home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



День – 10

Скоро.

Скоро рейд.

Уже почти месяц, как мы перешли на рацион «В». Вместо пяти капсул все получают четыре. Четыре капсулы – это тоже ничего, жить можно. Вот если три, то с жизнью возникают сложности – голова кружится и руки дрожат. А если голова начинает кружиться и руки начинают дрожать, на драге работать уже нельзя, не допустят по технике – под гусеницы затянет, потом по отвалам кусочков не собрать. А если не будешь работать, переведут на три капсулы пожизненно как иждивенца. И тогда уже не руки, уже под коленками будет дрожать и не очень весело. Посиди-ка хотя бы четыре месяца на трех капсулах, станешь как смерть!

Невесело.

Вообще четыре капсулы означают только одно – скоро рейд. Рейд. Я уже взрослый, я уже могу участвовать. Вполне.

Рейд – это самое лучшее. Люди месяцами сидят по норам, а это нелегко очень. Особенно для старых. Старым тяжело ощущать сорок ярдов над головой, тяжело находиться в помещении, в котором можно стоять или лежать, а ходить уже нельзя, сразу в стены упрешься. А я вот, наоборот, как раз только такие помещения и люблю, чтобы места поменьше, а многие мучаются. А я не мучаюсь, мне что мало места, что много места – все равно.

Внизу плохо, на поверхности тоже несладко. Неделя на поверхности, чуть зазевался, и все – и заячья болезнь. А ее лечить – одна мука, у меня два раза была. Уколы в глаза, уколы в глаза, пот, тошнит все время, и в зрачках все время солнце, солнце, солнце.

Так что рейда ждут все. А я особенно. Жду, я ведь никогда еще не ходил. Никуда не ходил, ни по вертикали, ни по горизонтали. Я вообще дальше чем на пять миль от города не удалялся даже. Да дальше и некуда тут удаляться, вокруг распадки, ущелья, каньоны и трещины. А лабиринт? Чтобы пройти через него, надо экспедицию организовывать настоящую! С танками.

Ну, иногда вниз еще можно прогуляться, по старым пещерам, это да. Но туда особо далеко не продвинешься, там жарко и радиация и вообще как-то.

Поэтому когда урезали паек до четырех капсул, я понял, что надо потихоньку готовиться.

А еще через три дня мать подарила мне свитер! Тогда-то я уже окончательно понял, что меня возьмут. Возьмут! Всем, кто первый раз идет в рейд, дарят свитер. Это такая традиция.

А потом ко мне заглянул отец. Он был настроен серьезно, это по очкам было видно. Когда отец намечает серьезную беседу, он всегда надевает очки.

Отец уселся на раскладушку и сказал сразу, безо всяких предисловий:

– Через неделю уходим. Плюс-минус дни.

– А почему…

Я хотел спросить, почему не предупредили как обычно, за месяц, а еще лучше за два, чтобы все успели как следует подготовиться и настроиться.

– Активность. – Отец указал пальцем в потолок. – Активность повысилась, пятна дрейфуют. К тому же скоро весна, а весной там не так холодно.

– В прошлые разы и зимой летали… – возразил я. – Подумаешь, холодней на пять градусов…

– Пять градусов оборачиваются килограммами гелия, – вздохнул отец.

– Да у нас гелия – под ногами валяется!

Это точно. После Лучистого Озера нам даже обогащать ничего не надо – просто собирай да прессуй в брикеты. Гелия хватит на тысячи лет – сокровища солнечного ветра. Чего экономить? Лучше бы вместо гелия была вода.

– Так и раньше думали, – сказал отец, – что всего полно… Ошибались. Да и не важно это, разговоры все. Решено, что идем сейчас. Без вопросов.

– Да мне только лучше.

Мне на самом деле лучше. От драги я уже устал, не просто устал, смотреть на нее не могу. И руки болят.

– К тому же сейчас расстояние меньше, – сказал отец. – Почти в два раза. Так что мы сможем пробыть чуть дольше, сделать больше запасов… Чем больше запасов, тем лучше, сам знаешь. Да и воды надо взять…

– Да, – кивнул я. – Вода – это хорошо…

Отец сделался еще серьезнее, чем обычно, затем торжественно произнес:

– Ты готов. Ты сможешь выдержать. Пойдешь в семнадцатой группе.

– Я смогу что-нибудь привезти? – негромко спросил я.

– Ты имеешь в виду вещь? – так же негромко спросил в ответ отец.

Я кивнул.

– Сможешь, – ответил отец. – Каждый может взять одну небольшую вещь. Только ознакомься со списком запрещенных предметов. Предварительно.

– Да я и так знаю…

– Ознакомься. Сам знаешь, если притащишь что лишнее, в следующий рейд могут и не выпустить. Будешь на драге загорать, а в этом мало приятного. Поверь мне…

Я верил. Когда-то давно, когда отец был еще молодым, он привез запрещенную вещь и был отлучен на три рейда. Он тогда даже вызвался с горя в Постоянную Поверхностную Экспедицию и целый год не вылезал из танка, в то время как раз проверяли идею насчет воды, один ученый высказался на тот счет, что на планете есть вода. Сейчас мы знаем, что это бред, но тогда многие верили. Постоянная Экспедиция буравила поверхность в тридцатимильном секторе, каждый второй то и дело валялся с заячьей болезнью, мой отец тоже. С матерью моей познакомился в госпитале, там ему сплавляли сетчатку. Романтическая история.

Отец продолжал:

– Быть отставленным от рейдов… Ничего хорошего. Те, кто не ходит в рейды, – они лишены… они многого лишены. В конце концов, увидеть мир можно лишь со стороны, ты сам знаешь.

– Только через очки, – возразил я.

– Через очки – и то хорошо. Многие вообще никогда из города не выходят…

Это точно, многие не выходят, особенно совсем молодые. Они даже на поверхность не могут выйти – сразу в обморок. Это потому, что агарофобы все, боятся открытых пространств.

Я не боюсь, потому что я в отца. Мой отец пилот, один из Восьмерки, а я в него, между прочим. Правда, пилотом мне не стать, я с вычислениями плохо разбираюсь, но наследственность есть. Может быть, стану техническим инженером, когда-нибудь потом.

И пространства я не боюсь.


Эдуард Веркин. Весенний рейд | Пролог (сборник) | День – 9