home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



АКОС

Акос плелся вдоль дорожки на возвышении, что позволяла фермерам держаться подальше от тихоцветов. Половину урожая в этом сезоне пожгли шотетские захватчики, но фермеры не бросали своей работы и в своих толстых рукавицах ухаживали за остатками. По их словам, повезло, что шотеты заявились после того, как урожай уже был собран. А для того, чтобы растение выжило, достаточно было всего лишь его корня. Так что на урожай следующего сезона это не повлияет.

С другой стороны – храм Гессы…

Акос до сих пор не мог поднять на него глаза. На месте, где некогда в лунном свете поблескивал красный купол, теперь зияла пустота. Шотеты разбили его вдребезги. Они убили почти всех служителей. Захватчики бесчинствовали на улицах и в переулках. Уже прошло две недели, а гессианцы все еще находили мертвые тела. Благодаря отважной служительнице, что активировала сирену, погибли в основном солдаты. Но не обошлось без смертей и среди мирного населения.

Акос не отваживался выходить в город. Его могли узнать или, задев рукав, обнажить знаки убийств. На Акоса могли наброситься, узнав, кто он такой. И даже убить. И Акос не стал бы винить жителей Гессы. Ведь это он привел шотетскую армию.

Хотя по большому счету Акос просто не вынес бы вида этой картины живьем. Было достаточно того, что он видел в новостях.

Когда Акос выходил прогуляться по полям ледотравья, он заворачивался в самую теплую одежду, несмотря на то, что сейчас для Туве было самое теплое время в сезоне. На полях Акос был в безопасности. Кое-где соцветия до сих пор срывались со стеблей и улетали по ветру. Желтая пыльца цветов ревности толстым слоем покрыла землю. Поля опустели и померкли до следующего Мертвящего часа. Но Акоса это устраивало.

Он спрыгнул с возвышенной тропки на дорогу. В это время сезона снег, бывало, подтаивал и снова замерзал ночью, потому сейчас повсюду был лед. Нужно было соблюдать осторожность. Крючки на подошве унтов не всегда спасали, да и с загипсованной рукой удержать равновесие было сложнее. Осторожными шажками Акос побрел на запад – до ковылей, где располагался дом его семьи. Одинокий – зато в безопасности.

Сизи не припарковала поплавок на лужайке перед домом. Когда Сизи навещала Акоса, она оставила поплавок в городе и добралась до дома пешком, чтобы никто не узнал о том, что она здесь. О том, что Акос был здесь, также никто не знал. Иначе, он был уверен, его бы арестовали. Может быть, он и убил Лазмета Ноавека, но он провел шотетских солдат в храм Гессы. На предплечье Акоса были отметки. В спальне – запрятана броня. Он говорил на откровенном языке. Для тувенцев он слишком явно выглядел шотетом.

Акос вошел в дом. Из-под кухонной двери просачивался свет – значит Сизи дома. Мать Акоса предприняла попытку навестить его в больнице. Сифа вошла в палату, но Акос вышел из себя и принялся кричать на нее. Он так разволновался, что доктор попросил Сифу уйти. Сизи пообещала, что не впустит мать в дом до тех пор, пока Акос не будет к этому готов. Что, как казалось Акосу, не произойдет никогда. Он был сыт ею по горло. Тем, как она поступила с Кайрой. Тем, что ее не заботили его страдания. Тем, как она манипулировала Акосом, чтобы он убил Сузао Кузара. Вот этим всем.

Акос потопал, стряхивая льдинки с унтов, затем расслабил застежки, разулся и отодвинул обувь к двери. Пальцы Акоса уже разделывались с ремешками и пуговицами теплой кухлянки из меха кутьяха. Он снял шапку и стянул очки с лица. Акос уже и забыл, сколько времени требовалось на то, чтобы одеться и раздеться. Он успел привыкнуть к умеренному климату Воа.

Сейчас Воа был во тьме. В центре небо было черным, прямо как на Огре. Чернота постепенно растворялась и над старым армейским лагерем переходила в серость. В новостях ничего не разъясняли, и Акос тоже не мог найти этому объяснения. Никто ничего не знал о том, что приключилось в Воа.

Тем не менее то, что происходило сейчас, походило на бесконечный водоворот. До выборов, согласно временному консилиуму советников, диссиденты были официально признаны шотетским правительством. На переговорах шотеты обсуждали вопрос своей государственности. Они отказались от земли и эвакуировались из Воа. Огра предоставила шотетам участок покрупнее Воа, зато более опасный. Шли переговоры, определявшие условия сосуществования огрианцев и шотетов.

