home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



32. Акос

Судно, прорвавшее полотнище, оказалось круглым пассажирским поплавком, рассчитанным максимум на двух человек. Лоскуты ткани, подхваченные воздушным потоком, плавно опадали на пол.

Акос увидел темно-синее беззвездное небо с фиолетово-красной рябью токотечения.

Заговорщики с оружием на изготовку окружили поплавок. Дверца открылась, и в проеме появилась немолодая женщина. Она подняла руки вверх, показывая, что безоружна.

В ее волосах серебрились пряди, но в глазах не было и намека на смирение.

– Мама! – закричала Сизи, бросаясь к женщине и обнимая ее.

Та обняла дочь в ответ, пристально поглядывая из-за ее плеча на окружающих.

И тут она заметила Акоса.

Ему сделалось неуютно. Раньше Акос думал, что при встрече с матерью он вновь почувствует себя маленьким мальчиком. Ничего подобного. Напротив, он ощутил себя взрослым. Большим и очень неловким. Акос прижал к груди шотетскую броню, как будто та могла его защитить, и пожалел о том, что вообще принес ее. Маме незачем знать, что он заслужил шотетскую броню, она не должна разочароваться в своем родном сыне.

Но ведь она увидит, что он стал другим… но каким? Акос не мог ответить на этот вопрос.

– Кто вы? – рявкнула Тека. – И как вы нас нашли?

– Я – Сифа Керезет, – ответила мать, выпуская Сизи. – Простите, что напугала вас.

– Кто вы? – повторила Тека.

– Я – тувенская предсказательница и потому легко вас обнаружила.

Заговорщики как по команде опустили ток-ножи. Даже шотеты, которые не поклонялись Току, не позволили бы себе угрожать оракулу, настолько сильно религия въелась в их жизнь, в их нутро до мозга костей. Все с опаской и восхищением уставились на предсказательницу, которая предстала перед ними.

– Акос, сынок… – по-тувенски произнесла мама с вопросительной интонацией.

Акос сотни раз представлял себе этот момент. Что он ей скажет, сделает, почувствует… Теперь его распирало от гнева. Она не спасла их в день похищения. Не предупредила своих детей об опасности, хотя та буквально подкарауливала их за порогом собственного дома. Ни единым словом не намекнула на то, что случится с Айджой и Акосом.

Она лишь попрощалась перед тем, как они отправились в школу, и все.

Мама приблизилась к Акосу и положила натруженные руки ему на плечи. На ней была отцовская рубашка с короткими рукавами. От нее пахло листьями сендеса и солефрутами. Запах дома.

Когда они виделись в последний раз, Акос едва доставал ей до плеча, теперь он оказался на голову выше.

– Как бы я хотела все объяснить, – прошептала она.

Ее глаза заблестели от невыплаканных слез.

Акос с ней мысленно согласился. Может, она отринет свою безумную веру в то, что законы судьбы превыше участи ее собственных детей. Однако все было очень непросто.

– Неужто я тебя потеряла? – Мамин голос дрогнул, и гнев Акоса тут же растаял.

Он наклонился, притянул ее к себе и неожиданно приподнял над земляным полом.

Она почти ничего не весила. Интересно, мама всегда была такой худенькой? Или он считал ее сильной только потому, что сам был ребенком, а она – его мамой? А сейчас Акос испугался, что он может ее сломать. Сифа покачалась туда-сюда. Она всегда так делала, обнимаясь, наверное, проверяла объятия на прочность.

– Здравствуй, – выдавил Акос.

– Ты вырос, – сказала мама, отстраняясь. – Я часто представляла себе нашу встречу, но и вообразить не могла, что ты стал таким высоким.

– Вот уж не думал, что мне когда-нибудь доведется тебя удивить.

Она тихонько рассмеялась.

Это не было прощением, ни в коей мере. Но теперь Акос не хотел ничего портить. Он понимал, что они могут больше никогда не увидеться. Мама пригладила ему волосы, и Акос не стал возражать, хотя был уверен, что они в приглаживании не нуждаются.

– Добрый вечер, Сифа! – нарушила молчание Исэй.

Мама обернулась. К счастью, Акосу не потребовалось предупреждать ее о том, что заговорщики не знают, кто такая Исэй.

Она же предсказательница.

– Здравствуй, – обратилась она к Исэй. – Рада встрече. Твои родные дома места себе не находят: они переживают за тебя… и за твою сестру.

