home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



КАЙРА

Я провела пальцами по дермоамальгаме. Она начала вырабатывать электрические импульсы, как и нервные окончания, потому я слабо ощущала свои прикосновения к голове. Это успокаивало. Все равно что стоять под теплым питайским ливнем.

– Прекрати, «Голова-Тарелка», – проворчала Тека. – Ты меня отвлекаешь.

Мы стояли на площади возле амфитеатра. Во времена правления моего братца это место было забито торговцами, в том числе инопланетными. Им, конечно же, было запрещено изъясняться на любых языках, помимо шотетского. Сейчас бы здесь пахло дымом, жареным мясом, а из-под навеса Эссандера доносился бы аромат паленых трав – жители этой планеты были помешаны на запахах. Я бы запрятала руки в рукава, чтобы в давке случайно никого не коснуться. Брат был таким же тираном, как и Лазмет, но какая-то часть его жаждала народного обожания. Это желание вдохновляло его в некоторых случаях идти на уступки. У Лазмета же такой тяги к любви не было.

Именно поэтому сейчас площадь не шумела выкриками цен, а солдаты не слонялись меж прилавков в надежде уличить хоть кого-то в произнесении иностранного слова. Угрожая жестокой расправой, они вымогали деньги. Осталось всего несколько навесов, преимущественно с дорогими товарами. Все они, конечно же, принадлежали шотетам. Я сомневалась, что какой-то туземец изъявит желание находиться в стране, вовлеченной в войну, даже несмотря на приличную выгоду.

– Это скорее миска, а не тарелка, – возразила я Теке, пытаясь повторить руками форму своего черепа.

– Что?

– Дермоамальгама. – Я повторила движение руками. – Если уж ее и сравнивать с посудой, то она скорее миска, а не тарелка.

– Я не имела в виду тарелку, из которой едят, – закатила глаза Тека. – Летающая тарелка. Они обшиты такими же металлическими листами. Такая ты забавная.

Я улыбнулась.

Я переживала, что при таком раскладе сложно затеряться в толпе, но здесь было всего несколько солдат. Стражники охраняли лишь входы и выходы. Расправиться с ними будет легко. И даже не тем способом, к которому я привыкла. По крайней мере мне так показалось.

Сифа предложила более мирный способ проникнуть внутрь амфитеатра. Она и Има должны были подойти к стражникам у главного входа и уговорить тех пропустить их глянуть на арену. На Име было торжественное лавандовое платье, так что она выглядела довольно богатой и знатной. Ради такой можно было сделать исключение. Это отвлечет охранников от нас и в то же время поможет Сифе и Име проникнуть внутрь.

Зит и Эттрек взяли на себя задачу гарантированно отвлечь стражников у боковых ворот. Ну а мы с Текой должны будем проникнуть за ворота, пока охранники будут разбираться с проделками Эттрека и Зита.

– Она пошла, – сказала я Теке, кивая в сторону арочного входа.

Лавандовая юбка Имы развевалась по ветру. Она сильнее укутала плечи палантином и направилась через площадь.

Я уже проходила под аркой амфитеатра, когда шла бросать вызов брату. Тогда все было проще. Один враг – один верный путь. Теперь были сторонники тиранов, канцлеров, диссидентов и еще куча группировок внутри каждой группы.

А еще был Акос.

К кому бы он ни относился.

– Сифа сказала, его здесь нет, – выдала Тека.

Она что, мысли читать умеет?

– Лазмет забрал его на какое-то дело. Наверняка это не слишком успокоит, но… будет лучше, если он не пострадает от взрыва, верно?

Верно. Это помогало мне мыслить ясно. Но признаваться я не хотела. Я пожала плечами.

– Я спрашивала и о тебе, – добавила Тека. – Ты же слишком гордая, чтобы сделать это самостоятельно.

– Нам пора, – скомандовала я, игнорируя ее слова.

Мы зашагали по площади, не отставая от Сифы, чья роль заключалась в том, чтобы выглядеть непринужденно и по-свойски. Предсказательница задержалась у одной из палаток и принялась разглядывать блюдце из обожженной ковыль-травы. Мы с Текой затаились в соседнем ряду и следили за оракулом сквозь дымку, источником которой была кузница, обещавшая бесплатную починку при покупке ток-ножа.

