подошла ближе. Некоторое время она молчала, внимательно разглядывая гирлянды виртуальных окон и выборки многочисленных сайтов.

- Я не могу заснуть, потому что отчетливо чувствую твое… беспокойство, - произнесла княжна.

Большого труда мне стоило сдержаться. Она не ментат – сама говорила. Но получается, что с ее стороны наша связь чувствуется гораздо лучше, чем с моей. Однако.

– Что-то случилось? – спросила Анастасия, кивнув на рабочее место.

- Пока нет, - покачал я головой и принес ей кресло, поставив рядом со столом. – Ты в дела рода вникала?

- Да.

- Э… - не сразу нашелся я, что сказать.

- Управлением занималась Анна Николаевна, но я не оставалась в стороне. Все личные дела управляющих я внимательно изучила, знакомясь со сферами деятельности.

- Знакомилась…

- Да.

- …со сферами. Деятельности.

- Да, - еще раз кивнула Анастасия, недоуменно приподняв бровь. – Если ты о Зайцеве, то его ставленники были только в транспортной компании, остальных я сама просмотрела сразу после. И да, более чем внимательно изучала, тем более на предмет связи с ним.

Я только вздохнул. Видимо, здесь надо объяснять.

– Прекрасно понимаю, что о специфике работы на простых должностях ты не имеешь представления, отдав на откуп ведение дел управляющим. Я спрашивал о делах, подразумевая операционный менеджмент. А именно, можешь ли ты вникать в происходящее настолько, чтобы понимать, не уходит ли часть прибыли до того, как оказаться в казне рода.

Увидев, как возмутилась предположению Анастасия, я предупреждающе поднял руку.

- Понятно, что наличку в чемоданах уже давно никто не заносит и не выносит, двадцать первый век. К тому же не могу сказать, что я сам в этом профессионал. Единственное что хорошо умею, это умное лицо делать и в нужный момент проявить инициативу не растерявшись, - сказал я, ничуть не покривив душой, вполне трезво оценив свои управленческие способности прошлой жизни. – Но при этом даже моих скудных талантов хватает, чтобы кое-что заметить. Посмотри сюда, как пример, - вывел я данные по одному из заводов, «Полимер-Полтавка»: – Объем производства растет третий год, а прибыль остается на прежнем уровне. И никаких серьезных вложений в инфраструктуру за эти годы не было. Глубже мне не залезть, потому что на большинство данных необходимо делать запрос. Он автоматический, но в системе останется, ребята могут забеспокоиться, лучше на месте разбираться. Но у меня есть доступ ко всем личным делам управленцев, вот они, - движением руки приблизил я стопку окон.

- И? - даже не стала всматриваться в карусель Анастасия, сразу глянув на меня в ожидании вывода.

- Хуже нет, когда в управлении организацией собраны или родственники, или сослуживцы. Здесь и родственники, и сослуживцы. Причем, смотри, - сдвинул я карту и показал на несколько логистических комплексов неподалеку, «Весна» и «Лето» - здесь родственников нет, но тоже сплошь сослуживцы. Вот этого господина, - показал я уже на карточки личных дел директора завода и его заместителя.

- Быть сослуживцем это преступление?

- Быть родственником тоже не преступление. Более того…

Здесь я собрался было сказать о том, что трое самых лучших топ-менеджеров, с которыми мне довелось работать были как раз-таки отставными военными, но быстро понял, что сейчас это точно лишнее.

- … это в некотором роде даже замечательно. Беда в том, что когда в организации появляется именно команда сослуживцев, появляется она как правило по принципу отрицательного отбора. Любой управленец в идеале не просто должен владеть ситуацией в своей зоне ответственности, но быть в ней сильнее руководителя. С подтянутыми бывшими подчиненными, как ты думаю догадываешься, подобное случается нечасто, они все ведь одним путем идут. Более того, вместо того чтобы учиться новому, подобные господа часто создают армию в миниатюре.

- Это плохо? – совершенно не поняла о чем речь Анастасия.

- Это не плохо или хорошо, это данность. Армия ведь это не только доброе слово, но и быстрое… ладно, проехали. Знаешь, что главное в армии? Правильно, дисциплина, - даже не дал я времени княжне подумать над ответом. – А знаешь, что следующее по важности? Правильно, принятие мер по недопущению нарушения дисциплины. Потому что за редким исключением, как было, к примеру, в Великую… войну, именно воинская дисциплина удерживает солдата от того, чтобы он не покинул поле боя.

