home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



КАЙРА

Отец никогда не использовал против меня токодар. Таким образом он бы признал мое существование, которое он старательно игнорировал. Так что я знать не знала, насколько это странные ощущения – быть жертвой уникального дара Лазмета. Я ощутила какое-то шевеление внутри черепа. Не очень приятное воздействие на кору головного мозга заставляло мое тело совершать движения против воли. Я предположила, что отец управляет конкретным участком мозга. Возможно, мозжечком.

«Сейчас не лучшее время вспоминать анатомию», – одернула я себя.

В конце концов, было совершенно не важно, в какой именно точке Лазмет сосредотачивал свой токодар, если он работал.

Пальцы, ладонь и предплечье застыли, удерживая клинок в положении на полпути к цели. Не то чтобы я онемела, но остальные части тела тоже меня не слушались, как упрямые щепки, не желающие вспыхивать огнем. Ощущения в теле не изменились, только я не могла ничем пошевелить.

Судя по всему, отец желал услышать ответ, потому как оставил мне возможность совершать незначительные движения языком и челюстями.

– А как же, папа!

Чудно, но мой ум был ясен, будто я не осознавала того, что скоро меня постигнет смерть. Последний шанс прикончить Лазмета я упустила только что. С того самого тика, как он узнал о моем присутствии, я превратилась в его марионетку.

Правда, Акос мог его обезоружить прикосновением.

Мне бы хотелось установить контакт с Акосом, чтобы попытаться транслировать свое желание, но глаза не шевелились.

Вращение в мозгу ускорилось, что уже казалось омерзительным. Пальцы разжались, выпуская рукоять ножа. Клинок со звоном стукнулся об пол. Лазмет поднялся, смерил меня взглядом и, подняв ток-нож, принялся изучать его рукоять.

– Качество так себе, – дал свою оценку старик.

– Со своей задачей он бы справился, – фыркнула я.

– Любой невежда размозжит молотком череп, моя малышка, – произнес Лазмет нарочито милым голоском.

Я уже и забыла, насколько он высок. Несмотря на то что я была выше среднестатистической женщины, отец нависал надо мною, как и Ризек в свое время. Бледнокожий, он в зеленых отсветах походил на разлагающийся труп.

– Зная твое воспитание, я рассчитывал, что ты предпочтешь действовать более изысканно, – посетовал Лазмет.

– Меня слишком ограничивали, – ответила я. – Поверь, будь моя воля, я бы завернула в шелк лезвие матери и затолкнула его в твой глаз.

Отец «отпустил» меня. Моя рука резко опустилась вниз, и я выпрямилась. Я вспомнила, как вращать глазами, и метнула взгляд на Акоса, который сидел за столом, как статуя.

Он пробыл в особняке всего две недели, если верить Аре, но изменения уже были налицо. Акос всегда был худ, но теперь его лицо совершенно иссохло, а если бы он поднялся, вероятно, я бы увидела, что маленький животик, который делал линию его талии плавной, исчез. Костяшки выпирали на запястьях, напоминая маленькие камешки. Кожа Акоса была бледнее бледного и в таких же зеленых бликах, как у отца. Вид у нее был неухоженный, будто Акос не утруждался принимать душ в течение нескольких дней.

Все мое нутро изнывало от голода, сочувствия и… тоски. Да. Даже когда я находилась здесь и смотрела на него. Теперь я знала, что Акос бросил меня не ради того, чтобы воротиться домой и дожидаться, пока горе войны затмит гнев на него. Проникать сюда было безумием, но это, по крайней мере, могло сойти за достойное намерение.

Я глядела на Акоса в надежде хоть на какое-то подтверждение того, что он меня замечает. Но никакой ответной реакции не следовало. Акос напоминал Айджу в тот день, когда Ризек впервые обменялся с ним воспоминаниями. Он будто не понимал, кто я и где он вообще находится. Словно его разбили, а после склеили неверно.

– Припоминаю высказывание одного шотетского священника, которое, как мне кажется, отлично подходит под ситуацию. – Лазмет раскрутил лезвие на ладони, подбросил, поймал за рукоять и протянул его мне.

От противного ощущения, сопровождавшего повторное проникновение в мою голову, я стиснула зубы. Рука вытянулась вперед, а пальцы обхватили рукоять ток-клинка.

– Бери в руки клинок лишь тогда, когда готов от него умереть, – повторил Лазмет слова священнослужителя.

Я содрогнулась всем телом, когда осознала, что хочет провернуть отец. Я сопротивлялась всеми силами, но руки крепко сцепили рукоять и развернули лезвие к животу. Лазмет не обездвижил мой рот лишь для того, чтобы насладиться воплями. В этом у меня сомнений не было.

– Акос! – отчаянно закричала я. – Дотронься до него!

– Токодар моего сына временно неактивен, – сообщил Лазмет замечательную новость. – Конечно, я не запрещаю ему попытаться.

Акос не двигался. Я заметила, как он справился с комом в горле, и наконец пристально посмотрел на меня.

– Это бессмысленно, – отказался Акос.