Я издалека наблюдала, как Сифа с Имой приближаются к главному входу. Я не сомневалась, что Има остра на язык и убедительна, преследуя свои цели. В конце концов, она лгала всю свою жизнь.

Когда стражники достаточно отвлеклись, чтобы отвернуться, я живо устремилась к боковым воротам. Они были установлены под углом, потому охранника, стоявшего за стеной, с улицы заметно не было. Я вынула ток-нож.

Солдат был молод и высок. Я даже на мгновение увидела в нем Акоса, когда тот впервые примерил шотетскую броню, а я впервые взглянула на него, как на возможный объект вожделения. Возможный, потому что мне не дозволено было желать естественных вещей. Однако, присмотревшись, я заметила, что солдат ниже, худее, и волосы его светлее, чем у Акоса. Не он.

Я только собиралась броситься на солдата, как вдруг позади раздались крики. От прилавка, расположенного у окраины площади, поднялся столб дыма. Хотя нет. Это был не дым, а облако из вырвавшихся на волю букашек. Источником возгласов был торговец, который лишился всего товара в одночасье. Он набросился на заливавшегося хохотом Зита и хорошенько врезал ему в челюсть.

Я вернула ток-нож в ножны и воскликнула:

– Стража!

Охранник с шевелюрой песочного оттенка выступил из ниши и глянул на меня.

– Драка! – с озабоченным видом я указала пальцем через плечо.

– Как всегда! – простонал парнишка и побежал.

Тека объявилась без промедлений. Она вынула маленькую отвертку, которую всегда держала в кармане, и бросилась к замку. Я глянула за угол, на площадь, чтобы убедиться, что никто нас не видит. Там сновали горбатые торговцы, а шотеты с хитроватым видом совершали покупки. Драка, спровоцированная Зитом и Эттреком, шла своим чередом.

– Ну же, милый, – произнесла Тека заговорщицким голоском, каким обычно общалась с механизмами. – Ты отворишься для меня? Неужто нет? Ах.

Раздался щелчок. Ворота раскрылись, и мы с Текой вошли в них. Они захлопнулись за нами автоматически. Я смутно осознала, что это не поспособствует быстрому побегу, но сейчас было не время думать об этом. Мы бросились по темному коридору со сводчатым потолком по направлению к свету – там находился выход к нижнему ярусу скамей.

Сифа уже прохаживалась по арене, как голубка, воркуя о впечатляющих размерах амфитеатра, о том, что когда сидишь на трибунах, он кажется намного меньше, и обо всем, что приходило ей в голову. Ее слегка грубоватый голос отражался эхом более дюжины раз еще до того, как мы достигли выхода. Има ступала рядом с Сифой, тихонько поддакивая.

Тека, не мешкая, устремилась вверх по ступеням – к аппаратной, которая располагалась за вторым ярусом. Но я остановилась у низкой стены-разделителя между ареной и первым ярусом и прикрыла глаза. Я слышала напевы толпы, сопровождавшие проникновение клинка Ризека в глубь моей плоти. Выкрики «изменница!», что приветствовали меня, когда я бросила брату вызов.

– Кайра? – Голос Теки вытащил меня из омута воспоминаний и вернул к реальности.

Я раскрыла глаза и обнаружила, что небо помрачнело.

Причина могла быть обыденной, например, облако заслонило солнце, но, когда я закрывала глаза, уже было облачно, и тучи заволакивали небо ровным серым слоем. Запрокинув голову, я увидела гигантский корабль. Он был намного крупнее любого транспортного судна, поплавка и даже шотетских военных кораблей. По размерам он напоминал побывочный корабль, только имел форму идеального шара, которой более походил на тувенский пассажирский поплавок, вроде того, что Сифа приземлила в убежище заговорщиков.