- Ты это к чему?

- По заводу у меня информации нет, но смотри, какой уровень текучки персонала здесь, и здесь, - показал я на оба логистических комплекса, которые обеспечивали завод складскими площадями для хранения продукции, а в теории должны были еще зарабатывать ответственным хранением.

– Рыба всегда ищет где глубже, а человек где лучше. Склады не в тайге стоят огороженные забором, и не на поле боя, поэтому люди уходят. Просто меняют работу, когда им становится некомфортно. Уровень зарплат я посмотрел, вроде среднее по рынку, так что почему уходят не ясно, надо опять же на месте разбираться, с персоналом пообщаться. Но ведь бегут не только люди. В этом комплексе, - показал я на «Лето» в южном пригороде Елисаветграда, - есть только один арендатор, который продержался больше двух лет. Это наш завод, внезапно. Более того, сейчас почти половина склада стоит пустой – переоборудована в морозильник три года назад. Арендатор как заехал, так и съехал, остальные с заморозкой в регионе видимо давно сидят и ровно, не переманить. А рынок поделен, никто новый не заходит. Соответственно клиентов взять неоткуда, а комплекс прибыльный только из-за контракта с нашим же заводом. Случись что…

«Просрем все полимеры» - услужливо подсказал внутренний голос.

…с заводом, если объемы уменьшатся, у нас останется груз в виде убыточного логистического комплекса, прибыль которого от хранения наших же полимеров сейчас едва-едва кроет ФОТ и… заработную плату персонала, - быстро исправился я под непонимающим взглядом, - и эксплуатацию. Возвращаясь к заплатам. Смотри, - приблизил я очередную таблицу, и поменял отображение на карте, показав на черноморское побережье и таблицу рядом.

- Выборка по зарплатам горничных в регионе. Наши три отеля. Здесь и здесь люди работают годами. В этом текучка персонала, причем даже не сезонных сотрудников, а постоянных. Уровень зарплат во всех трех одинаков, и он реально ниже среднего по рынку. О чем это говорит?

- Я не знаю, о чем это говорит, - спокойно ответила Анастасия.

- Произнести «воруют» было бы слишком громко. Но согласись, мало кто будет работать за тридцать пять рублей в месяц, когда через дорогу набирают за сорок пять. Это может быть не воровство, еще раз оговорюсь, люди могут не только допустим сами питаться в отеле, но и домой еду носить. Или жить в этом отеле во время сезона, а свои дома сдавать в частном порядке. Явно, что уровень зарплаты работающие в этих отелях, где текучки нет и не было, себе добирают. Если даже не перебирают значительно, в отличие от тех мест, где на руки платят выше, зато порядки царят строже. Хотел было рассказать про третий отель, но Анастасия меня опередила.

- С заводом и складами я поняла, можно и нужно разбираться. Но почему меня должна всерьез беспокоить ситуация с отелями? Они все прибыльные и не вижу плохого в том, что персонал там столовается или… - по мере того, как Анастасия говорила, под моим взглядом она теряла уверенность и постепенно понижала голос.

- Понимаешь, мне никогда не стать эффективным финансовым аналитиком, потому что я из предельно осторожных людей. Из тех, кто стремится к тому, чтобы всегда была подушка кэша. Неэффективно лежала. Еще раз, сторонник того, чтобы просто так лежали деньги. На черный день, который – возможно, даже никогда не наступит. Дело даже не в том, что у рода этой подушки нет, и в случае чего мы просто не сможем позволить себе роскошь спекулятивных операций в случае кризиса, который вангую…

- Как?

- Предполагаю. В случае кризиса, который как предполагаю в Вольнице обязательно наступит. К этому даже не идет, к этому ведут. Но и дело не в этом. Дело в том, что я сейчас своим непрофессиональным, но осторожным взглядом вижу слишком много узких мест. А где тонко, там и рвется, это аксиома. Подожди, - выставил я открытую ладонь, - вот смотри, у нас сейчас два отеля, где, как я уверенно предполагаю, персонал добирает себе самостоятельно до уровня приемлемой зарплаты. Как правило, это происходит в режиме «все обо всем знают, но молчат; чего не вижу, того нет».