Еще одна буря бушевала в Ассамблее. Поговаривали о распаде. Почитающие судьбы планеты отделялись от светских. Оракулы бежали с последних на первые. Половина галактики жила, не ведая о будущем, а вторая половина прислушивалась к изрекаемой оракулами мудрости. Этот же конфликт происходил внутри Акоса. Мысль о расколе галактики его печалила, ведь тогда ему тоже придется выбирать, к чьей стороне примкнуть, а ему этого совсем не хотелось.

Жизнь такова – некоторые раны слишком глубоки, чтобы затянуться. Иногда люди не желают перемирия. Иногда, даже если решение приведет к еще большей проблеме, чем та, с которой все начиналось, они выберут его.

– Си? – протянул Акос, как только развесил зимнее обмундирование.

Он пошел по темному узкому коридору – к кухне, заглядывая по пути во внутренний двор, чтобы убедиться, что горюч-камни все еще тлели.

– Эй, привет! – раздался голос из гостиной.

У очага грелась Има Зетсивис. От нее до места гибели отца было рукой подать. Белые волосы свободно развевались по обеим сторонам лица. Элегантна, как и всегда. Даже в броне песочного цвета.

Акос от испуга вжался в стену. Скорее не от голоса Имы, а от ее вида. Смущенный своей реакцией, он отошел от стены и заставил себя поднять на женщину глаза. После смерти Лазмета Акос был взвинчен.

– Я извиняюсь. Не смогла придумать лучшего способа заявить о своем присутствии, – сказала Има.

– Что?.. – Акос несколько раз глотнул воздух. – Что ты здесь делаешь?

Губы Имы изогнулись в слабой улыбке.

– А я думала, ты скажешь: «Ах, ты жива! Как замечательно!»

– Я…

– Тс-с. По правде говоря, мне без разницы. – Има поднялась на ноги. – Ты уже выглядишь лучше. Отъедаешься?

– Я… да.

Теперь каждый раз при виде еды Акос вспоминал о Йореке, так что кусок в горло не лез, несмотря на голод. Акос ел через силу, чтобы избавиться от слабости, усталости и вновь обрести силы. Но это походило на пытку.

– Я пришла за тобой, – заявила Има.

– Но здесь мой дом, – возразил Акос.

– Нет, это – дом твоих родителей, – парировала Има. – Место гибели твоего отца в тени города, в котором тебе и показаться теперь нельзя. Определенные черты тебя выдают. Для тебя здесь не лучшее место.

Акос скрестил руки на груди. Има выразила словами то, что он знал и сам. Знал с тех самых пор, как Сизи привела его домой. Кровать Акоса располагалась рядом с ложем Айджи, которого больше нет. Он растворился среди улиц Воа и никогда больше не возвращался. В гостиной все еще мерещилась лужа крови отца. А еще разрушенный храм…

Что ж.

– Куда ты хочешь меня отвезти? – произнес Акос скорее шепотом, чем в полный голос.

Има подошла к Акосу. Она приближалась к нему медленно, будто к дикому животному.

– Ты, – молвила она. – Шотет. Это не единственная истина. В то же время ты остаешься тувенцем, сыном оракула и Керезетом. Но отрицать того, что в тебе течет шотетская кровь, ты не можешь, – Има нежно опустила ладонь на плечо Акоса. – И мы хотим, чтобы ты был с нами.

– Мы? – фыркнул Акос, игнорируя вспыхнувшие в глазах искорки. – Что говорят Ара и Кайра? Навряд ли они хотят, чтобы я был с ними.

– Не верю, что говорю это, – ответила Има. – Но, думаю, ты не слишком доверяешь своей девушке. Да и Аре.

– Я не…

– Ради всего святого, мальчик, просто пройди на кухню, – резко оборвала Има.

В детстве Акос раскладывал на кухонном столе тетрадки, чтобы перед ужином выполнить домашнее задание. Он забирался на него, чтобы присыпать горюч-камни алой тихоцветовой пудрой. За ним он учился разделывать, нарезать и крошить ингредиенты для обезболивающего зелья. А сейчас за этим самым столом сидела Кайра.

По одну сторону ее головы свисали густые волнистые волосы, а с другой сверкала дермоамальгама.

Предплечье Кайры было защищено броней.

А ее глаза были черны, словно космос.

– Привет, – поздоровалась Кайра на тувенском.

– Привет, – ответил на шотетском Акос.

– Сизи тайно доставила нас в Туве, – объяснила Кайра. – Охрана на Рубеже сейчас усилена.

– Ах да, – вздохнул Акос.

– Сегодня вечером мы с Имой улетаем на Огру. Теперь, когда я достаточно оправилась для путешествий.

– Что?.. – Акос тяжело сглотнул. – Что стряслось с тобой?

– Видел тьму над Воа? Моих рук дело. Это – мои тени, – немного застенчиво улыбнулась Кайра.