Осторожная фраза с подтекстом. Вероятно, после исчезновения канцлера, в Туве начались беспорядки. А предупредила ли Исэй кого-нибудь о том, куда направляется, или хотя бы о том, что жива? Пожалуй, ее такие тонкости не волновали. В конце концов, она не выросла на Туве, откуда же взяться любви к этой ледяной стране?

– Мы польщены вашим визитом, предсказательница, – обычным своим добродушным тоном сказал Йорек. – Не соблаговолите ли разделить с нами трапезу?

– Соблаговолю. Но должна вас предупредить: я прибыла с грузом предвидений. Полагаю, я вас заинтриговала.

Кто-то вполголоса перевел ее слова тем шотетам, которые не говорили по-тувенски. Акосу до сих пор приходилось прилагать усилия, чтобы отмечать, на каком языке говорят.

Как странно, подумал он. Ты просто знаешь тувенский с рождения, и все тут.

Кайра застыла на ступенях. Девушка выглядела испуганной. Опасается предсказательницы? Нет, скорее, боится встречи с его матерью.

Попроси ее кто-то убить собственного брата или сразиться с врагом не на жизнь, а на смерть, – она даже не моргнет. А мать Акоса внушает ей ужас. Акос усмехнулся.

Они собрались у печки, в которой жарко горел огонь. Пока Акос помогал Кайре спуститься, остальные притащили с полдюжины разнокалиберных столов: квадратных и металлических, длинных и деревянных, стеклянных и изогнутых. Появилась еда: вареные солефруты, вяленое мясо, каравай хлеба, обжаренные фензу – деликатес, которого Акос еще никогда не пробовал. Нашлись и мисочки с ледоцветами: растения надо было только порубить ножом, перемешать и залить кипятком. Видимо, с ледоцветами придется возиться Акосу: Йорек-то ему точно не помощник.

Еда оказалась еще скромнее, чем вчерашний ужин, однако ее было вдоволь.

Акосу не потребовалось представлять Кайру маме. Та заметила девушку и подошла к ней сама. Что отнюдь не обрадовало Кайру.

– Мисс Ноавек, – задумчиво произнесла Сифа и мельком взглянула на свежие заплатки дермоамальгамы.

– Предсказательница, – слегка поклонилась Кайра.

Акос никогда не видел, чтобы Кайра отвешивала поклоны. На щеке девушки расцвела тень и сползла тремя чернильными кляксами вниз по горлу, как будто Кайра сделала глоток воды. Акос коснулся локтя Кайры, чтобы она смогла обменяться рукопожатием с Сифой, и та с любопытством посмотрела на сына.

– Мама, Кайра помогла мне вернуться домой, – пояснил Акос и замялся.

Он не знал, что ему следует рассказать о Кайре – да и о чем тут вообще говорить?

Румянец, изводивший его с детства, снова начал разгораться на лице. Уши запылали. Акос попытался справиться со смущением.

– И Кайра за это поплатилась, – произнес он.

– Спасибо вам, мисс Ноавек, за то, что вы сделали для моего сына, – мама перевела взгляд на Кайру. – Я буду с нетерпением ждать, когда прояснятся мотивы вашего поступка. – Сифа отвернулась с загадочной улыбкой, взяла под руку Сизи и отошла.

Кайра сузила глаза.

– Вот такая у меня матушка, – пробормотал Акос.

– А ты… – Кайра прикоснулась к побагровевшей мочке уха. – Ты покраснел.

Несмотря на все старания, яркая краска заливала его лицо. Акос был готов сквозь землю провалиться. Неужели ему никогда не удастся изжить детскую привычку?

– Понятно. Ты всегда краснеешь, когда тебе не хватает слов, я давно заметила, – палец Кайры скользнул по его скуле. – Не волнуйся попусту, я тоже не знаю, о чем говорить с твоей матерью.

Акос промолчал. Что, если она начнет над ним потешаться? Конечно, Кайра никогда не пренебрегала подобной возможностью, но теперь почувствовала, что есть граница, переходить которую не стоит. И ее искреннее понимание растопило ледяной комок в душе. Акос накрыл ее руку своей. Их пальцы переплелись.

– Думаю, сейчас не самый удачный момент, хочу тебя кое о чем предупредить. Вряд ли мне удастся очаровать твою мать…

– А тебе и не надо. Она-то точно этого делать не собирается.

– Поаккуратней с советами. Ты не представляешь, до какой степени я могу быть неочаровательной. – Кайра поднесла его пальцы к губам и легонько куснула.