Если персонал это делает не совсем законным способом, допустим вынося лишнюю еду домой с устного одобрения, но без письменного приказа руководства… За один день можно устроить облаву и даже не сдавать в полицию, а просто уволить, или отстранить большую часть горничных по недоверию. И сделать это может не твой грамотный управляющий с хорошим личным делом и рекомендациями, а руководитель службы безопасности, через его голову. Я уже посмотрел, там человек с широкими полномочиями. В результате отель банально встанет намертво, в бархатный сезон. Коллапс создать как два пальца оббос-сфалть, - вовремя исправился я. — Это серьезный удар по репутации, которую нарабатывали годами. Да, проблему можно будет быстро и легко купировать, особенно если это будет не серьезная атака, а якобы случайный казус исполнителя из серии «хотели как лучше». Но если в это время…

«Мы просрем все полимеры?» - снова без спроса подсказал внутренний голос.

- … возникнут проблемы на заводе? Которые цепочкой захватят собой логистические комплексы? Может возникнуть ситуация, когда нам придется один за другим экстренно тушить возникающие пожары. Причем сил и воды для тушения много не найдем, с учетом того, что из-за ареста княгини авторитет и так потерян.

- Я поняла, - кивнула княжна. – И что же делать?

В ответ на вопрос я только громко хмыкнул, разводя руки. Нашла у кого спросить.

- Откуда ж я знаю? Давай попробуем подумать.

- Давай, - кивнула Анастасия. – Кофе будешь?

Засиделись до самого утра. Солнце заглянуло в окна в половину седьмого, расцветив кабинет утренними лучами. Потянувшись и зевнув, забыв прикрыть рот, но вовремя отвернувшись, я подумал о том, что пора бы уже появиться Валере. Стоило только о нем вспомнить, как по заказу раздался стук в дверь. Не дожидаясь ответа в номер ввалился принц, сейчас как две капли похожий на мое отражение в зеркале. Осмотревшись, он заметил нас в проеме открытой двери кабинета. Пройдя через гостиную, принц встал на пороге, подперев плечом дверной косяк.

- Ух ты! – удивленно воскликнул Валера, оглядывая нас с княжной. – Я что-то пропустил?

- Ступень эволюции, как минимум, - беззлобно и негромко произнес я, так чтобы он не услышал.

Зато Анастасия услышала. Княжна с трудом сдержала смех и поднялась, направившись переодеваться. Валера же прошел в кабинет и присел, ожидая вопросов. На удивление он вел себя тихо и был, как мне показалось, несколько смущен. Это, конечно, невозможно в принципе, но впечатление подобное все же присутствовало.

Ведерко со льдом я вчера забыл убрать и теперь это было ведерко с водой. Так что Валера пошел в ванную моей спальни, просто сунув голову под ледяную струю. Разобравшись с маской и вернув свое лицо, он вернулся в кабинет, мокрый и нахохленный как воробей. И выглядел Валера на самом деле слегка растерянным. Впервые наблюдаю его в таком состоянии; даже когда Андре нас отчитывал, макая носом как котят в неприятность, принц так не выглядел.

Что-то тут неладно. К гадалке не ходи.

- Валера, - осторожно произнес я. И не услышав ответного «Артур» понял, что прав в своих опасениях.

- Да, кстати… так получилось, что у нас… небольшие… - договаривать Валера не стал, а покачал раскрытой ладонью веером, показывая мол небольшие трудности есть, которые конечно же решаемые.

- У нас.

- Ну да, можно и так сказать.

- Так говори.

- В общем, так случилось, что я в Архангельске встретил знакомую.

- Отлично. И что не так с твоей знакомой?

- Это немного не моя знакомая, - даже смутился Валера.

- Какая у меня может быть знакомая в Архангельске? – напрягся я, не понимая о ком может идти речь.

Как раз в этот момент в гостиной появилась переодевшаяся Анастасия, по эмоциям которой я неожиданно почувствовал, что она тоже очень хочет узнать, что это за знакомая.

- Алина, из патриотического общества.

- Алина?

- Алина. Нелидова, - Валера непонимающе посмотрел на меня.

- А, Ольга, - догадался я, что речь идет о дочери герцогини Мекленбургской. Валера в этот момент отвел взгляд.

- Валера.

- Да.

- А теперь расскажи поподробнее.