Это была не та непринужденная улыбка, которой она улыбалась Акосу несколько месяцев назад, но он даже такого не ожидал. Кайра вытянула руку, демонстрируя паутину теней насыщенного черного цвета, что все так же проплывала над ее кожей.

– Из меня вышло столько токодара, что неделю тени меня вовсе не беспокоили. Я тешила себя надеждами, что они исчезли навсегда. Когда они объявились вновь, я была в отчаянии. Но я справляюсь. Как и всегда.

Акос кивнул.

– Ты исхудал, – заметила Кайра. – Има рассказала мне… как это случилось. Про тебя и про Лазмета.

– Кайра… – промолвил Акос.

– Я знаю его. Я видела и слышала такое… – Кайра зажмурилась и замотала головой. – Знаю.

– Кайра, – произнес Акос снова. – Я так… у меня нет слов…

– В самом деле слов много. – Кайра поднялась из-за стола и обошла его, скользя пальцами по дереву. – В шотетском есть просто «сожаление», но в золданском языке есть целых три слова. Одно – для несерьезных случаев, вторым выражают обычное извинение, а третье переводится как что-то вроде: «Мой поступок вырезал кусок моей плоти».

Акос кивнул. Говорить он был не в силах.

– Мне казалось, я не смогу простить тебя. Думала, это превыше моих сил, – говорила дальше Кайра. – Все же я чуть не умерла, пока ты сидел здесь.

Акос поморщился.

– Я пошевельнуться не мог, – взорвался Акос. – Я замерз. Онемел.

– Я знаю. – Кайра встала напротив Акоса и изогнула бровь. – Не позабыл ли ты, Акос, что скрывается за моими наручами? – Она выставила вперед предплечье. – Когда я показала тебе эти знаки, неужели в твоей голове хоть на миг промелькнула мысль, что мои грехи могут быть прощены?

Сердце Акоса колотилось так, будто он был в панике, и он не мог понять, в чем же причина.

– Нет, ты так не подумал, – продолжила Кайра. – Ты проявил ко мне милосердие. Тека проявила ко мне милосердие. Има, по-своему, – тоже.

Кайра потянулась к щеке Акоса, отчего он съежился.

Было намного сложнее… Намного сложнее принимать извинения Кайры, нежели ее осуждения, так как это означало, что он должен измениться.

– Сейчас позволь мне сказать тебе кое-что… Ты был молод, голоден и истощен, – говорила Кайра. – И если ты считаешь, что я, Кайра Ноавек, Плеть Ризека, убийца собственной матери, не понимаю твоих чувств – ты на самом деле не знаешь меня и не понимаешь моих поступков.

Акос внимательно наблюдал за Кайрой, пока та говорила. Она притянула Акоса ближе и прислонилась лбом к его лбу. Они дышали буквально в нескольких изитах друг от друга.

– Мой поступок… – зазвучал голос Акоса. – Вырезал кусок моей плоти.

– Это нормально, – ответила Кайра. – Я тоже вся разбита и склеена заново по осколкам.

Она отстранилась.

– Пока… – сказала она, – просто стань моим другом снова, ладно? А тему: «Я люблю тебя, что нам со всем этим делать?» обсудим чуть позже.

Акос расплылся в улыбке.

– Покажи мне свой дом, – попросила Кайра. – Есть нелепые снимки с тобой? По пути твоя сестрица рассказала, что ты как-то странно относился к своим носкам.

Акос повел Кайру вверх по лестнице. Их пальцы переплетались. Он вывернул все свои ящики, позволив ей высмеять его полностью.

Дорогая Сизи,


Прости, что не дождался тебя. Не мог знать, когда ты вернешься, да и пора было улетать.

Надеюсь, ты сама понимаешь, почему я не могу остаться. Здесь мне более нет места. Но давай договоримся. Если ты постараешься прекратить влиять на Исэй своим токодаром, я попробую не истязать себя за то, что произошло с Айджой. С Йореком. И с Гессой.

Лично мне кажется, что твоя задача куда проще, так что ты с легкостью заставишь меня исполнить свою часть сделки.

А если серьезно – ты не кукловод, Си. Хоть я и знаю, тебе хочется иногда им быть. Быть может, власть тебе и к лицу, но, ты знаешь, с ней нужно быть предельно осторожной.

Сейчас я улечу от тебя за тридевять земель – на Огру. Снова к шотетам. Но в этот раз все будет иначе. Теперь я смогу тебя навещать. Теперь я могу быть тем, кем хочу, и поступать, как пожелаю.


Буду скучать по тебе. Береги себя.

Акос

P.S. Не беспокойся, я наконец поговорю с мамой.


КАЙРА | Судьба | КАЙРА