home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



26. Акос

Где-то между сном и явью ему показалось, что он видит колышущуюся ковыль-траву. Вроде бы он находился дома и вдыхал запах снега и промерзшей земли.

Тоска пронзила его сердце, и Акос уснул.

Капли масла на воде.

Кажется, некоторое время назад он стоял на коленях на тюремном полу, наблюдая, как тени Тока маревом поднимаются над Кайрой. Густые клубы Тока окрасили плечо Айджи в цвет маренго. Кайру Акос видел теперь очень смутно, лицо девушки было запрокинуто, глаза закрыты, как будто она спала.

А теперь он лежал на тощем тюфяке. Его голые ноги прикрывало термоодеяло, из руки торчала игла. Кто-то пристегнул его запястье к раме койки наручником.

Боль и воспоминания о ней исчезали в оцепенении.

Он подвигал пальцами, острая игла зашевелилась под кожей. Акос нахмурился.

Что с ним? Где он? Может, ему до сих пор снится сон?

Он, наверное, давным-давно погребен в могиле под амфитеатром Воа…

А Ризек требовал рассказать ему об Ори Реднэлис. Об Ориэве Бенезит или как там ее зовут?

– Акос! – Женский голос прозвучал вполне реально.

Значит, не сон?

Она возвышалась над ним. Жесткие прямые волосы обрамляли ее лицо. Эти глаза он узнал бы где угодно. Именно они смотрели на него за обеденным столом, в их уголках появлялись морщинки, когда Айджа отпускал очередную шуточку. А если она нервничала, ее левое веко подергивалось. А сейчас она была здесь – может, материализовалась из воспоминаний?

Его собственное имя привело Акоса в чувство, и он окончательно очнулся.

– Ори? – каркнул он.

Ее слеза капнула на простыню. Ори накрыла его руку с воткнутой иглой своей ладонью. Рукава ее черного шерстяного свитера были натянуты почти до пальцев, ворот – высоко поднят. Так одевались только тувенцы, предпочитавшие удушить себя, но не потерять ни крупицы драгоценного тепла.

– Сизи скоро будет здесь, – сказала Ори. – Я с ней связалась, она уже вылетела. И с твоей матерью я тоже поговорила. Но в данный момент ее нет на планете, поэтому потребуется какое-то время.

– Не уходи, – устало попросил Акос.

– Не уйду, – ее осипший голос успокаивал. – Я буду рядом с тобой.

Ему снились стеклянные тюремные стены. Колени упирались в черный пол, желудок сводило от голода.

Однако проснулся он в больнице. Ори, обняв его ноги, прикорнула прямо на стуле. В окно он увидел поплавки, стремительно проносящиеся мимо, и диковинные здания: они парили в небе, как перезрелые плоды.

– Где мы? – спросил он.

– В Шиссе. В больнице, – ответила Ори, сонно моргая.

– В Шиссе? Почему?

– Тебя тут высадили. Не помнишь?

Прежде ее голос звучал иначе, складывалось впечатление, что она тщательно подбирает слова. Но чем больше они говорили, тем быстрее она возвращалась к неторопливому, текучему говору Гессы. Акос поймал себя на мысли, что и с ним происходит то же самое.

– Высадили? Кто?

– Мы думали, ты нам скажешь.

Акос напряг память, но так ничего и не вспомнил.

– Не волнуйся, – она вновь накрыла ладонью его руку. – Тебя ведь накачали тихоцветами. Просто чудо, что ты вообще остался жив. Никто не ждет, что память быстро к тебе вернется, – на ее губах заиграла лукавая улыбка. – Похоже, они плохо тебя знали, если выгрузили в Шиссе, как городского сопляка.

Акос почти забыл их шуточки. В детстве они считали, что ребята из Шиссы, проводящие жизнь в небесах, не способны распознать ледоцвет, даже если тот будет у них под носом. Да что ледоцвет, они и кухлянку-то застегнуть как следует не могут. В общем, – никчемные существа, прячущиеся под стеклянными колпаками.

– Городские сопляки. И это говорит судьбоносный канцлер Туве, – усмехнулся он. – Или канцлер – твоя сестра-близнец? Кто из вас старше, кстати?

– Я – не канцлер. Но я должна помочь сестре взойти на трон и поддерживать ее. Впрочем, даже если бы я и была канцлером, я бы никогда не дождалась от тебя почтения, подобающего моему статусу.

– Снобка, – бросил Акос.

– Шпана гессианская.

– Я – из рода Керезетов! Так что я не совсем шпана.

– Конечно, – она продолжала улыбаться, ласково глядя на Акоса.

Он покосился на свою руку, прикованную к раме, но решил не возмущаться.

– Ори, я на самом деле в Туве?

– Да.

Акос помолчал. В горле застрял комок.