Акос уселся на подушку, валявшуюся возле металлического столика, за которым уже устроилась Сифа. Если тувенцы в Гессе и предпочитали какую-то общепринятую одежду, то мама как раз в ней и щеголяла: плотные штаны на теплой подкладке, шипованные ботинки, чтобы не скользить на льду. Волосы были стянуты в хвост красной ленточкой, наверняка принадлежавшей Сизи.

На лице прибавилось морщинок. Прошедшие сезоны явно дались ей нелегко.

Заговорщики передавали друг другу миски с едой, тарелки, столовые приборы. У Теки, сидящей напротив Акоса, на глазу красовалась повязка с веселенькими цветочками. Кудри Йорека влажно блестели после душа, а Джайо опирался подбородком о свой музыкальный инструмент, лежащий у него на коленях.

– Сначала еда, потом предсказания, – предложила Сифа, заметив устремленные на нее взгляды.

– Конечно! – улыбнулся Йорек. – Акос, не заваришь нам чайку?

А как же иначе?

Акос не слишком огорчился, что его нагрузили работой, оторвав от матери, пробившейся к нему и Сизи на тувенском корабле. Ему действительно нужно было чем-нибудь занять руки.

– Хорошо.

Акос наполнил водой чайник, повесил его на крюк над огнем, пристроился рядом, собрал все имевшиеся кружки и принялся смешивать ледоцветы. Он приготовил стандартную смесь, поднимающую настроение и облегчающую общение, правда, для Кайры сделал обезболивающее, а для себя – успокоительное. Возясь с ледоцветами, он прислушивался к беседе мамы и Кайры.

– Мой сын стремился встретиться с тобой, – вымолвила Сифа. – Наверное, ты очень хороший друг.

– Ага, – ответила Кайра. – Что-то в этом роде.

Акос едва удержался, чтобы не закатить глаза. Ему казалось, он выразился вполне ясно, когда они говорили на лестнице, а она до сих пор не верит. Вот что бывает, когда ты убежден в своей «кошмарности»: автоматически начинаешь считать, что все тебе всегда врут.

– Ты можешь убивать с помощью своего токодара, – продолжала мама.

Хорошо, что он предупредил Кайру насчет «деликатности» Сифы.

Акос украдкой взглянул на девушку, прижавшую руку к животу.

– Так и есть, – ответила Кайра. – Но мне это не нравится.

Из носика чайника пошел пар, пока еще недостаточно густой, чтобы заваривать чай. Как назло, вода закипала еле-еле.

– Вы много времени проводили вместе? – поинтересовалась мама.

– Да.

– То, что Акос выжил, твоя заслуга?

– Нет. У вашего сына – сильная воля к жизни.

– Неужели ты такая скромная? – Мама усмехнулась.

– Я не привыкла присваивать себе чужие заслуги. Мне и собственных хватает.

– Ты немного дерзкая, – мамина улыбка стала еще шире.

– Меня характеризовали и худшим образом.

Чайник закипел. Акос нашел чапельник с деревянной ручкой, снял чайник с огня и разлил кипяток по кружкам. Подошла Исэй и, встав на цыпочки, шепнула:

– А твоя девушка очень похожа на твою мать, Акос. С удовольствием полюбуюсь, как эта леденящая истина вонзится тебе прямо в сердце.

– Шутить изволите, канцлер? – Акос воззрился на нее.

– Иногда мне свойственен черный юмор, – Исэй отхлебнула чай.

Тот был обжигающе горячим, что, похоже, не смущало Исэй.

Она любовно прижала кружку к груди.

– Ты хорошо знал мою сестру, когда вы с ней были детьми? – спросила она.

– Тебе бы стоило поговорить с Айджой. Они, кажется, всегда дружили. А со мной было нелегко общаться.

– Она успела мне кое-что рассказать. Похищение Айджи расстроило ее. Она даже покинула Туве. Зато она помогла мне оправиться от… того происшествия, – Исэй показала на свои шрамы. – Без нее я бы не справилась. А идиоты из Ассамблеи понятия не имели, что со мной делать.

Акос мало что слышал о штаб-квартире Ассамблеи: толпа политиков и послов жила на гигантском корабле, вращающемся вокруг солнца.

– По-моему, ты отлично впишешься в их компанию, – брякнул он.

Это отнюдь не было комплиментом, да и Исэй не восприняла его реплику как похвалу.

– У меня много скрытых талантов, – пожала она плечами.

