home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Из породы собак

Их обеих зовут Ленами, и по гороскопу обе Весы, и лет им одинаково — двадцать семь. Во внешности есть сходство — блондинки с мелкими чертами лица. Фамилии Рудневы, потому что они замужем за братьями-близнецами Борисом и Глебом.

Лену, жену Глеба, для удобства внутрисемейного общения, зовут Алёной или Маленькой. Вторая Лена, соответственно, — Большая. Борис женат семь лет, у них растет дочь. Глеб и Алёна поженились три года назад, детей нет.

Более разных людей, чем Лена и Алёна Рудневы, трудно вообразить. Всё врут гороскопы. Точно воспитывали девушек в разных сектах. В секте Большой Лены культивировали чувства долга, верности, ответственности за свои поступки и бережное отношение к другим людям. Секта Алёны привила ей сознание собственной исключительности. Маленькое божество, которому всё позволено, чьи капризы украшают мир. От нее требуется только всегда оставаться веселой, беззаботной и слабой. Лена Руднева — надёжная рабочая лошадка. Алёна Руднева — хрупкая пестрая бабочка.

Лена и Алёна сидят в кафе.

Лена молчит. Алёна рассказывает, что полюбила другого мужчину и уходит от Глеба.

Отношение Лены Рудневой к брату мужа не укладывается в рамки простого родственного. Глеб — слепок Бориса, его часть, сообщающийся сосуд. Если одному брату больно, страдает и другой, а значит, и Лена.

Их назвали в честь первых русских святых, Бориса и Глеба. Для Лены измена братьям — святотатство.

Ее молчание, взгляд, упёртый в чашку с нетронутым кофе, подстёгивают Алёну. Она рассказывает подробно, с деталями, буквально по дням, как развивался ее роман на стороне. Бесконечные «он сказал», «я сказала», «он посмотрел», «я почувствовала…», радостный смешок, волны счастливой влюбленности, которые Алёна источает, как лампа накаливания свет, — всё это ранит Лену. Будто ей дают оплеухи, щёки уже онемели, а по-прежнему больно и очень-очень стыдно.

Алёна дошла в своем повествовании до момента, когда она: впервые переспала с любовником:

— Мы приезжаем в его загородный дом. Там два охранника и горничная. Вышколенные! Только «ваше сиятельство» не говорят. Выпили шампанского, потом он взял меня за подбородок и говорит…

— Не надо! — просит Лена.

— Что «не надо»?

— Не рассказывай мне о постельных сценах.

Алёна пожимает плечами. Ей досадно, потому что она собиралась описать и роскошную спальню, и кровать, и что в кровати происходило.

— Это было три месяца назад, — уточняет она, — накануне нашей поездки на Дикое озеро.

Лена хорошо помнит ту поездку. Последние теплые дни лета: В воздухе уже прохлада, а вода не успела остыть, как парное молоко. Она, Борис, Глеб, Алёна и маленькая Настя едят арбуз, хохочут и стреляют друг в друга косточками. Глеб дурачится с Алёной в озере. Легко подбрасывает ее, она с визгом кувыркается в воздухе, шлёпается на воду, Глеб не дает жене нырнуть, снова подхватывает.

Настя тянет Бориса в озеро:

— Папа! Я тоже так хочу! Ты меня тоже так!

Лена сидит на берегу, со счастливой улыбкой смотрит на фонтаны брызг.

«У Глеба, — подумала тогда Лена, — наверно, еще не скоро появятся дети. Потому что Алёна не захочет уступать место ребенку».

Алена по-детски надувает губки и протягивает мужу пальчик:

— У меня бо-бо! Подуй! Поцелуй!

Глеб с готовностью дует и целует, сначала мизинчик, потом все пальчики по очереди.

«Бо-бо! Подуй! — кипятится Лена. — А сама уже переспала с другим мужчиной и далее собиралась! Дрянь! Последняя дрянь!»

— Ты меня не слушаешь! — обрывает свой рассказ на полуслове Алёна. — Что ты молчишь?

— Не умею разговаривать с убийцами.

— Это я убийца? — изумляется Алёна.

— Ты! Ты убьёшь Глеба. А Борис, их мать, я — все мы будем страшно ранены.

Лена поднимает голову, смотрят в глаза Алёне. У той на лице прежнее выражение мечтательной влюбленности борется с новым, кислым — девочку обидели.

— Глупости! — говорит Алёна капризно. — Глупости, глупости, глупости! Люди сплошь и рядом разводятся. Никто от этого не умирал. Я тебе два часа толкую: это чувство сильнее меня, рок, судьба! Разве честно было бы по отношению к Глебу, если бы я жила с ним, а любила другого?