– Я по тебе скучал, Ориэва Бенезит, – прошептал он, – или как там тебя зовут.

– Почему ты так долго не возвращался? – Ори засмеялась сквозь слезы.

Проснувшись в следующий раз, он почувствовал, что оцепенение проходит. Боль не исчезла, но запредельное мучение, во время которого он перенесся из Воа в Шиссу, улетучилось. Несомненно, остаточный эффект токодара Кайры был побежден тихоцветами.

От одной мысли о Кайре ему стало страшно. Где она? Те, кто доставил его сюда, спасли ли они и Кайру? А вдруг они бросили ее умирать в тюрьме Ризека? Почувствовав во рту привкус желчи, Акос открыл глаза.

В изножье койки стояла девушка с кудрявыми волосами. Ее глаза были широко раскрыты. В нижней части одного из них темнело пятнышко, там, где зрачок граничил с радужкой, – дефект, который был у нее от рождения. Сизи.

– Привет! – произнесла она мелодичным голосом.

Ее голос прозвучал негромко и мелодично. Акос хранил воспоминание о нем глубоко в сердце – точно заветное семечко, которое должно когда-нибудь прорасти.

А плакать здесь, в тепле и безопасности, оказалось легко и приятно.

– Сизи, – просипел он, смаргивая слезы.

– Как ты себя чувствуешь?

Да уж, вопрос вопросов, подумал Акос.

Однако он понимал, что сестра спрашивает его о боли и ответил:

– Хорошо. Бывали времена и похуже.

Двигаясь бесшумно в своих гессианских унтах, Сизи приблизилась к изголовью и повернула какой-то рычажок. Изголовье приподнялось, и теперь Акос принял сидячее положение. Он поморщился. Ребра заболели. Под влиянием тихоцветов он почти забыл о них.

Прежде Сизи была очень сдержанной, поэтому Акоса поразило, что она бросилась ему на шею и крепко обняла. Сначала он не пошевелился, просто не мог, и лишь затем неловко обнял Сизи в ответ. Детьми они обнимались нечасто, разве что с отцом. Нравы в семье были суровыми.

Сизи быстро отстранилась. Главное, что она находилась здесь. Живая и невредимая.

– Поверить не могу, что мы вместе, – выдохнула она и забормотала молитву.

Давненько Акос не слышал тувенских молитвословий. Благодарственные в основном отличались краткостью, но Акос не смог заставить себя помолиться с сестрой. Слишком много тревожных мыслей теснилось в голове.

– И мне не верится, – признался он, когда Сизи умолкла.

Она держала его за руку и улыбалась. Нет, уже не улыбалась, а хмурилась, глядя на их сцепленные пальцы. Акос стер с ее щеки слезу.

– Надо же, я плачу! – произнесла Сизи. – Я не ревела с того самого дня, как обрела токодар.

– Почему?

– А ты не замечал? – Она шмыгнула носом. – Я действую на людей… умиротворяюще. А сама я не могу нарушить это умиротворение, например, у меня никак не получалось…

– Заплакать, – закончил Акос.

То, что токодар Сизи примирял людей с действительностью, нисколько не удивило Акоса. Однако то, как Сизи говорила о токодаре, походило на описание схватившей за горло руки.

Разве так должно быть?

– Мой токодар ограничивает меня. И у тебя – то же самое…

– Это может пригодиться.

– Иногда.

– Ты летал на Побывку? – спросила вдруг Сизи, сжимая его руку.

Акос решил, что сейчас сестра засыплет его вопросами, но она торопливо добавила:

– Я очень нервничала, услышав об этом в новостях. Ты ведь не умеешь плавать.

Он невольно рассмеялся:

– Меня окружала толпа шотетов, я жил в особняке Ризека Ноавека, а ты переживала из-за того, умею ли я плавать?

– Видишь ли, я способна беспокоиться о двух вещах одновременно. Даже о трех, – язвительно заметила она.

– Сиз, почему я прикован к койке? – поинтересовался Акос, сменив тему.

– Когда тебя нашли, ты был в шотетской броне. Канцлер приказала нам соблюдать осторожность, – ее щеки порозовели.

– А Ори за меня не заступилась?

– Заступилась. И она, и я, мы обе, – ответила Сизи.

Сестра больше ничего не уточнила, хотя, наверное, ее теперешний социальный статус позволял Сизи напрямую общаться с канцлером Туве.

Акос решил не углубляться в подробности. Пока, во всяком случае.

– Но канцлер… Короче, ее нелегко переубедить.

Голос Сизи отнюдь не звучал осуждающе. Она вообще никого никогда не осуждала, умудряясь сочувствовать каждому живому существу. Сострадание затрудняло взаимоотношения, хотя за те сезоны, что они не виделись, Сизи научилась с этим справляться. Она почти не изменилась, только похудела и скулы заострились. Фигура была мамина, а все остальное – широкая улыбка, ровные брови, тонкий нос – Сизи унаследовала от отца.