Акос задумчиво посмотрел на аккуратно одетую Исэй. А ведь она ни разу не пожаловалась на тяготы пути. Если Исэй действительно провела большую часть жизни, бороздя просторы космоса, она вряд ли привыкла к королевскому комфорту.

Выражение ее лица оставалось непроницаемым. Складывалось впечатление, что она повсюду будет чужой.

– Ладно, сменим тему, – заявила Исэй. – Я благодарна тебе, Акос. И Кайре твоей – тоже. Это было довольно неожиданно, – она уставилась на дыру в потолке. – Вообще все как-то неожиданно.

– Мне знакомо это ощущение.

– Если тебе удастся освободить Айджу и не погибнуть, ты вернешься с нами домой? – Она кашлянула. – Вы могли бы поведать нам о жизни шотетов. Мой опыт общения с их народом был несколько… ограниченным.

– То есть ты зовешь к себе на службу человека, чья судьба – стать предателем? И даже бровью не поведешь?

– Возьми себе псевдоним.

– Я не собираюсь скрывать, кто я такой. И не могу закрывать глаза на то, что моя судьба решится по эту сторону Рубежа. Больше не могу.

Исэй отхлебнула чая. Она выглядела огорченной.

– Ты назвал границу Рубежом. Как и они.

Акос произнес это слово машинально, не придавая ему никакого значения. Тувенцы называли Рубеж ковылями. Однажды он и сам так сказал.

Исэй дотронулась до его лица. Прикосновение было неприятным: пальцы у нее оказались холодными и жесткими.

– Не забывай, что шотетам безразличны жизни тувенцев. Есть ли у тебя какие-то предки-шотеты или нет, ты был и останешься тувенцем. Ты принадлежишь к моему народу, Акос.

Он не ожидал, что глава тувенцев заявит на него права. Скорее наоборот.

Исэй отвернулась от Акоса и села рядом с Сизи. Джайо играл для Сизи какую-то песенку, его глаза сделались совсем сонными. Акос часто видел такие у людей, общающихся с Сизи.

А Джайо не позавидуешь. Но для Сизи существовала только Исэй.

Акос не сомневался, что их чувства взаимны.

Акос подал Кайре снадобье и посмотрел на маму. Они с Сифой вроде бы расслабились. Мама подбирала мякишем сок от солефрута, оставшийся на тарелке. Этот хлеб испекли из зерен, собранных на полях вокруг Воа. Он практически не отличался от того, который они ели дома в Гессе.

Выходит, что-то объединяло шотетов и тувенцев.

– Помню, как моя мать взяла нас с собой, – говорила Кайра. – Тогда я научилась плавать в специальном термокостюме. Это могло пригодиться во время нашей последней Побывки.

– Вы же летали на Питу! – кивнула Сифа. – Ты тоже, Акос?

– Да. Проторчал на острове из мусора, всего-то делов.

– Зато ты видел галактику, – мама нежно погладила его по левой руке, невзначай пробежав пальцами по знакам убийств, подсчитывая их, и ее улыбка погасла. – Кем они были?

– Двое напали на наш дом, – тихо произнес Акос. – А третий – Панцырник. Тот, из чьей шкуры мне сделали броню.

– Мой сын стал знаменитостью? – спросила она у Кайры.

– Акос – герой множества слухов, в основном совершенно нелепых. Для шотетов Акос… пленный тувенец, заработавший себе броню и умеющий готовить сильные зелья. И человек, который способен до меня дотрагиваться и не испытывать боли.

Глаза Сифы стали рассеянными. Акос понял, что мама сейчас впадет в транс и ее посетит очередное видение. Ему сделалось не по себе.

– Не перечь своей судьбе, Акос, – прошептала она. – На тебя всегда будут смотреть. Ты тот, кем и должен быть. Но я любила тебя таким, каким ты был, люблю таким, каким стал, и буду любить того, кем ты еще станешь. Понимаешь?

Акоса заворожил ее голос. Он как будто очутился в храме, вокруг курились сухие ледоцветы, сквозь дым он различал мать. Нечто подобное случилось с ним в доме Сказителя, с которым его познакомила Кайра.

Было легко поддаться наваждению, но Акос слишком долго жил под гнетом своей судьбы, поэтому тряхнул головой и сказал:

– Ответь мне на один-единственный вопрос. Я спасу Айджу или нет?

– Я видела будущее, в котором ты это совершил, и видела будущее, в котором у тебя ничего не получилось. Но каждый раз ты пытался, – произнесла мама.