- Да нечего особо рассказывать. Я случайно встретил ее в Благородном собрании и узнав, что я… ты, тоже едешь в Петербург, она пригласила меня… тебя, сегодня на ужин.

На «Благородном собрании» я немного споткнулся не понимая о чем речь, но потом вспомнил, что это название органа губернского самоуправления.

- Скажи, как получилось так, что ты поехал посмотреть мою усадьбу в Холмогоры, а в результате торговал лицом в Благородном собрании Архангельска? Причем не своим лицом. Моим.

- Торговал лицом? Артур, а у тебя есть чувство…

- Валера!

- Что Валера? – уже полностью пришел он в себя, вернув прежнюю уверенность.

- Ты… хм, не при даме будет сказано, просто полон скрытых талантов.

- Да, я такой. А ты только что заметил?

- Где ужин будет проходить?

- В особняке Карловой, на Фонтанке.

- Это ресторан?

Анастасия и Валера переглянулись, видимо я что-то не то сморозил.

- Особняк Карловой, на Фонтанке, - повторил Валера, как будто после этого я понял больше.

- Этот особняк принадлежал графини Карловой, жене герцога Георгия Георгиевича, - почувствовав мое непонимание, заговорила Анастасия. - Передан в ведение патриотическому обществу, но принадлежит Мекленбург-Стрелицким и используется ими для того, чтобы официально принять неофициальное лицо. Или как в случае с тобой, когда на ужин приглашает некая Алина Нелидова, - язвительно дополнила княжна.

- Мне кажется, что не она меня приглашает, а все сделал Валера, - посмотрел я на принца, осененный внезапной догадкой его смущения. Тот в ответ лишь развел руками и вжал голову в плечи с извиняющейся улыбкой. – Увлекся немного, - самодовольно кивнул этот не совсем человек.

- Вот и пойдешь сегодня сам на Фонтанку, раз так получилось. Торганешь своим лицом, а не моим, расскажешь леди Оль… Алине, все как было, - отчеканил я, сдерживая раздражение.

- Но…

- Но если не сделаешь, тогда я схожу сам. У меня на сегодняшний вечер были совершенно иные планы, и я не собирался их менять, но проблемы с…

Хотел сказать с «родственничками», вспомнив беседу с герцогиней, но вовремя сдержался.

- …с леди Ольгой в мои планы точно не входят.

- Ты такой скучный, - разочарованно вздохнул Валера.

- Зато ты… - сдержал я усиливающее эмоциональный посыл выражение, - без меры веселый.

После проведенного в молчании завтрака я засобирался на регистрацию инициации. Валера решил отбыть по своим важным делам – к свиданию готовиться, предполагаю. А вот Анастасия, уже переодевшаяся в легкое летнее платье, неожиданно собралась составить мне кампанию. Мысленно чертыхнувшись, я тоже пошел переодеваться – на регистрацию собирался отправиться в наряде гимназиста, который здесь вполне за деловой костюм считается, но княжна явно была настроена на прогулку инкогнито.

Сменив наряд на более легкий и простой, я комплектом надел выбранные еще вчера очки. Сразу заметил, что Элимелех добавил к стандартному меню еще несколько пунктов. Выйдя на улицу, такси брать не стали и пошли пешком, гуляя, так что у меня было время разобраться с тем, что Элимелех сделал. А сделал танцор, как обычно, нечто экстраординарное – я сейчас наблюдал окружающее словно в визоре тактического анализатора. Только в составе команды подается информация от спутников, показывая силуэты противников и простреливаемые, а также потенциально опасные места; сейчас же я видел красные зоны, просматриваемые системами городского наблюдения, и желтые от ока частных видеокамер; маяками отображались ближайшие полицейские экипажи и их примерное время реагирования.

Этот танцующий отморозок каким-то образом вскрыл городскую полицейскую систему, аналог RecFace, работающей в протекторате. Видимо, ночью ему тоже не спалось, как и мне. Штука, конечно, весьма интересная, но мне сейчас не нужная - оценил я его работу, отключая пока все доступные режимы. Оставил лишь предоставляемую информацию от туристического гида, и то выбрав самый минимум.

