home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XXIX


Наутро — это был понедельник, восьмое апреля, — установилась прекрасная погода. Восходящее солнце ярко сияло. На палубе я встретил доктора, который нежился в потоке солнечных лучей. Он обратился ко мне.

— Ну что ж, — произнес он, — наш бедный раненый скончался, умер ночью. А ведь врачи за него ручались!… О эти врачи! Они никогда не сомневаются! Вот и пятый человек покинул нас после отплытия из Ливерпуля, пятый, списан в пассив «Грейт-Истерна». Но рейс еще не завершился!

— Бедняга, — посетовал я, — и это перед самым прибытием в порт, он так и не увидел американского берега. Что-то будет с его женой и малыми детьми?

— Что вы хотите, сударь, — ответил мне доктор, — таков закон, великий закон природы! Смерть неизбежна! Неизбежен уход к тем, кто уже нас покинул. Мое личное мнение таково: те, кто не умирает, занимают место других не по праву. А знаете, сколько людей умрет за время моего существования, скажем, за шестьдесят лет?

— Я никогда не задумывался над таким вопросом, доктор.

— Расчет весьма прост, — пояснил он. — Если я проживу до шестидесяти лет, это означает, что жизнь моя составит, в круглых цифрах, двадцать одну тысячу девятьсот дней, то есть пятьсот двадцать пять тысяч шестьсот часов, иными словами, тридцать один миллион пятьсот тридцать шесть тысяч минут, или один миллиард восемьсот восемьдесят два миллиона сто шестьдесят тысяч секунд. Округляю еще раз — два миллиарда секунд. Что ж, за это время умрут два миллиарда человек, мешающих жить своим потомкам. Ну, а я уйду в свой срок, когда тоже буду обузой. Вопрос заключается в том, чтобы не стать никому в тягость, и, конечно, пусть все произойдет как можно позднее.

В течение некоторого времени доктор продолжал развивать тезис, суть которого сводилась к простой вещи: все мы смертны. Мне не хотелось принимать участие в дискуссии, и я позволял ему выговориться. Так мы и прогуливались по палубе: он говорил, а я слушал. И тут я увидел корабельных плотников, которые занимались ремонтом носовой обшивки, поврежденной двумя ударами шторма. Если капитану Андерсону не хотелось прибыть в Нью-Йорк со следами аварии, то плотникам следовало поторопиться, поскольку «Грейт-Истерн» быстро шел по спокойным водам, и я понимал, что с такой скоростью пароход еще не плыл. Я представлял себе, какая радость одолевает юных влюбленных, которые склонились над балюстрадой и больше не считали обороты гребного колеса. Бойко сновали длинные поршни, а огромные цилиндры, дрожа от их ударов, звенели, как огромные колокола громкого боя. Гребные колеса делали одиннадцать оборотов в минуту, и скорость парохода составляла узлов тринадцать.

В полдень офицеры сочли ненужным производить обычные астрономические измерения. Место корабля они определили по счислению[157], и вскоре должна была уже показаться земля.

Когда я прогуливался после ленча, ко мне обратился капитан Корсикэн. У него были новости. Я сразу понял это по его озабоченному виду.

— Фабиан, — сообщил он мне, — принял секундантов Дрейка. Своим секундантом Фабиан назвал меня, а вас он просит оказать ему честь содействовать в проведении поединка. Может ли он полностью рассчитывать на вас?

— Да, капитан. Значит, наши надежды на го, что поединка удастся избежать или отсрочить, пошли прахом?

— Именно так.

— Но расскажите же мне наконец, каким образом произошла ссора?

— Спор по поводу игры — всего лишь предлог, не более. Дело в том, что Фабиан не знал Дрейка, а тот его знал. Имя Фабиана для него — символ угрызений совести, и он готов испепелить имя, убив его носителя.

— А кто такие секунданты Гарри Дрейка? — спросил я.

— Один из них, — ответил Корсикэн, — этот шут…

— Доктор Т.?

— Совершенно верно. Другой — янки, который мне не известен.

— А когда мы с ними встречаемся?

— С минуты на минуту.

Оказалось, я уже много раз видел пожаловавших теперь к нам секундантов Гарри Дрейка. Доктор Т. всегда выпячивал грудь колесом. Он мнил себя гением, хотя на самом деле был обыкновенным плутом. Его спутник, еще один из сотрапезников Дрейка, принадлежал к числу тех купцов, которые торгуют чем попало и готовы достать какой угодно товар, лишь бы на него нашелся покупатель.

Слово взял доктор Т., предварительно поздоровавшись с преувеличенной вежливостью, причем капитан Корсикэн едва ответил на его приветствие.

— Господа, — торжественным тоном произнес доктор Т., — наш друг Дрейк, джентльмен, которого ценят в свете как за личные достоинства, так и за хорошие манеры, уполномочил нас обсудить с вами весьма деликатное дело. Иными словами, капитан Мак-Элвин, с которым мы уже переговорили, назначил вас двоих своими представителями в этом деле. Полагаю, мы найдем общий язык, как подобает воспитанным людям, когда будем обсуждать деликатные вопросы нашей миссии.

Мы не отвечали, давая этому персонажу возможность и далее упражняться в «деликатности».

— Господа, — продолжал он, — не подлежит сомнению, что оскорбленной стороной является не капитан Мак-Элвин. Этот господин безо всякой причины и повода подверг сомнению честность Гарри Дрейка в игре. Затем он нанес самое грубое оскорбление, какое только может быть нанесено джентльмену…

Вся эта слащавая фразеология вывела капитана Корсикэна из терпения, и он начал пощипывать ус. Больше сдерживаться он был не в состоянии.

— К делу, сударь! — сурово произнес он, прервав излияния доктора Т. — Довольно слов! Дело весьма простое. Капитан Мак-Элвин замахнулся на месье Дрейка. Ваш друг как бы получил пощечину. Он оскорблен. Он требует сатисфакции[158]. За ним выбор оружия. Итак?

— Капитан Мак-Элвин примет такой выбор? — спросил доктор Т., смущенный тоном Корсикэна.

— Любой.

— Наш друг Гарри Дрейк выбирает шпагу.

— Превосходно! Где будет иметь место поединок? В Нью-Йорке?

— Нет, здесь, на борту.

— Пусть на борту, если вам угодно. Когда? Завтра утром?

— Сегодня вечером, в шесть часов, позади главной надстройки, где в это время никого не будет.

— Прекрасно.

Произнеся это, капитан Корсикэн взял меня за руку, повернувшись к доктору Т. спиной.



Глава XVIII | Плавающий город (пер. Львов В.) | Глава XXX