Руки надавили на нож, и его острие уперлось мне в живот. Почему-то я всегда предрекала себе такую смерть – по воле моей семьи, на конце собственного клинка…

Хоть я и была готова к такому повороту и даже ожидала его, я отказывалась принимать происходящее.

Меня вдруг осенило, что Лазмет контролирует мои мышцы, но не мой токодар. Несмотря на то что я не мастерски с ним управлялась, я знала, что он жаждал поделиться собою, как и всегда, поглощая все на пути. Даже если это была я сама. Когда я была маленькой, доктор сказал маме, что мой токодар являлся отражением того, чего я и другие люди, по моему разумению, заслуживали. Боли. Возможно, это было правдой. А сейчас я начинала осознавать, что не так уж я ее и заслуживала, как мне казалось ранее. А еще я свято верила лишь в одно: никто в целой галактике не заслуживал боли больше, чем этот старикан напротив меня.

Я не стала при помощи тоненького дрожащего усика проверять, работает ли мой токодар. В одночасье я устремила всю его мощь без остатка на Лазмета Ноавека, и черное облако поглотило старика, подобно рою букашек. Он не мог сдерживать вопли, позабыв об аристократичной горделивости. Нож прекратил двигаться по направлению ко мне, но отстранить его у меня все еще не получалось.

Послышался звонкий треск – одна из банок, выстроенных на полке у стены, взорвалась, словно воздушный шар, забрызгав пол содержимым. Еще один сосуд последовал примеру первого. Вскоре воздух прорезала вонь долго хранившейся плоти, а зеленое освещение зала сменилось на белое. Пол стал скользким, а белые комочки катались туда-сюда. Верчение в моем мозгу прекратилось, и чьи-то руки схватили меня за плечи и потащили за собой.

– Нет! – завопила я.

Я почти… почти его прикончила…

Но руки затянули меня в потайной коридор, и я смекнула, что рваться обратно не стоит. Вместо этого я бросилась вперед – за подпрыгивающим хвостиком Эттрека, который меня и утащил. Мы неслись во тьме, а вопли моего отца нас преследовали. Я преодолела прыжком пол лестничного пролета, о встрече с которым знала заранее, и вписалась в крутой поворот. На выходе, в кухне, с обезумевшими голубыми глазами ожидала Има Зетсивис.

– Скорее! – прокричала она.

Мы вместе помчались к воротам заднего двора, где ждала Тека и подгоняла нас жестами.


Бег вдоль улиц, окружавших поместье Ноавеков, напомнил мне Празднование Побывки. Я держала за руку Акоса, а лицо зудело от синей краски. Я гонялась за ним с ладошками, полными воды, не придавая значения тому, что дождь и так лил как из ведра. А позже, стянув в ванной заляпанную синим одежду, я осознала, что не испытывала такого спокойного и теплого чувства со смерти матери.

Затем, целуя Акоса в камбузе транспортного судна, я размышляла над тем, в какой же именно момент я на него запала. Только что, сгорбившись, чтобы не удариться головой, я петляла по тоннелю дома Ноавеков, тяжело втягивала в легкие воздух и думала над тем, не влюбилась ли я в Акоса в то время, когда он морочил мне голову? Когда притворялся любезным, лишь чтобы я выдала код замка. Если это произошло тогда, возможно, я полюбила того, кого в действительности не существовало? Я придумала Акоса, словно сказочного персонажа?

Не было ничего более привлекающего внимание, чем группа убегающих людей. Так что, пробежав несколько улиц, я накинула капюшон и снизила темп до шага. Има спрятала светлые волосы под черный палантин, хотя лавандовый цвет платья все еще, очевидно, выдавал ее благосостояние. Необходимо было решить эту проблему до того, как мы доберемся до окраин города.

Тека подхватила меня под руку, убеждаясь, что и моя, и ее кожа тщательно скрыты. Но я отводила от Теки тени инстинктивно, потому токодар сосредоточился в левой части моего тела. Поединок с отцом напомнил мне, что значит управлять токодаром. Я покрывала тело тенями, как броней. Они клубились вокруг, но меня не трогали.

– Так мы походим на чешущих из магазина подружек, – пояснила Тека, поворачивая голову ко мне. – Никому в голову не придет, что у Кайры Ноавек есть подружка.

Она все еще иногда говорила колкие для меня вещи. И они были правдивы.

Эттрек и Зит перегнали нас на дюжину шагов, а Има на полдюжины шагов отстала.

– Тебе бы лучше пойти с ней, – посоветовала я, слегка дернув головой назад. – Вы смотритесь, как мать с дочкой.

Тека лишь пожала плечами.

Сперва ровный асфальт улиц сменился растрескавшимся, а затем и вовсе грунтом. Мы сделали остановку, чтобы заняться нарядом Имы. Тека одолжила ей короткий плащ с капюшоном, а чтобы максимально спрятать юбку, она повязала свой палантин вокруг талии. Таким образом, лишь в самом низу слегка выглядывал лавандовый подол – и то при ходьбе.

В итоге мы добрались до убежища. По пути через каждые несколько тиков кто-то из нас да оглядывался через плечо. Вероятно, это уже само по себе выглядело подозрительным.