За то время, пока знакомился с дополнительным интерфейсом, мы уже прошли по Гороховой до Садовой. Потом дошли до Невского, прошлись по главной городской перспективе и повернули на Литейный. Нам нужна была Мариинская больница, где находилось отделение, работающее с одаренными. Переоборудовано оно было из «Глазной лечебницы», куда в начале двадцатого века привозили людей, у который в глазах начал появляться магический отсвет. Ну да, если мыслить логически, куда таких пациентов везти, кроме как не в глазную лечебницу?

Мариинская больница, в которой я когда-то лежал, выглядела вполне привычно. Может чуть более строго, но и сам местный Петербург выглядел в целом более строго чем знакомый мне. И здесь встречающая прибывших на Московский вокзал гостей города аляповатая вывеска «ВТБ Город-Герой Ленинград» была невозможна в принципе. Не потому, конечно, что здесь Петербург не был Ленинградом, а потому что чиновник, решивший совместить огромную рекламу и приветственную надпись с названием города на одной из главных его площадей, быстро отправился бы в компанию к продавцу бананов.

Что-то часто я стал бананы вспоминать, не к добру это – оборвал я себя.

У больницы заметил единственное сильно бросавшееся в глаза отличие. Прямо напротив фасада главного здания стоял памятник усталого немолодого мужчины в мундире. Мое внимание он привлек потому, что во время гуляния по городу во время белых ночей, именно лавочки рядом с местом, где сейчас стоял памятник, мы часто использовали чтобы посидеть, пообщаться и отдохнуть. Но на моей памяти здесь даже постамента не было, только небольшой газончик. Когда я засмотрелся на статую, Анастасия как-то вдруг заволновалась. Для меня это оказалось неожиданностью, и я воспользовался туристическим интерфейсом. Памятник оказался принцу Ольденбургскому, от перечисления всех титулов и должностей которого зарябило в глазах. Мазнув взглядом, убирая информацию, я решил вернуться к этому вопросу позже.

В больнице все прошло довольно долго, муторно и неожиданно буднично. С одаренными работали одаренные, и неприятным сюрпризом для меня стало отсутствие услужливой предупредительности персонала, к которой я, если честно, уже успел привыкнуть.

Анастасия осталась ждать во дворе, для местных же работников я авторитета особого не представлял – в отличие от аристократии Елисаветграда, которая гораздо более полно обладает локальными слухами.

Так что я переходил от одного кабинета к другому, как на банальном медосмотре – с меня сняли антропометрические данные и просто взяли кровь, прежде попросив вручную заполнить три подробных анкеты и ответить на вопросы для диагностической карты. Я только нос недоуменно почесал, вспомнив описания того, как организована процедура создания филактерия во время инициации. В итоге получив безо всяких поздравлений и напутствий бумажное свидетельство об инициации - в копию к электронному, я покинул кабинет чопорной медсестры, без особого пиетета убравшую в безликий ящик пробирку с моей венозной кровью.

Выйдя из больницы, мы с княжной не сговариваясь направились гулять по городу. Сначала через Жуковского и Лиговский дошли до площади Восстания, которая в этом мире называлась Знаменской. Привычная гостиница «Октябрьская» также осталась «Знаменской». Вокзал, кстати, неожиданно оказался не Московским, а Николаевским. А я даже и не знал, что его переименовывали. Но самым главным отличием было то, что вместо обелиска «Городу-Герою» в центре площади возвышалась триумфальная арка, возведенная в честь победоносного окончания Великой войны.

Обойдя площадь по периметру, направились по солнечной стороне Невского уже в обратную сторону, к Дворцовой площади. Очень неспешным прогулочным шагом часа за полтора прошли весь Невский и решили пообедать. По настоянию княжны направились в «Caf'e de Paris» на Конюшенной с, по-моему, аутентичной вывеской «A. C-U-B-A-T» из древних электрических лампочек. Первая светящаяся вывеска в городе, как сообщила мне настроенный на сообщения о знаковых местах и событиях туристический гид. Еще успел мельком увидеть справку со стандартным набором информации об исторических личностях, посещавших сие заведение, популярное у самых высоких гостей, вплоть до императорской семьи, перед тем как снял очки. А снял потому, что заходить в такое заведение с подобным девайсом как понимаю не принято, о чем мне подсказал говорящий взгляд Анастасии.