Нижняя часть корабельного корпуса была гладкой и отполированной, будто на нем никогда ранее не летали, в него не влетал космический мусор или астероиды, и он не подвергался сопротивлению плотных атмосфер. По низу судна сверкали маленькие белые огоньки. Они подсвечивали люки, створки, важные точки крепления и док-станции, а также его впечатляющие габариты. Корабль был отирианским. Я была в этом уверена. Ни для кого, кроме отирианцев, не характерна такая тяга к прекрасному и такое тщеславие, чтобы соорудить нечто столь функциональное настолько приятным глазу.

– Кайра. – На этот раз в голосе Теки отчетливо слышался испуг.

Я встретилась глазами с Сифой, которая стояла посреди арены. Айджа предположил время атаки, основываясь на интенсивности света. Что ж, когда это судно нависало над Воа, заслоняя солнце, вполне можно было решить, что наступили сумерки.

Атака случится сейчас.

– Я бы больше не торопилась в аппаратную. – Я поразилась тому, каким отдаленным мне показался собственный голос.

Солдат, что показывали Сифе арену, как ветром сдуло. Словно они могли нагнать столь громадный корабль до того, как произойдет противотоковый взрыв. Хотя, возможно, не было ничего постыдного в том, чтобы погибнуть, не теряя надежды до конца.

Я перегнулась через ограду и аккуратно спрыгнула на утрамбованную землю арены. Я не знала, зачем это делаю. Может, мне не хотелось встретить противотоковый взрыв, возвышаясь над ареной. Мое место было здесь: на грунте, где стояли любители подраться.

А драться я любила.

Но жизнь я любила тоже.

Не могу сказать, что ни разу не задумывалась о смерти как об освобождении. Когда боль достигала пика, когда я потеряла свою настоящую мать… возможно, такие мысли пробегали в моей голове. И я бы не сказала, что жизнь всегда (или даже часто) являлась для меня приятным опытом. Но было ведь и то, что я любила. Открытие и повторное исследование других миров, ощущение тепла сильного тела Акоса, блеск декоративной брони матери…

Я застыла посреди арены, рядом с Сифой и Имой, но не касалась их. Позади послышались легкие шаги Теки.

– Что ж, – произнесла Тека. – Полагаю, могло быть и хуже.

Если бы это не было правдой, я бы рассмеялась. Для Теки, Имы и меня, кто чуть не погиб при более ужасных обстоятельствах, раствориться в противотоковом взрыве было не так уж и страшно.

– Противоток, – пробормотала я себе под нос это странное для меня слово.

Я глянула на Сифу – свою мать. Она впервые выглядела поистине удивленной.

– Не понимаю. Противотоковый взрыв – это свет? – недоумевала я. – Побывочный корабль… он весь ярко светился в момент разрушения. Как противоток может быть ярким?

– Ток предстает как в видимой, так и в невидимой формах, – ответила Сифа. – Он не всегда принимает понятный нам образ.

Я хмуро глянула на ладони, покрытые тенями токодара, которые, словно кольца, снова и снова окутывали растопыренные пальцы.

Доктор, с которым я встречалась в детстве, предположил, что мой токодар развился на основе моей убежденности в том, что я заслуживала боли. И все остальные – тоже. Мою мать, Илиру Ноавек, эта догадка привела в неистовство. «Это не ее вина!» – воскликнула она, прежде чем потащить меня прочь из кабинета.

А Акос, кивнув на броню, что маскировала тогда, как и сейчас, свидетельства моих деяний, спросил: «Сколько тебе сезонов?»

Он не рассматривал мой токодар как что-то, что я заслуживала. И моя мать – тоже. Возможно, были правы они, а не доктор, чьи слова всплывали в моем сознании на протяжении всей жизни. Может, моим токодаром была отнюдь не боль? Может, боль была лишь побочным эффектом?

Если противоток был светом…

А меня мучила тьма…

Может, моим даром был сам Ток?

«Она сама, как маленькая Огра», – сказала огрианская танцовщица, увидев проявления моего токодара.

– Кто-то знает, что означает «Огра» на огрианском? – поинтересовалась я.

– «Живая тьма», – ответила Сифа.

Я слегка усмехнулась и, как только в нижней части корабля, нависшего над нами, приоткрылся небольшой люк, воздела, опоясанные тенями, руки к небу.