Тарелки поставлены в стопки и отодвинули, кружки почти опустели. Заговорщики, затаив дыхание, внимали оракулу. Тека закуталась в одеяло, расшитое, как она пояснила, Сови. Джайо отложил музыкальный инструмент в сторону. Даже Йорек присмирел, пока предсказательница вещала о своих видениях.

Акос с детства привык, что матери оказывают почтение, но сейчас все изменилось. Он как будто видел ее чужими глазами.

– Итак, три видения, – объявила Сизи. – В первом мы покидаем укрытие еще до рассвета и улетучиваемся как дым.

– А как же дыра в крыше? Защитное полотнище-то сорвано! – перебила ее Тека.

Акос подумал, что Тека почти утратила свое чрезмерное почтение. Похоже, она не была любительницей возвышенных речей и туманных намеков.

– Вам следовало вламываться к нам поаккуратнее.

– Я рада, что ты следишь за ходом моей мысли, – безмятежно ответила Сифа.

Акос подавил смешок. Сизи фыркнула.

– Во втором видении Ризек Ноавек стоит в полдень перед огромной толпой, – мама воздела палец вверх, обозначая полуденное солнце над экваториальным Воа. – В амфитеатре. Повсюду парят дроны с камерами и микрофонами. Кажется, какая-то церемония.

– Завтра награждают отличившийся взвод солдат, – встрял Йорек. – По крайней мере, до следующей Побывки иных церемоний точно не будет.

– Возможно, – подтвердила Сифа. – В третьем видении Ориэва Бенезит пытается вырваться из лап Васа Кузара. Она находится в камере со стеклянными стенами. Там пахнет… – Сифа принюхалась. – Да… сыростью и подземельем.

– Пытается вырваться, – эхом повторила Исэй. – Она ранена? Она в порядке?

– Она жива и здорова. По крайней мере, я так полагаю.

– Стеклянная камера – это каземат под амфитеатром, – глухо произнесла Кайра. – Именно там меня держали, пока… – она запнулась и провела по шее. – Последние два видения, должно быть, относятся к одному и тому же месту. События происходят одновременно?

– Они накладываются друг на друга, – ответила Сифа. – Но мое чувство времени в видениях оставляет желать лучшего.

Она сунула руку в карман и вытащила оттуда маленькую, блестящую вещицу. Акос догадался, что это пуговица от куртки. Желтая, потертая по краям. Акос как наяву увидел пальцы отца, теребящего пуговицу. Папа жаловался на необходимость тащиться в Шиссу. Ему совсем не хотелось торчать на официальном приеме, который с подачи военных устроила его сестра.

«Зачем мне отдуваться за всех фермеров Гессы? Я-то никого не смогу обмануть, – ворчал он, когда они с матерью переодевались в холле. – Они поглядят на мою куртку и на исцарапанные ботинки и сразу просекут, что я – простой работяга, выращивающий ледоцветы».

А мама только весело смеялась.

Вероятно, в какой-то иной жизни Оуса Керезет сидел бы теперь рядом с Сифой, окруженный почитателями, и даровал бы Акосу силу, которую мама, будучи экзальтированным пророком, никогда не могла в нем воспитать.

Но Сифа, конечно, продемонстрировала ему пуговицу с определенной целью. Она решила напомнить сыну, что отца с ними нет и виновен в этом – Вас.

Акос вздрогнул. Да, так оно и есть.

– Решила манипулировать мною, да? – заорал он, прерывая недовольное бормотание Теки. – Убери ее! Я пока еще ничего не забыл!..

Сифа молча уставилась на него.

«Мне пришлось наблюдать, как он умирает, а не тебе!» – подумал он. В глазах матери мелькнула ярость: пожалуй, она прочитала его мысли.

Тем не менее пуговица опять перекочевала в ее карман.

Эта вещица стала отличным напоминанием не столько об отце, сколько о том, как ловко мать манипулирует людьми. О своих видениях Сифа рассказывала не потому, что они были данностью, как судьбы. Нет, таким образом Сифа сама выбирала будущее, которое ее почему-либо устраивало, и подталкивала остальных в нужном ей направлении.

Раньше Акос доверял материнским суждениям, считая, что она выбирает для него самый лучший вариант. Теперь, пережив похищение и долгую разлуку с родными, Акос начал в этом сомневаться.