Когда Сизи видела Акоса в последний раз, он показался ей ребенком: пухлощеким и самым низеньким из класса. Всегда тихим, чуть что – заливающимся краской.

Сейчас он был выше самых рослых тувенцев. Он стал мускулистым и крепким, со знаками убийств на руке. Узнает ли она в нем своего пропавшего брата?

– Я не собираюсь ни на кого нападать, – заявил он.

– Я тебе верю.

Ему было приятно видеть в Сизи ту добрую девочку, какой она была прежде, но в ее взгляде появилась сталь, а вокруг рта залегли ранние морщины, намекая на жизнь, полную боли.

Она повзрослела.

– Ты изменилась.

– Кто бы говорил. Слушай, мне нужно тебя спросить… – в задумчивости Сизи принялась грызть ноготь. – Об Айдже.

Акос подумал о том, как Айджа волок его в тюрьму. Он с силой сжимал плечи Акоса, в то время как Акос шепотом повторял имя брата, умоляя того о помощи… о еде… о милосердии…

Акос до сих пор ощущал на себе тяжелую руку Айджи.

– Он жив?

– Зависит от того, что понимать под этим словом, – резко ответил Акос.

Так могла бы ответить Кайра.

– В прошлом сезоне я просматривала взломанный шотетский канал, Айджа занял сторону Ризека, – Сизи посмотрела на него, ожидая его реакции, но Акос молчал. – А ты был с Кайрой, – добавила она.

– А в последние дни ты ничего не смотрела? – горло внезапно пересохло, как будто он наглотался пыли.

– Нет, это непросто сделать. Почему ты спрашиваешь?

Ему требовалось узнать, что с Кайрой. Он желал этого столь же сильно, как пустыня жаждет воды, поглощая каждую каплю, какую только может найти. Если он действительно находится в Шиссе, значит, здесь нет шотетских каналов, а следовательно, нет никакой возможности проверить, жива она или мертва.

Если только он не вернется за ней к шотетам.

Так предначертано. Он должен вернуться и помочь Кайре. Он должен вызволить Айджу, даже если придется отравить брата. Ничего еще не кончено.

– Поэтому Исэй, в смысле – канцлер, и велела приковать тебя к койке, – произнесла Сизи. – Если бы ты смог объяснить, почему был с ней…

– А зачем? – крикнул Акос, и Сизи отшатнулась, испугавшись его гнева. – Я остался жив, и теперь я – то, что я есть. Что бы я вам ни сказал, сейчас уже ничего не изменишь – слишком поздно! А я и знать не хочу, во что вы там уверовали… за время моего отсутствия!

Акос как будто заново превратился в раздражительного подростка. Возвращение домой было сродни путешествию во времени.

– Лично я ни во что не уверовала, – Сизи опустила голову. – Но позволь мне тебя предупредить. Канцлер желает убедиться, что ты… не стал предателем. Так я полагаю.

– Убедиться? – Руки у Акоса затряслись. – И каким же образом?

Сизи собиралась ответить, но вдруг дверь распахнулась, и в палату ворвался тувенский солдат в униформе, состоящей из бордовых брюк и серого кителя. Он замер у стены, а на пороге появилась сестра-близнец Ори. Акос мгновенно понял, что это не Ори, хотя лицо девушки скрывалось под вуалью. Рукава долгополого черного платья с капюшоном плотно облегали запястья, от талии до шеи шел ряд мелких пуговок. Черные же ботинки были начищены до блеска, каблуки звонко стучали по деревянному полу. Канцлер остановилась в футе от койки и, скрестив руки на груди, воззрилась на Акоса. Ее ногти оказались идеально розовыми. Глаза, блестевшие из-за вуали, были аккуратно подведены, подчеркивая линию ресниц.

Исэй Бенезит. Канцлер Туве.

В Гессе у Акоса не было повода научиться приветствовать лицо столь высокого ранга. Он кое-как выдавил:

– Канцлер.

– Вижу, тебе не составляет труда отличить меня от сестры, – произнесла она со странным выговором, напоминающим акцент жителей окраин галактики.

Акос недоумевал: он ожидал услышать акцент, характерный для людей, запросто посещающих штаб-квартиру Ассамблеи.

– Все дело в обуви, – честно объяснил он. – Девчонка из Гессы никогда такую не наденет.

Вошедшая следом Ори рассмеялась. Теперь, когда сестры стояли рядом, спутать их было невозможно. Ори сутулилась и переминалась с ноги на ногу. Исэй казалась высеченной изо льда.

– Могу я поинтересоваться, почему ты, Ори, в нарушение правил безопасности открыла ему свое лицо? – осведомилась Исэй.

– Он мне все равно что брат, – твердо ответила Ори. – Я не буду от него прятаться.

