home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



29. Кайра

Очень трудно уснуть после того, как с тебя срезали кусок кожи, но я сделала все, что было в моих силах.

К утру подушка пропиталась кровью, хотя я старалась не ложиться той стороной, которую Вас ободрал от шеи до виска.

Я не умерла от потери крови лишь потому, что рану прикрыли особой перевязочной тканью – новейшей разработкой отирианских медиков. Она рассасывалась по мере заживления пореза. Только для таких ран, как моя, ее оказалось маловато.

Я стянула наволочку и швырнула ее в угол. Тени плясали над моей рукой, покалывая кожу. За много лет я привыкла к тому, что они просвечивают изнутри, струясь вдоль вен. Когда я очнулась после допроса (солдат-шотет рассказал мне, что мое сердце остановилось, а потом вдруг снова начало биться), то увидела, что тени выплеснулись наружу. В тот момент они причиняли мне боль, но вполне переносимую. Я не понимала, почему так произошло.

Ризек приговорил меня к немхальзаку, Вас срезал полосу моей кожи, словно кожуру с солефрута, и боль вернулась ко мне в полной мере.

А еще я сражалась на арене.

Ризек спросил у меня, где нанести шрам. Но разве такое можно назвать шрамом? Ведь шрамы – это зажившие порезы на теле человека, а не содранные клочки кожи. Немхальзак требует, чтобы за свою вину ты заплатил плотью, и само свидетельство твоего искупления должно быть на видном месте.

У меня в голове творилась полная неразбериха, и я ляпнула, что хочу такой же шрам, как у Акоса, полученный им от Ризека в первый день пребывания в поместье. От уха до челюсти.

Однако когда Вас провел острием, Ризек сказал: «Не мелочись, захвати и немного волос».

Я старательно дышала через нос. Не хотела, чтобы меня вырвало. Нельзя, чтобы меня тошнило, мне потребуется вся моя сила воли.

По утрам меня «навещал» Айджа Керезет. Ставил поднос с едой на пол, пятился к противоположной стене и, сгорбившись, наблюдал. Сегодня у него на подбородке красовался синяк, которым я наградила его накануне, когда попыталась вырваться и сбежать, пока он тащил меня на арену. Мне удалось здорово ему двинуть, но, к сожалению, подоспела стража и оттащила меня в сторону.

– Я надеялась, ты не посмеешь прийти после вчерашнего, – буркнула я.

– Мне нечего бояться. Ты меня не убьешь, – ответил Айджа.

Он машинально крутил на ладони нож, периодически останавливая его. Я фыркнула.

– Разве ты не слышал, что я могу убить кого угодно?

– Но не меня, – пробормотал Айджа. – Ты слишком сильно влюблена в моего глупенького братца. Любишь его даже в ущерб себе.

Я засмеялась. Вот уж не думала, что Айджа Керезет с его шелестящим голосом видит мое сердце насквозь.

– Мне кажется, что я тебя знаю, – внезапно произнес Айджа. – Вернее, полагаю, что знаю. Нет, действительно знаю.

– Я что-то не в настроении вести философские беседы о том, что делает человека тем, кто он есть. Но если ты уже в большей степени Ризек, чем Айджа, тогда ты точно меня не знаешь. Ты, кем бы ты ни был, никогда мною не интересовался.

– Бедная одинокая и никем не понятая дочурка из богатого семейства, – Айджа уставился в потолок.

– И это говорит ходячее помойное ведро, куда Ризек сливает то, что хочет забыть, – парировала я. – Кстати, почему бы ему просто меня не убить? Спектакль получился чрезмерно изощренным и для моего братца!

Айджа промолчал, что в принципе являлось ответом. Ризек поступил так, потому что ему нужно было убить меня на глазах у всех.

Вероятно, среди шотетов быстро распространились слухи о том, что я связалась с заговорщиками, которых провела в особняк. Так что Ризек действовал логично: сперва ему следовало опозорить меня и лишь затем – уничтожить.

А может, он хотел сполна насладиться моими страданиями.

Но в последнее я не верила.

– Не понимаю, зачем мне дают совершенно бесполезные столовые приборы? – проворчала я, терзая пересушенный тост тупым ножом.

– Владыка заинтересован в том, чтобы ты не покончила с собой раньше положенного срока.

Раньше положенного срока. Интересно, не сам ли Айджа определил то, когда и как должна закончиться моя жизнь? Оракул, выуживающий идеальное будущее из множества вариантов.

– Да у меня ногти острее! – Я с размаху ударила ножом по матрасу, так что затряслась рама, и разжала руку.

Нож упал, не прорезав даже простыню. Я сморщилась, пытаясь определить, в каком месте у меня сильнее болит.

Болело все.

– Полагаю, владыка считает тебя изобретательной, – тихо ответил Айджа.

Сунув в рот последний кусочек тоста, я привалилась к стене.