Я посылала нити теней все выше, выше и выше.

Послышалось шипение силового поля амфитеатра, которое Акос отключил прикосновением, когда мы убегали. Он крепко, как веревкой, обхватил меня за спину.

Паутина возвышалась над центром Воа, где я прожила всю свою жизнь, в окружении безупречных отполированных деревянных панелей и свечения фензу. Я почувствовала слегка вспотевшие ладони Ризека, которыми он ограждал мои уши от душераздирающих воплей того, кого мучил мой отец.

Тени подлетали все выше – над окраинами, где Сказитель наслаждался своим сладким пурпурным напитком, заговорщики собрали обеденный стол из полдюжины других столов.

Я не испытывала недостатка энергии. Всю жизнь в моих тенях было полно мощи. Они были столь сильны, что не позволяли мне посещать обычные праздничные ужины. Они заставляли меня корчиться и выжимали слезы из моих глаз. От их мощи я просыпалась и всю ночь расхаживала туда-сюда по комнате. Их сила могла убивать. Но сейчас я иначе взглянула на то, как они убивали. Тени не высасывали из человека жизнь – они его переполняли. Как гравитация. Нам она необходима, чтобы стоять на земле. Но когда гравитация чрезмерно сильна, она образует черную дыру, в которой растворяется даже свет.

Естественно, сила Тока была чересчур свирепа для одного тела.

Но не для моего.

Мое тело, битое сотни раз солдатами, братьями и врагами, все еще прекрасно функционировало…

Мое тело – проводник чистой энергии Тока, гула жизни, что других ставил на колени…

«Жизнь полна боли, – сказала я Акосу, пытаясь вытянуть его из апатии. – Ты способен выдержать больше, чем ты думаешь». И я была права.

У меня были все основания замкнуться в себе, отгородиться от всего и вся, отталкивать все, что напоминало о жизни, развитии и силе, как можно дальше. Было бы проще ничего не впускать в сердце. Но я впустила Акоса, доверяла ему, после того, как забыла, как это делается. Потом я сблизилась с Текой. И возможно, когда-то подпущу Сифу…

Я впущу каждого, кто осмелится приблизиться. Я как Огра, приветствующая каждого, кто способен на ней выжить.

Боль мучила меня не потому, что я ее заслуживала или могла ее вытерпеть, а потому, что моего жизнелюбия доставало, чтобы принять ее как неизбежность.

Тени вздымались все выше, выше и выше.

Они выползали усиками из моих пальцев и собирались в стремящийся к небесам столб, который окутал всю меня мрачной дымкой. Я не различала ни Теки, ни Сифы, ни Имы, но видела громадную колонну Тока, что объяла меня и тянулась до самого отворившегося люка отирианского корабля.

Самого противотокового оружия и очертаний его контейнера я не видела, но увидела вспышку. Свет распространялся из одной точки, подобно тому, как из меня выплывают тени.

Две силы столкнулись.

Агония.

Я издала беспомощный вопль. Не помню, чтобы я так кричала с тех пор, как повзрослела. Боль была настолько неистовой, что подавила мою гордость, разум и самосознание. Я услышала крик, а затем почувствовала, как мой собственный голос скребет мне глотку. Ад внутри и вокруг меня. Свет и тень встретились, породив оглушающий хлопок.

Ноги подкосились, а тонюсенькие, костлявые руки обвились вокруг талии. Голова вжалась в плечи, и раздался голос Теки:

– Держись! Держись! Держись!..

Я убила ее дядю, двоюродную сестру и в некотором смысле мать, но она была рядом и поддерживала меня.

Теплые, мягкие руки обхватили мои предплечья. Донесся аромат листьев сендеса – шампуня Сифы.

На меня посмотрели темные глаза той, что оставила меня, а затем воротилась за мной…

И в конце напряженные бледные пальцы Имы Зетсивис коснулись моего запястья.

Ток объял нас всех: моих друзей, врагов, мою мать, саму меня – всех нас окутала тьма, что являлась самой жизнью.


предыдущая глава | Судьба | Часть пятая