– А какая разница-то? – изумился Акос. – Вы же близняшки. Если я в курсе, как выглядит одна, то узнаю и вторую, верно?

Вместо ответа Исэй взялась за уголок вуали. Когда та сползла вниз, у Акоса отвисла челюсть.

Лицо Исэй изуродовали два шрама. Один пересекал лоб, другой протянулся от скулы до кончика носа. Подобные шрамы Акос видел на физиономии Кальмева, да и у Акоса тоже имелись такие отметины. Это были следы от ток-ножей – редкого оружия в галактике, поскольку Ток сам по себе – оружие.

Вероятно, Исэй пострадала именно от шотетского клинка.

«Немудрено, что все держалось в таком секрете, – подумал Акос. – А то, что сестры оказались близнецами, сыграло тувенцам на руку».

– Давайте не будем рассыпаться в любезностях, – отрезала Исэй. – Сизи как раз собиралась объяснить тебе, в чем мой токодар, верно?

– Да, – ответила Сизи. – Исэй… то есть, ее светлость, с помощью прикосновения способна, скажем так, призвать твои воспоминания. Токодар помогает ей удостовериться, кому следует доверять, а кому – нет.

У Акоса был миллион воспоминаний, которыми он ни с кем не желал делиться.

Перед его внутренним взором возникло лицо Кайры, покрытое узором теней.

Избегая встречаться с сестрой взглядом, Акос почесал в затылке.

– Не выйдет, – пробормотал он. – Токодары на мне не работают.

– Правда? – спросила Исэй.

– Проверьте, если хотите.

Исэй, стуча каблуками, подошла и встала слева, напротив Сизи. Вблизи ее шрамы оказались темными и слегка сморщенными по краям. Похоже, она получила их несколько сезонов назад. Канцлер дотронулась до руки Акоса, скованной металлическим браслетом.

– Ты прав, – произнесла она. – Я ничего не чувствую.

– Вам придется поверить мне на слово, – предложил он.

– Посмотрим, – ответила Исэй и вернулась на прежнее место в изножье койки. – Спрашивал ли тебя Ризек Ноавек или кто-нибудь из его окружения обо мне? Мы в курсе, что ты обладаешь кое-какой информацией, поскольку видел Ори в день объявления судеб.

– Неужели? – ахнула Сизи.

– Ага, – голос Акоса дрогнул. – Да, он меня спрашивал.

– И что ты ему ответил?

Акос подтянул колени к груди, как ребенок, испугавшийся бурана, и уставился в окно. Шисса сияла в вечернем сумраке, парящие здания сверкали сотней оттенков – на любой вкус и цвет.

Дом, зависший совсем неподалеку, был лиловым.

– Я уверен, что ничего не сказал, – тихо ответил Акос, а в памяти отчетливо всплывали стены камеры, стеклянный пол, лицо Кайры, рука Айджи на плече. – Я умею переносить боль, я не слабак, я…

Его лепет смахивал на бред сумасшедшего. А если он что-то выдал, потерявшись в нестерпимых страданиях?

– У него есть доступ к воспоминаниям Айджи об Ори, ему достаточно уловить связь между Ори и ее судьбой, чтобы узнать вашу внешность, вымышленные имена, происхождение. А я пытался молчать. Он хотел узнать, кто из вас кто и которая старше. Ему известно… оракул ему сказал, что одну надо убить прежде другой, поэтому все, что вас отличает, – опасно. И спрашивал об этом снова и снова. Я молчал, я надеюсь… Я уже ничего не помню.

Ори порывисто кинулась к Акосу, обняла за шею, погладила по волосам, ее прикосновение помогло ему собраться с мыслями.

– Если ты рассказал ему что-нибудь полезное, например, где Ори выросла или кто ее воспитывал… он придет за нами сам? – спросила Исэй, стоящая как истукан.

– Нет, – Акос сглотнул. – Кажется, он вас боится.

Ризек никогда ничего не делает лично. Ни за своим драгоценным оракулом, ни за Акосом он не явился. Он не пожелает даже ступить на земли тувенцев.

Когда Акос смотрел репортаж из Осока о близнецах, глаза Исэй показались ему знакомыми. Но сегодняшнее выражение ее лица было совершенным непроницаемым.

Такое попросту невозможно для Ори. На него смотрели глаза убийцы.

– Боится? И правильно делает, – отчеканила Исэй. – Но наша беседа еще не закончена. Я должна поговорить с тобой о Ризеке Ноавеке. Так что я с тобой не прощаюсь.

Она накинула вуаль на лицо, Ори последовала примеру сестры. Прежде чем выйти, Ори задержалась в дверях.

– Акос, не волнуйся, – произнесла она. – Все утрясется.

Он не был в этом уверен.


25.  Кайра | Знак | 27.  Акос