Мы находились в чреве амфитеатра, в одной из стеклянных камер. Высоко над нами располагались ряды скамей, на которых наверняка собралась публика, горящая желанием посмотреть на мою гибель. Последний бой я выиграла, но с большим трудом. Нынешним утром даже поход в туалет оказался настоящим подвигом.

– Как мило! – ответила я, всплеснув руками, покрытыми синяками. – Видишь, мой брат во мне души не чает?

– А ты, значит, шуточки шутишь, – раздался из коридора приглушенный стеклом голос Ризека. – Между прочим, пора бы тебе впасть в отчаяние.

– Нет, отчаяние – это когда затевают дурацкую игру, в попытке запятнать мое имя, прежде чем убить, – откликнулась я. – Или ты боишься, что люди сплотятся вокруг меня? Какой ты жалкий!

– Давай вставай, сейчас посмотрим, кто здесь жалкий. Тебя на арене заждались.

– Может, хоть скажешь, с кем я сегодня дерусь? – стиснув зубы, я оттолкнулась от кровати.

Я сумела сдержать стон и встала.

– Сейчас увидишь, сестричка. И не переживай: вся эта тягомотина скоро закончится, и мы оба будем довольны. Я приготовил для тебя особенного противника, Кайра.

Я взглянула на Ризека. Он облачился в синтетическую броню, матово-черную и очень гибкую – в отличие от традиционной шотетской – и черные же ботинки, делавшие его выше ростом. Воротничок белой рубахи, виднеющийся из-под брони, оказался наглухо застегнут. Почти так же брат был одет на похоронах матери. Символично, учитывая, что сегодня мне, вероятно, предстояло умереть.

– Какая жалость, что твой возлюбленный не увидит боя, – добавил Ризек. – Уверен, ему бы понравилось.

В последние дни я постоянно повторяла слова Зоситы, сказанные ею перед казнью. Я спросила ее, стоило ли жертвовать жизнью, пытаясь одолеть Ризека, и Зосита ответила, что стоило. Хотелось бы мне сказать ей теперь, что я ее поняла.

– Что-то я не разберу, где настоящий Ризек, а где Айджа. Однако думаю, что ты пребывал бы в более благодушном настроении, получись у тебя отнять дар Айджи целиком и полностью, – заметила, выходя в коридор.

На мгновение я отчетливо увидела, как остекленели его глаза. Ризек и Айджа синхронно посмотрели друг на друга.

– Ясно, – резюмировала я. – Что бы ты ни делал, все впустую. Нет у тебя никакого дара.

– Уведи ее! – бросил Ризек Айдже. – У нее дел по горло. Смерть – занятие хлопотное.

Айджа подтолкнул меня вперед. На нем были толстые перчатки, как будто он собирался дрессировать охотничьих птиц.

Если держать себя в руках, идти удавалось почти прямо, хотя рана так пульсировала, что моя концентрация оставляла желать лучшего. По ключице что-то потекло, я от всей души надеялась, что это пот, а не кровь.

Айджа вытолкнул меня на арену, я чуть не полетела кувырком. Свет ослеплял, на бледном безоблачном небе сияло солнце. Амфитеатр гудел: шотеты свистели и орали что-то неразборчивое.

Прямо передо мной стоял Вас Кузар и улыбался потрескавшимися губами. Если он не начнет их срочно чем-нибудь мазать, они обязательно закровоточат.

– Вас Кузар! – торжественно объявил Ризек.

Его голос, подхваченный и усиленный крошечными дронами, разнесся над ареной. За краем амфитеатра виднелись здания Воа, в блестящих металлических панелях многократно отражался солнечный свет. Один синий полупрозрачный шпиль почти терялся на фоне неба. Арену накрывало силовое поле, защищая от непогоды и попыток бегства. Нам, шотетам, не нравится, если наши игрища прерываются ливнем, холодом или удравшими заключенными.

– Ты бросил вызов предательнице Кайре Ноавек. Бой будет происходить на ток-ножах до самой смерти!

Услышав «предательница», собравшиеся как по команде заорали, я же только закатила глаза, хотя сердце застучало быстрее.

– Ты выступишь от имени шотетского народа, который предала Кайра Ноавек. Готов ли ты, Вас?

– Я готов, – ответил Вас своим обычным ровным тоном.

– Твое оружие, Кайра. – Ризек вытащил из ножен на спине ток-нож и протянул мне его рукоятью вперед.

Рукава его рубашки были закатаны. Я подошла, пожелав, чтобы тени токодара пробились сквозь мою плоть и опять вырвались наружу. Туманные прожилки затрепетали. Я приблизилась к Ризеку, но вместо того чтобы взять клинок, схватила брата за запястье. Мне хотелось, чтобы все увидели, каков он на самом деле: только физические страдания могли обнажить его гнилое нутро.

Ризек зашипел сквозь зубы и забился, пытаясь стряхнуть мою руку. А я позволила своему токодару хлынуть туда, куда он пожелает, а он желал только одного – быть разделенным с кем-то.