– Вы уж нас простите, но нам тоже кое-что известно, – нарушил затянувшееся молчание Йорек. – Разумеется, Ориэва Бенезит – сестра канцлера и всякое такое, но ее судьба не отвечает интересам шотетов. Нам нужно свергнуть Ризека Ноавека.

– Мы хотим убить его, – добавила Тека. – Если кто-то еще не понял.

– И вы не хотите спасать сестру канцлера? – жестко спросила Исэй.

– Она – не наш канцлер, – огрызнулась Тека. – А мы – не команда благородных героев. И не собираемся рисковать жизнями ради тувенцев.

Губы Исэй сжались в нитку.

– А мне кажется, что вы должны попытаться ее спасти. Вам выпадает отличный шанс, – хрипло сказала Кайра, поднимая голову. – С каких пор Ризек Ноавек начал чествовать солдат, участвовавших в Побывке? Ему потребовался повод, чтобы прилюдно казнить Ориэву Бенезит, доказав, что он способен перехитрить свою судьбу. И он желает, чтобы его триумф увидел каждый шотет. Если вы хотите с ним сразиться, лучшего момента не придумаешь. Думаю, вы сможете его победить.

Акос оглядел сидящих рядом девушек. Исэй, вцепившаяся в кружку, выглядела пораженной и даже благодарной Кайре за поддержку. Сизи мечтательно накручивала прядь волос на палец, как будто ничего не слышала.

А Кайра с заплаткой дермоамальгамы, мерцающей в тусклом свете… в общем, она была прекрасной.

– Ризека будет окружать толпа, – возразила Тека, – Там соберется масса его горячих сторонников и солдат. И что мы сможем сделать?

– Ты сама ответила на этот вопрос. Убить его, – ответила Кайра.

– Разумеется! – Тека хлопнула себя по лбу. – И почему я до сих пор не сообразила?

Кайра устало вздохнула.

– На сей раз вам не придется пробираться в дом, пока Ризек спит. Я брошу ему вызов и сражусь с ним на арене.

Воцарилась тишина. Акос не отводил взгляда от Кайры.

Она была отличным воином, но вот бойцовские качества Ризека… никто ничего не мог толком о них сказать. Ризек никогда не сражался на публике. Имелась и другая проблема. Как проникнуть на арену и бросить ему вызов? Солдаты могут запросто поймать их, и тогда все будет кончено.

– Кайра… – начал Акос, но его перебила Тека:

– Ризек провозгласил немхальзак. Он лишил тебя высокого ранга и гражданства. Он не ответит на твой вызов.

– Еще как ответит, – нахмурилась Исэй. – Ризек решил избавиться от нее, узнав, что она связалась с заговорщиками, но ему рано праздновать победу. Он думал, что уничтожил Кайру на глазах у всех. Он хотел опозорить ее. Значит, он боялся, что у Кайры есть власть над шотетами. Если она объявится и открыто бросит ему вызов, он не сможет пойти на попятный. Иначе покажет себя трусом.

– Кайра… – прошептал Акос.

– Акос, – произнесла она с нежностью, которую он уже ощутил в ее голосе, когда они стояли на лестнице. – Он мне не противник.

Впервые Акос увидел, как она умеет сражаться, еще в спортзале особняка Ноавеков. Рассердившись на Акоса – а Кайру нельзя было считать терпеливой наставницей, – она рассвирепела и одним махом сбила его с ног. Ей было всего пятнадцать сезонов от роду, но она двигалась в бою, как взрослая. С тех пор ее мастерство возросло. За все то время, пока они тренировались вместе, ему никогда не удавалось одержать над ней верх.

– Не противник. Но, на всякий случай, давай его отвлечем, – сказал Акос.

– Интересно, как? – спросила Кайра.

– Ты выйдешь на арену и вызовешь его на поединок. Я отправлюсь в тюрьму. То есть мы с Бадхой отправимся. И вызволим Ориэву Бенезит. Тем самым лишим его триумфа целиком и полностью. А ты заберешь его жизнь.

Прозвучало это почти высокопарно, но Акос специально постарался выразиться именно так. Однако нелегко было отдаваться поэзии: Кайра поглаживала свою левую руку, прикрытую наручами, наверное, уже ощущала на коже новый знак.

Кайра, как никто другой, знала цену этим отметинам.

– Решено, – голос Исэй вспорол тишину. – Ризек умрет, Ориэва спасется. Справедливость восторжествует.

Справедливость, месть…

Уже невозможно было отличить одно от другого.


31.  Кайра | Знак | 33.  Кайра