— Бесчестно было заводить шашни с другим. Ты дала слово Глебу, а потом предала его. Ты предательница.

И вслед за Алёной, которая четыре раза проговорила «глупости», Лена монотонно повторяет: «Предательница!»

— Заткнись! — шипит Алёна, вдруг ставшая похожей на злобного мелкого зверька. — Ты ничего не понимаешь! Живешь по монастырскому уставу. Рыба! Холодная рыба! С мужем, наверно, только в темноте и только под одеялом — быстренько и скромненько. А у меня!.. У меня; такие оргазмы, что стены ходуном ходят!

Мимо их столика проходит мужчина с подносом. Услышав последние слова Алёны, едва не опрокидывает чашки с кофе. Присвистнув, смотрит на Алёну с восхищением. Она тут же закусывает губку, кокетливо потупившись.

Прежде они никогда не ссорились. Лена видела, что Алёна не врастает в семью так, как вросла она, Лена. Чужие проблемы не задевали Алёну, скатывались с нее, как дождевая вода со стекла. Свекровь болеет, у Глеба трудности на работе, Борис машину разбил. Все переживают, как-то участвуют, кроме Алёны и Насти. Их невольно объединили в одну группу, младшую возрастную, с детскими правами и без обязанностей взрослых.

Но сейчас Лена испытывает к Алёне сильнейшую, до слез, бессильную ненависть. Так было в детстве, когда плакала в кино. Там плохие герои прикидывались хорошими, а хорошие не ведали об их коварстве и обращались с плохими по-человечески. Лене хотелось встать и закричать в экран: «Не слушайте его! Не делайте! Он плохой!» Но она только бессильно плакала.

— Почему у тебя руки дрожат? — спросила Алёна.

«Потому что мне хочется тебя задушить!» — был бы честный ответ. Лена не могла задушить Алену, как не могла кричать в кино, водворяя справедливость. И то и другое бессмысленно. Но хотя бы плюнуть в лицо? Ну, не плюнуть, так правду сказать?

— Сучка!

— Даже если так? — пожала плечами Алёна.

Она не обиделась. Переглядывалась с мужчиной, который едва не уронил поднос. Заинтересованные мужские взгляды — лучшая броня от любых нападок. Пока на тебя смотрят с восхищением, стрелы оскорблений летят мимо, не раня и не царапая.

Спутница мужчины нервно оглянулась, чтобы проследить за его взглядом, понять, на кого он уставился. Алёна победно улыбнулась.

— Сучка — это собака женского пола, — сказала она Лене. — Собака всегда любит того, кого уважает и боится, то есть самого сильного. Ты будешь кормить ее, лечить, сюсюкаться — собака привяжется к тебе. Но настоящая страсть — это когда она подчиняется со сломленной в экстазе волей. Только к тому, за кем она чувствует право и способность пинком отбросить ее в сторону. Глеб меня кормил и ласкал за ушком. Всё у нас было мило и пресно. А перед новым мужем я готова день и ночь стоять на задних лапках, и ползти за ним, и руки лизать…

— Потому что он богат. Если бы он был простым инженером, ты бы в его сторону не посмотрела.

— Мне очень нравится, что он богат! — с вызовом ответила Алёна. — Это свидетельствует о его выдающихся способностях. Знаешь, как говорят американцы? Если ты такой умный, почему ты такой бедный?

— Потому что умный.

— Как? — не поняла Алёна.

— «Я такой бедный, потому что я умный», — отвечают русские американцам. Счастье не в золотых слитках, не в деньгах, машинах и дачах! Оно в человеческом сердце…

— Ла-ла-ла! — издевательски пропела, перебивая, Алёна. — Не надо со мной разговаривать тоном коммунистки-пенсионерки! Ты еще про любовь к родине вспомни! Просто ты боишься признать, что твоя цена — Борис, старенький «москвич» и штопаные колготки. А моя цена — миллионер, «мерседес» и Монте-Карло.

— Все на «м», — усмехнулась Лена. — МММ, грандиозная афера и надувательство.

— Просто ты мне завидуешь! Большая Лена! Когда женщину называют большой, ее сравнивают с сундуком или танком, или с сундуком, помноженным на танк. У тебя размер ноги меньше моего и талия тоньше, а кто-то из нас Маленькая? Маленькая, удаленькая?