С Акосом я отказалась разделить боль, едва не умерев в итоге. Но ради Ризека я погнала тени вперед со всей силой, на которую оставалась способна.

Айджа оттащил Ризека в сторону, но дело было сделано: мой брат пронзительно завизжал. Толпа безмолвствовала.

Айджа метнулся ко мне и вцепился в мою руку. Ризек выпрямился и спрятал клинок в ножны. Положил руку на плечо Васа и тихо произнес:

– Убей ее.

– Какая досада, Кайра, – шепнул Айджа мне на ухо. – Скоро все закончится.

Отпустив меня, Айджа отошел, а я попятилась. Оружия у меня не было. Впрочем, оно и к лучшему: таким образом Ризек показал присутствующим, что у меня нет ни единого шанса. А еще он разозлился и продемонстрировал свой страх. Мне этого вполне достаточно.

Вас хищно оскалился и уверенно двинулся ко мне. Не знаю почему, но стюард никогда не внушал мне симпатии. Высокий, отлично сложенный, с красивыми глазами редкостного цвета, храбрый воин, он должен был мне нравиться. Но его тело вечно покрывали синяки и ссадины, а сухие ладони с загрубевшей кожей вызывали во мне отвращение.

И я никогда не встречала человека настолько… пустого.

Увы, как раз это и пугало в нем больше всего, когда он выходил на арену.

«Думай стратегически», – приказала я себе, вспоминая записи с Тепеса, просмотренные в спортзале. Тогда мои мозги были в порядке, и я изучила скользящие, трепещущие движения боевого искусства тепессаров.

Ключ к контролю над телом – это сохранение устойчивого центра, повторяла я.

Когда Вас сделал выпад, я отклонилась вправо, попутно заехав стюарду по уху.

От удара по моим ребрам и спине пробежала болезненная волна.

Я поморщилась. Вас, не давая мне ни минуты, взмахнул ножом. Лезвие резануло по предплечью. На арену закапала кровь, толпа радостно заулюлюкала. Я старалась не обращать внимания на свежую рану. Мое тело задрожало от гнева и ярости. Я напряглась. Мне нужно схватить Васа! Он не чувствовал боли, но если удастся накопить достаточно теней, я смогу остановить его сердце.

Солнце на миг закрыло какое-то облачко. Вас сделал очередной выпад. Я пригнулась и, вытянув руку, успела коснуться внутренней стороны его запястья. Тени заплясали над ним, но их оказалось маловато. Вас вновь взмахнул ножом, и острие задело мой бок. Застонав, я привалилась к высокому борту арены.

– Кайра! – раздался чей-то возглас.

Перемахнув через бортик, на арену пружинисто прыгнул какой-то человек. У меня затуманилось зрение, но я узнала парня по его движениям.

В центр арены упал конец длинного троса. Я подняла голову. Никакое это не облако! Над силовым полем амфитеатра завис старый транспортник. Его днище представляло собой настоящее лоскутное одеяло из разнородных металлических листов. Одни – золотистого цвета, другие – совершенно заржавевшие, третьи – сияющие, как солнце.

Вас бросился на Акоса, сграбастал его и ударил о бортик арены. Акос, сжав зубы, накрыл ладони Васа своими. И тогда случилось нечто удивительное: Вас отшатнулся, выпуская Акоса. Тот ринулся ко мне и обнял за талию. Мы вместе понеслись к свисавшему тросу. Акос взялся за конец, и мы молниеносно взмыли вверх.

Вас опоздал и не успел даже дотронуться до троса. Амфитеатр взревел.

– Я бы очень хотел, чтобы ты покрепче держалась за меня! – прокричал Акос мне в ухо.

Я выругалась, пытаясь не смотреть вниз, на кишащий людьми амфитеатр, однако сделать это оказалось трудновато. Тогда я уткнулась носом в броню Акоса. Обхватила парня за шею, вцепилась в воротник. Акос меня отпустил. Я стиснула челюсти. Сил уже не хватало.

Акос вытянул руку, и его пальцы коснулись силового поля, накрывавшего амфитеатр. Оно ярко вспыхнуло, замерцало и исчезло. Трос резко дернулся вверх, я почувствовала, что вот-вот упаду… но спустя секунду мы очутились внутри корабля.

Акос молчал.

– Ты заставил Васа почувствовать боль, – пробормотала я и дотронулась до лица Акоса, пробежав пальцем по переносице и губам.

Он выглядел гораздо лучше, чем когда я видела его в последний раз на полу тюрьмы, скорчившегося от моего прикосновения.

– Точно, – согласился он.

– Айджа… он на арене. Ты мог его забрать!..

Его губы под моими пальцами дернулись. Акос улыбнулся.

– Но я пришел за тобой, балда ты эдакая.

Засмеявшись, я повисла на нем. Ноги мне уже не подчинялись.


28.  Акос | Знак | 30.  Акос