Когда мы набились в просторное помещение, Эттрек повернулся ко мне.

– Знаешь, сколько труда мне составило перебить все эти банки? – ухмыльнулся он. – Могла бы хоть отблагодарить меня за свое спасение и так не дуться.

Теперь, в безопасности, я дала себе волю и сорвалась на крик.

– Он был в моих руках! Уже на волоске от смерти! И ты надумал спасти меня?

С лестничной клетки вошла Сифа со сложенными на груди руками. Предвидела ли она наш провал? Мне даже думать об этом не хотелось.

– Он был на волоске от смерти? – Макушку Эттрека присыпала пыль, словно сахарная пудра пирог. – Да ты практически вонзила ток-нож себе в живот!

– Знаешь, эти тени не только заставляют меня вздрагивать от боли. – Я устремилась к Эттреку, давя пяткой хрупкий цветок. – Я окутала его. Еще немного, и он был бы мертв.

– Вполне возможно. Но сперва заколол бы тебя, – тихо произнес Эттрек.

– И что с того? – вспылила я.

Он отпрянул и врезался в грудь Зита.

– Тебя заботит жизнь «Плети Ризека», когда на кону шанс убить Лазмета Ноавека? – дальше я закричала еще громче. – Ты вообще нормальный?

Эхо еще долго разносилось по полуразрушенному зданию.

– Ты и мальчишка Керезет выводите меня из себя, – заявила Има, опуская капюшон и расстегивая плащ Теки. – Вам просто не терпится расстаться с жизнями!

– Он не только своей жизни не жалеет, – раздраженно отрезала я. – Но и о моей не тревожится.

– Да, меня тоже шокировало то, что он не стал спасать тебя, – ответила Има. – Не думала, что ему хватит духу. Я подумывала о том, чтобы помочь ему токодаром, но побоялась, что тем самым причиню вред.

– Помочь ему токодаром? – не совсем поняла я.

– Да, – просто ответила Има. – Причина того, почему твоя семья оставила меня в живых, заключается в том, что я могу придавать сердцам желаемую форму.

– Это… – поразилась я, – многое объясняет.

– Правда? – Тон Имы был слегка ироничным. – В любом случае вы довольно требовательны, мисс Ноавек. Мальчика морили голодом в заключении, избивали, манипулировали и угрожали. А за ужином еще и подсунули банку с глазами друга. А вас все заботит его реакция по отношению к вам.

– Има… – казалось, Теке стало дурно.

– Нет-нет. Пускай выговорится, – развела руками я. – Какая же я все-таки? Раздражающе самоотверженная или донельзя эгоистичная?

– А выбирать обязательно? – Има изогнула бледные, практически сливающиеся с кожей брови. – В случае твоей смерти мы все бы чтили твою память. Ты считаешь себя птицей слишком высокого полета, чтобы просто потихоньку уйти в тень, которую еще называют обычной жизнью. Надо отдать должное твоему бывшему любовнику. В отличие от тебя, он хотя бы не питает страсти к славе.

Я готова была ответить, но увидела, как Тека закрывает ладонями лицо. Пальцы приглушили резкий звук. Она зарыдала.

– Йорек… – всхлипывая, произнесла Тека.

Весь мой гнев как рукой сняло – словно его высосали, как яд из укуса. Я совсем забыла. Има, по ходу, тоже. Иначе не стала бы изрекать таких слов, как «подсунули банку с глазами друга». Йорек не просто погиб – он пережил перед смертью весь тот ужас, что и Тека в свое время. Подобной смерти не заслуживал никто.

Има подошла к племяннице, обняла ее и прижала к груди так, как могли лишь родственники. Я стояла неподалеку. Уходить я не желала, но и оставаться было неловко. И не по единственной причине.

Подошла Сифа. Ее волосы, такие же густые, волнистые и блестящие, как мои, были собраны в плотную косу.

– Ты знала? – бросила я матери.

Я могла задать сразу дюжину вопросов, но обошлась всего одним.

– Подозревала. Я все еще не могу сказать с уверенностью, что произойдет, и направлять нас. Все усложняется экспоненциально.

– Если ты не знаешь, как нас направлять… зачем ты отправилась с нами? – когда я это произносила, мой подбородок дернулся.

– Ответ мой тебе не понравится.

Как будто ее когда-то это волновало.

– Я хочу быть рядом с тобой, – ответила Сифа, приподнимая плечо.

Сифа – женщина, которая сдала мужа и детей, подвергнув их ужасу смерти и похищения, которая поощряла сына убить Сузао Кузара и позволила Ориеве Бенезит погибнуть во имя судьбы, отправилась с нами не для того, чтобы направлять, а… чтобы быть рядом со мной?

Я не знала, насколько стоит ей верить, потому лишь резко кивнула и удалилась.

Лучи солнца, проникавшие сквозь разломанный потолок, тускнели, словно дотлевающие угли. Догорал день, унося с собой надежды, планы и последнюю и единственную возможность подобраться к Лазмету Ноавеку. Настанет утро, и срок, отведенный нам Исэй Бенезит, истечет.


предыдущая глава | Судьба | cледующая глава