— Никому в жизни не желала плохого, — проговорила Лена тихо свои мысли вслух, — а тебе желаю! Только плохое! Вплоть до смертельных болезней.

— Тьфу, тьфу, тьфу, — суеверно сплюнула через плечо Алёна. — Ладно тебе, Ленка! Чего ты злишься? Я же к тебе по-родственному, с открытой душой, за помощью, а ты проклятия посылаешь!

— Бросишь любовника? — хватается за ниточку надежды Лена. — Обо всем забудем, никто не узнает? Буду молчать, клянусь!

Пусть Глеб не ведает о предательстве. Как он любит Алёну! Стоит ей войти в комнату, он улыбку удержать не может, весь светится.

— Нет! — покачала головой Алёна. — Ты не поняла. Я уже вещи собрала, чемоданы в машине моего друга. — Она посмотрела на часы. — Через десять минут он за мной заедет. И мы отправляемся в путешествие, предсвадебное. — Она рассмеялась придуманному слову. — А тебя хочу попросить рассказать всё Глебу. Я потом пришлю согласие на развод, письменное. Нас должны в ЗАГСе без проблем развести, детей-то нет, к счастью.

— Что?! — гневно воскликнула Лена. — Ты хочешь бросить мужа и не находишь нужным с ним объясниться?

— Тише! Не ори, на нас оглядываются! Зачем мне с Глебом объясняться? Это ничего не изменит, только нервы трепать. Кроме того, у меня просто нет времени, могу на самолёт опоздать.

— Опоздать? — переспросила Лена. — Но ведь было вчера, позавчера и еще несколько месяцев тому назад? Алёна! Не добивай Глеба унижением! Это ужасно! Бросить человека и даже не извиниться?

— Ну-у-у! — протянула Алёна, пряча глаза. — Я напишу ему письмо. Может быть. Из путешествия.

— Ничего ты не напишешь! Пожалуйста! Я тебя умоляю! Не уезжай, не поговорив с Глебом!

Алёна развела руками — ничего не поделаешь. Достала пудреницу, кисточку и стала поправлять макияж.

Лена смотрела на нее с бессильной яростью. Почему, собственно, бессильной? Почему всем гадам и гадинам прощать — в кино, в жизни? Руки Лены задрожали сильнее, дрожь перекинулась на голову, ноги — всё тело.

Посетители кафе опешили и несколько минут наблюдали редкую сцену. Сидели за столом две женщины, мирно беседовали. И вдруг одна хватает чашку с кофе и плещет в лицо другой. Потом в ход идут другие «снаряды» — стаканы с соком, тарелочки с пирожным…

Та, которую атакуют, истошно верещит. Та, которая нападает, кричит в голос:

— Сучка! Если ты из породы собак, то не живи с людьми!

Их стали разнимать, когда Лена, захватив край, подняла столешницу вверх и с размаху припечатала Алене точно в лицо. Алёна вместе со стулом упала назад, накрытая столом.

Мужчина, который заигрывал с Алёной, держал Лену. Больно и профессионально выкрутил ей руки назад, как преступнице. Прибыл любовник Алёны, чернявый и лысый.

— Что здесь происходит?

Алёну уже подняли с пола. В грязных потёках, в кремовых пятнах, с расквашенным носом — хороша невеста! Лена едва удержалась от радостного вопля.

— Полегче! — попросила она мужчину, заломившего ей руки.

— Что здесь происходит? — повторил любовник.

— Здесь срываются маски, — ответила Лена. — В данный момент вы видите истинное лицо своей будущей жены.


Спустя много времени свекровь спрашивала Лену:

— Доченька, как же ты могла дебош устроить? Ведь ты у нас комара не обидишь! А тут! Алёне в больнице сломанный нос ремонтируют, тебя в милицию забрали, судом грозят. Борис и Глеб с ног сбились, чтобы тебя вызволить.

— Не знаю, мама. Какое-то затмение нашло, точно внутри что-то взорвалось. Так захотелось справедливости! Как воздуха! И ни о чём я не жалею. Уехала бы Алёна тайно, хвостом махнув, Глеб страдал бы, Борис мучился, и мы с вами, глядя на них, плакали. А что вышло? Некогда им было страдать, надо меня из КПЗ вытаскивать. Ох и компания там! Кроме того, мальчики не могли побить Алёну, а она заслуживала! Всякая сучка заслуживает пинка под хвост! Сучки об этом даже мечтают!

Свекровь решила: посидев недолго за решёткой Лена нахваталась там вульгарных выражений.


2006 г.


Отелло в юбке | Палата №… | Подкидыш