В ресторане было немноголюдно. Традиционно обед здесь во второй половине дня, а время завтрака уже закончилось. Проблем с местами не возникло, и вскоре мы заняли столик у окна. Анастасия вела себя спокойно и сдержанно, но судя по ощущаемым мною эмоциям, девушка волновалась. Неудивительно — это для меня все люди вокруг просто безликие посетители, а вот для Анастасии, которая ориентируется в лицах аристократии, многие присутствующие наверняка знакомы. И нервничает она не от того, что оказалась среди столь «высоких» гостей, а потому что за ней тянется шлейф недавних скандалов. Вот только зачем тогда было так откровенно выходить в свет? – подумал я. Легко могли бы в обычной кафешке перекусить. Подумал, но спрашивать конечно же не стал, изучая меню.

«Запеканка» - зацепился я взглядом за название напитка в винной карте. Стоящий за плечом официант уровню заведения явно соответствовал. Потому что, заметив мое внимание к названию, он моментально сделал шаг вперед, выходя из ненавязчивого сумрака и склонился в полупоклоне.

- Запеканка – это особо приготовленная водка, ваше благородие.

- Каким образом приготовленная? – поинтересовался я с неподдельным интересом.

Название это было мне очень знакомо, застряв в памяти вот уже много лет назад. Дело в том, что в детстве я прочитал коротенький гастрономический рассказ Чехова «Сирена», который может вызвать неконтролируемое слюноотделение даже у закоренелого солнцееда или пищененавистника. И было в этом рассказе упоминание того, что хороший обед замечательно полирнуть тремя стопочками запеканки. Сносок в тексте не было, а как запеканка может оказаться в рюмке, я тогда не понял, но хорошо запомнил. И столь неожиданно было встретить это загадочное название сейчас, да и еще с возможностью ответ получить.

- Запеканочка готовится в нашем фермерском хозяйстве, в пригороде, ваше благородие. Для приготовления используем водочку из чистейшей талой воды финляндских ледников. Дважды перегоняем ее на лимонных корках, заливаем в четырехлитровую бутыль и добавляем многие пряности. Бутыль обмазывается слоем ржаного теста, после четыре дня ставится в печь, в вольный дух после выпечки хлеба. После этого водочку процеживают и подслащают медом. Цвета и вкусы разные – мята дает зеленый цвет, черника – черный, подсолнечные семена – фиолетовый, скорлупа кедровых орехов – коричневый, шафран - желтый.

- Занятно, благодарю, - покивал я, и официант моментально исчез из поля восприятия.

«Ешь ананасы, рябчиков жуй» - неустанно принялся твердить мне лейтмотивом внутренний голос, когда не удержался и в числе прочего заказал одно из фирменных блюд – запеченные в золе перепелиные яйца с тертыми рябчиками. При этом испытывал странные чувства. Гастрономический рассказ Чехова читал в детстве, в девяностые - время, когда за лакомство считался черный хлеб с сахаром, политым водой (чтобы не рассыпался). В сытные дни – черный хлеб с маслом и вареньем. И описанные Чеховым гастрономические изыски были тогда для меня фантастикой даже более отдаленной от реальности, чем Волшебник Земноморья Урсулы Ле Гуин. Сейчас же словно сам стал частью этой фантастической истории. Причем почему-то с необычайной четкостью вдруг ощутил, что нахожусь не в родном, а в чужом и непривычном мире. Впрочем, после бокала Шабли все быстро прошло, и от тяжелой тоски по дому не осталось и следа.

О-очень неспешно отобедав, о-очень нескоро покинули ресторан с намерением прогуляться до Ростральных колонн. Выйдя по Конюшенной на Невский, оказались вдруг в потоке веселой гомонящей толпы, среди которой четко делились группы с белой атрибутикой, и красно-белой. После беглой справки в гиде выяснил, что сегодня на Петровском стадионе проходит матч между футбольными командами «КСП», он же «Императорский спортивный Клуб Санкт-Петербург» и Унистас. Болельщики первых были в белом, привычный и традиционный цвет роялистов. Поклонники Унистас носили красно-белые цвета, и судя по кратким обрывкам услышанной мной риторики и разговоров, позиционировали себя как «народная» команда.

Веселящаяся толпа нас подхватила, и вместе с ней вышли на Дворцовую. Мне столь шумное сборище не очень нравилось, хотя люди были веселы и не агрессивны. Несмотря на свободную продажу алкоголя, который употребляли в летних террасах многочисленных кафе. Я было хотел как-то уйти с потока направляющихся на Петровский стадион, свернув в Александровский сад, но Анастасия смотрела вокруг с интересом.

