home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Мне 17

Мне уже семнадцать лет. Хочется принарядиться, а у меня ничего своего нет. От бабушки Эстер остались красивые черные ботиночки с белыми пуговицами. От тети Бобы — красивая плюшевая курточка. Курточка как раз мне по фигуре. Так что есть, в чем выйти погулять. В нашей компании я — самая младшая. К нам присоединились новые две девочки Ханка и Ева, дочери Зельмана Смотрицкого. Это были некрасивые, но добрые девочки. Зельман был обеспеченным человеком. Кроме своей семьи он содержал еще две семьи своих рано умерших от туберкулеза братьев. А их семьи были большими. У одного осталось трое детей, а у второго пятеро. В местечке все знали, что у Смотрицких наследственный туберкулез. Соседи Зельмана уважали. В субботу на обед он брал из синагоги особо нуждающихся людей, которых называли «ойрехы». У Зельмана был свой выезд, так что зимой мы катались на санях. Жизнь прекрасна. Как-то Ханка сказала, что завидует мне, так как меня радует всякая мелочь, например, покупка гребешка, а у нее все есть, говорит она, но ничего ее не радует.

Весна 1923 года. В теплые субботние и воскресные дни женщины группируются на парадных крылечках и скамейках, перемалывают кости всем прохожим, и лузгают, лузгают семечки подсолнуха. Причем лузгание тоже требовало мастерства. По скорости с тетей Бобой, пожалуй, никто сравниться не смог бы. Кроме того, лушпайки должны были свисать с нижней губы, склеенные слюной.

(Небольшое отступление от повествования мамы. Оно предназначается для молодых родителей относительно их детей. Сколько мне было лет? Не более трех-четырех. Но я помню, даже зрительно, крылечко дома Бобы. Это было деревянное сооружение темно-красного цвета в несколько ступенек, без перил, но с обоих сторон ступенек были помосты такой ширины, что на них можно было удобно сидеть. По всей вероятности эти помосты и предназначались для посиделок. Мне врезалась в память одна такая посиделка. На крылечке сидело несколько женщин, включая Бобу и маму со мной. Они о чем то говорили. Мне стало скучно сидеть и я стал бить ботинками по этому помосту. Очевидно мой стук мешал женщинам беседовать, и Боба сказала мне, чтобы я перестал стучать. На мой вопрос почему, она ответила, что в противном случае мама заболеет. Естественно, я перестал стучать, а ее высказывание помню до сих пор.

Раз речь зашла о доме Бобы, хочу еще кое-что рассказать о нем и приблизительно в то же время. У дома проходила широкая улица. Мы, очевидно, были с мамой в гостях у Бобы. Меня послали кого-то позвать на другой стороне улицы. Когда я возвращался, то зацепился ногой за засохший ком грязи в колее и упал. Прибежал в дом Бобы с разбитым в кровь носом и, наверное, с плачем. Что меня поразило, так это то что мой окровавленный нос не унял веселья в доме. А Боба со смехом сказала, что у меня тяжелая голова, поэтому я падаю на нос. В этот раз со мной возился Арн, муж Бобы. Он учил меня, как надо правильно падать: когда начинаешь падать, выставляй вперед руки.

Так я обычно мотался по дому и ничего не замечал. Но в этот раз, когда Арн держал мокрую холодную тряпочку у меня на носу, я обратил внимание на маленькую белую голову человека, стоявшую на чем-то. Много-много лет спустя я увидел точно такую же голову. Это был маленький гипсовый бюст Ленина. Значит в это время обычные евреи чтили Ленина).


Весна | Дорога длиной в сто лет | Сватовство