home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



АКОС

Все, кем он был…

Керезет, обреченный судьбою на предательство тувенец…

Все это теперь было не про него.


Акос пока ни слова не вымолвил после чаепития с оракулом. Как и Кайра. По правде говоря, сказать ему было нечего. Акос не знал даже, на каком языке ему теперь говорить. Раньше для него существовали истины: тувенский – родной язык, на котором говорили дома; отирианский – язык пришельцев; шотетский – язык врагов. Все перевернулось.

Казалось, Кайра понимала, что Акосу не хотелось говорить. Возможно, она его не понимала. Да и как ей было понять? Она вспыхнула, словно щепка, когда услышала правду от Вары. Ее эмоции сменялись молниеносно. Кайра успокаивалась так же быстро, как и приходила в ярость. Но, несмотря на то что она не понимала настроений Акоса, она ему не докучала.

Кайра лишь нежно дотронулась до плеча Акоса и произнесла:

– Понимаю. Никогда не хотела, чтобы в моих жилах текла их кровь.

Да, верно. Кайра творила с Ноавеками историю, а Акос – кровь. Он пришел в замешательство – не мог определиться, что же было хуже.

Уснуть Акос так и не смог. Прогуливаясь по тропинкам вокруг храма, он не беспокоился о растущих повсюду опасных растениях и о жуках, которые могли убить его всего одним укусом. Большую часть растений Акос не знал, но встречались и знакомые виды. Он разглядывал их лишь для того, чтобы отвлечься на что-то хотя бы ненадолго.

Жуки подлетали и улетали. За исключением одного маленького, который уселся Акосу на руку. Он подергивал светящимися крылышками и шевелил усиками. Акос присел на садовый камень, чтобы разглядеть насекомое.

Почему-то жук напомнил Акосу Панцырника, которого он некогда одолел ради брони. Это произошло на полях за Воа, где водились эти существа, и бродили они, как правило, поодиночке. Акосу потребовалось некоторое время на осознание того, что несчастное существо не собиралось нападать на него. Панцырника приводил в бешенство Ток, а не Акос. Рядом с ним существо испытывало облегчение, как и Кайра.

Возможно, то же самое происходило и с этими жуками, которые избегали источников Тока, чья энергия была для насекомых чересчур мощной. Узор на их спинках напоминал пролитые чернила и был у каждого жука уникальным. Он загорался зеленым, переходящим в синеву, довольно успокаивающим цветом.

Спустя некоторое время покалывания крошечных лапок перестали тревожить Акоса, как и внушительных размеров щупальца жуков. Они были такими же маленькими чудовищами, как и он сам. Кто из них и в какой форме появился на свет, значения не имело.

Откровение оракула походило на комок скомканного пергамента, который все больше и больше разворачивался. Сперва Акосу открылось то, кем он больше не был. А затем – то, кем он был: шотетом. Ноавеком.

Человеком, который отнял у Акоса все – отца, семью, чувство защищенности, дом, – был его брат.

И человек, породивший Ризека, Лазмет, являлся биологическим отцом Акоса. И он все еще был жив. Это не на шутку тревожило Кайру, непоколебимую, уверенную Кайру. При виде одного лица Лазмета она приходила в ужас.

– Что же мне теперь делать? – спросил Акос у жука, отдыхавшего на его руке.

– Эта тварь тебе точно не ответит, – раздался позади голос Пэри. – Впрочем, я не знаю твоего токодара.

Акос резко обернулся. К счастью, жук еще не слетел с руки.

– Не подходи слишком близко. Жук-убийца все-таки.

– Похоже, ты им нравишься, – усмехнулся Пэри. – Что бы там у тебя ни было, выглядит это странно.

Акос кивнул. Это не подлежало сомнению.

Пэри встал на безопасном расстоянии напротив Акоса. Руки он держал в карманах.

– Вероятно, она рассказала тебе что-то сложное?

Акос сомневался, что слово «сложное» было здесь уместным. Жук сполз с большого пальца в рукав Акоса. Его клешни громко пощелкивали. Оставалось надеяться, что это не было подготовкой насекомого к атаке. Впрочем, Акос не склонялся к мысли, что жук собирался на него напасть.

– Знаешь, многие в нашей Солнечной системе причисляют оракулов к элите, – сказал Пэри. – Наделение людей судьбами, а как следствие, и важностью, кажется людям излишним проявлением благосклонности. Но они не понимают природы судеб и того, что оракул не в силах что-либо выбирать. Однако судьбоносные понимают больше.

Глаза Пэри отразили оранжевое свечение цветка.

– Судьба – клетка, – продолжал он. – Высвободившись из этой клетки, ты можешь выбирать – идти куда хочешь и делать что хочешь. В некотором смысле ты наконец можешь познать себя.

Акоса слишком занимали мысли о родственниках, так что о судьбах он подумать еще не успел, хотя знал, что судьба Кайры настигла ее, когда она потеряла сознание. Наверное, Акосу следовало радоваться, что ему больше не нужно было ждать смерти, но он так верил в это, что свыкнуться с новой реальностью было трудно. Казалось, Акос нес эту ношу так долго, что просто-напросто забыл, как идти без нее. Теперь он ощущал себя легкой пушинкой.

А как же его истинная судьба? Второе дитя рода Ноавеков пересечет Рубеж.

Что ж, это Акос сделал давно – пересек поле ковыль-травы, разделяющее тувенцев и шотетов. И не один раз. Выходит, и Акос уже встретился со своей судьбой. Так что верно сказал Пэри. Теперь он мог выбирать. Делать что угодно.

И идти куда угодно. Куда было необходимо.

Акос как раз обдумывал решение, когда услышал пронзительный громкий вопль. К нему присоединились чьи-то завывания. А затем послышался еще один слабый стон. Три голоса извещали о боли. Это были три оракула.

Теперь Акос знал, что это означает. Еще одно нападение.

Жук улетел прочь, когда Акос бросился бежать вверх по склону – к комнате, где спал его брат. Отодвинув занавеску, он увидел сидящего на постели Айджу. Он впивался пальцами в кудри и стонал. Давненько Акос не видел брата в таком… непрезентабельном виде. Рубашка Айджи была расстегнута, а на одной стороне его лица отпечатались складки наволочки.

Акос застыл на пороге. Почему он оказался здесь, а не побежал к матери? Акос потерял того Айджу, которого так настойчиво старался спасти, и то, что осталось от брата, никоим образом не было с ним связано. Так что сюда привело Акоса?

Айджа поднял голову и задержал взгляд на его лице.

– Наш отец воюет с ними, – произнес Айджа.

– Айджа, ты что-то напутал. Наш отец…

– Лазмет. – Айджа раскачивался взад-вперед, все еще держась за голову. – Шисса. Он напал на Шиссу.

– Сколько погибших?

Акос дотронулся до плеча брата.

– Не надо, я так не вижу… – отпрянул Айджа.

– Сколько? – снова задал вопрос Акос, хотя в глубине души знал, что это не важно. Десятки, дюжины или…

– Сотни! Стеклянный дождь!

Айджа разрыдался, и Акос присел на угол его кровати.

Нет, не важно, что это были сотни. Его путь остался прежним.


КАЙРА | Судьба | АЙДЖА