home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Год 1953

Этот год остался в памяти, как переломный в моей жизни. Это и смерть Сталина. Это и переход на новую, неизведанную и мне, и моим сослуживцам работу. Это, главное, — женитьба.

нное хозяину и не помнящее ничего из предыдущей жизни. Была популяризирована среди не-тюркских народов Чингизом Айтматовым в романе «И дольше века длится день» («Буранный полустанок»)).

Я, как и многие другие, верил в Сталина, как в живого Бога.

Послевоенная жизнь была тяжелой, но ко всему прочему жизнь еще тяжелее была для думающих евреев. На евреев, как нацию, навешивали всякие напасти. Причем делалось это особым иезуитским способом. Выбирали одного или группу людей, а затем его или их вымышленные преступления перед властью, то есть перед «народом», перекладывали на всех евреев. Не помню, есть чье-то высказывание: «Если бы не было евреев, их надо было бы выдумать».

Сначала все евреи стали космополитами (Читатель! Что здесь плохого?), то есть не патриотами. Потом развернули дело врачей-убийц в белых халатах. Народ стал избегать евреев-врачей. Людям моей специальности вменялось в вину семейственность. (Что здесь плохого если есть потомственная профессия музыканта, артиста, художника и в конце концов инженера?) Последнее «преступление» коснулось и нашей организации. Однако, благодаря особой лояльности нашего директора Дмитренко Дмитрия Александровича, у нас эта «партийная компания» прошла относительно спокойно. Несколько сотрудников-родственников, при содействии директора, были переведены в другие организации.

Это я очень поверхностно описал обстановку в стране. Страна находилась в разрухе после войны и для Сталина создание внутреннего врага была важнее, чем благо народа. Таким путем он направлял недовольство масс не на руководство страны, а на выдуманных им врагов.

Я окончил институт по специальности «Электрические сети и системы». Так получилось, что я в 1950 году устроился на работу в проектный институт «Теплоэлектропроект». И сразу стал работать по специальности в группе электрических подстанций. Вначале работа мне нравилась. Но потом, из-за ее однообразия, она мне перестала нравиться.

Приведу один примеров из моей работы тогда. У меня был старший инженер Наум Моисеевич. Как-то он мне поручил сделать схему релейной защиты линии электропередачи. Я вспомнил, что про линии с точно такими условиями защиты, нам рассказал профессор в институте. Я нашел конспект и сделал подобную схему. Показал ее Наум Моисеевичу. Он поинтересовался почему именно я так сделал. Выслушав, он послал меня в архив и сказал, чтобы я взял проект подстанции, которую он проектировал несколько лет тому назад. Затем он нашел схему в этом проекте и велел перечертить ее точно один к одному для моего случая.

Так длилось до 1953 года, когда я, по чистому случаю, резко изменил профиль своей работы. Проектирование теплового контроля и автоматизации технологических процессов была для меня совершенно новой специальностью. Так как в институте мы были «сетевиками», то тепловую часть электрической станции мы изучали очень поверхностно. А по вопросам контроля, управления и автоматического регулирования даже книг не было.

Если работа на подстанциях меня не удовлетворяла из-за ее монотонности, то по этой специальности все было новым. Здесь уже Наум Моисеевич не мог послать меня в архив за аналогом. Его просто не было. Приходилось пользоваться ведомственными правилами технической эксплуатации, опытом старших сотрудников, в особенности Исидора Яковлевича Зельмана — главного специалиста технического отдела. Основные принимаемые решения согласовывались с дирекцией электростанции. Это была работа по мне. На принятые таким образом решения, никто уже повлиять не мог.

Но главное, в этом переломном году была женитьба на Лиле.


В Москву по распределению | Дорога длиной в сто лет | Две недели, изменившие мою жизнь