Причем неожиданно княжна словно невзначай взяла меня за руку и на краткий миг ощутимо прильнула грудью к плечу, когда мы прошли между двух групп. Руку мою после этого она не отпустила, словно это было в порядке вещей. Приняв как должное, отметил произошедшее краем сознания – потому что думать об этом слишком «громко», учитывая нашу сохраняющуюся ментальную связь, явно не лучшее решение.

Гомонящие болельщики в контрасте строгого города придавали происходящему определенный шарм, и видно было, что княжне увиденное в диковинку и интересно. Как раз в этот момент прямо перед нами рванулись друг на друга две группы болельщиков. От неожиданности я даже вздрогнул – все выглядело как столкновение двух групп околофутбольных хулиганов, настолько громко и слаженно обе компании прянули друг на друга. Но когда болельщики разных цветов смещались, стало ясно что соревновались они не в том, кто сильнее бьет и чаще попадает, дольше удерживаясь на ногах, а кто кого перекричит и переобнимает. Забавное зрелище, я как-то подобное в Италии видел.

Нас тоже чуть задело краем, когда со смехом большая группа красно-белых отбежала от общей свалки. Один из них, массивный бородач в огромном полосатом цилиндре, едва не врезался в меня и чуть задел Анастасию. Извиняющимся жестом он поднял руки с раскрытыми ладонями, прося прощения сразу за все на свете, глянув грустными, маслянисто поблескивающими глазами чуть навыкате. В этот момент его толкнула в плечо весело орущая парочка – девушка и парень в футболках разных цветов, и бородач принялся извиняться уже перед ними. Я в этот момент почувствовал рядом пустоту – которую только что заполняла аура Анастасии. Обернувшись, столкнулся с остекленевшими взглядом девушки. С гримасой усилия она подняла руку, касаясь правого бока, при этом чуть сгибаясь. Без раздумий я, даже не совсем осознавая что делаю, рывком задрал ей платье под грудь. Не обращая внимания на ошарашенные взгляды и даже парочку ободряющих выкриков рядом, увидел маленькую красную точку прямо под ребрами. Шило, причем игла осталась внутри.

В этот момент наша с княжной ментальная связь вдруг оборвалась, словно махом обрубленная, а я необычайно четко почувствовал эманацию смерти. Ни с чем не сравнимое ощущение бездонной пропасти, которое как ментат испытывал всегда, когда кто-то умирал рядом. Вот только сейчас, с княжной, оно было во сто крат сильнее. Ноги девушки уже подкосились, и она начала мягко оседать на землю, испустив тихий последний вздох.

Время словно на краткий миг остановилось и я, прокрутив события последних секунд, словно разбив на кадры, как вживую увидел волоокий взгляд бородача. Отпуская уже мертвую Анастасию, которая мягко упала на мостовую, осмотрелся по сторонам и успел среди частокола ног увидеть валяющийся на брусчатке полосатый цилиндр, точь-в-точь как был на голове бородача.

- Полицию вызови! - крикнул я замершему рядом мужчине и бросился в сторону, куда побежал убийца. Но едва сделав первый шаг словно врезался в стеклянную стену, и мигом позже меня закрутило уже знакомым чувством, затягивая во всепоглощающий бездушный водоворот. Все тело перекрутило, будто узлом заворачиваясь, навалилась огромная тяжесть, а чуть погодя вдруг вернулась привычная легкость. Сделав по инерции шаг вперед, я запнулся о брусчатку и едва не упал.

- Все в порядке? – оказались совсем рядом глаза встревоженной Анастасии.

«Все просто отлично, Томми», - невольно мысленно произнес я. «Все просто за-ши-бись!»

Заполошно осмотрелся, чувствуя, как стучит в горле сердце. Не знаю, как и кто это сделал, но совершенно ясно - искривлением времени я только что вернулся в прошлое, в тот самый момент, когда княжна взяла меня за руку и на миг прильнула к плечу. Вот рядом разогревающие себя криками группы болельщиков, готовые побежать друг на друга, вот первые вскинутые вверх руки – а это значит, что от рокового удара меня отделяет всего несколько секунд, не больше.


Глава 8 | Варлорд. Врата Тартара | Глава 10