home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



СИЗИ

У отирианцев ненатруженные руки. Это первая вещь, которая бросается мне в глаза.

Ненатруженные руки и рыхлые тела. В изысканных апартаментах, где мы пробудем в течение своего непродолжительного визита, нас встречает женщина. В боках и бедрах она шире большинства тувенских жительниц. Мне что-то в этом нравится. Любопытно, каково прикасаться к столь податливому телу?

Судя по выражению ее лица, она подумала о чем-то подобном, глядя на меня. Я выгляжу не как типичная гессианская девушка. Большая часть населения Гессы работает на ледоцветовых полях или занимается другим тяжелым трудом – поэтому они стройные, с крепкими мускулами. Я больше похожа на жительницу Шиссы, где я училась, только моя талия намного уже. В особо холодные месяцы надо мной подшучивали.

Сейчас большинство этих людей мертвы.

Отирианец с нечеткой дикцией информирует нас о том, куда мы пойдем на ужин и какими должны быть наши «одеяния». В этот момент я практически переглядываюсь с Астом, но вовремя понимаю, что он не может этого видеть, да скорее всего и не захотел бы.

Тем не менее, чтобы пойти на ужин, я облачаюсь в вечернее платье. Это единственная подобная вещь в моем гардеробе. Оно выполнено в гессианском стиле. Его верхняя часть с рядом боковых пуговиц, расположенных от плеча до диафрагмы, больше напоминает военную форму. Оно плотно прилегает к туловищу, подчеркивает талию и спускается книзу в виде умеренно свободной юбки. Цвет платья пунцовый. Считается, что алый цвет тихоцветов приносит удачу.

Аст стоит в коридоре и возится с заклепками на манжетах. Они мелкие, стеклянные и скользкие. Недолго думая я беру запястье Аста и помогаю ему. Я удивлена, что он не возражает.

– Она сказала, что я слишком груб с тобой, – произносит он жестким голосом.

Жук-поводырь с треском кружится вокруг моей головы и плеч. Он держится настолько близко, что задевает лапками платье.

– Неужели? – спокойно реагирую я, беря второе запястье Аста.

– Дело в том…

Внезапно он резко хватает меня за руку. Он сжимает ее слишком крепко и наклоняется так близко, что я улавливаю пряные нотки в его дыхании.

– Дело в том, что я так не считаю, Сизи. Я думаю, ты слишком умна, заинтересована и чересчур… милая.

Я расправляюсь с заклепками и ухожу, не удостоив его ответом. На самом деле сказать мне особо нечего.

Исэй уже ожидает у дверей, где отирианская женщина договорилась нас встретить. Канцлер оборачивается, и ее вид чуть ли не сбивает меня с ног. Глаза Исэй подведены черной подводкой, а губы покрывает нежный розовый блеск. Ее собранные сзади волосы блестят, как полированное стекло. Она одета в стиле Осока. Нижний слой одежды облегающий, темно-синего цвета, а сверху накинута свободная накидка, намекающая при движениях на бедра.

– Вау! – восторженно восклицаю я.

Исэй слегка закатывает глаза и быстрым резким жестом указывает пальцем на шрамы. Конечно же, я замечаю их каждый раз, когда смотрю на нее, но, как по мне, они не умаляют ее красоты. Это лишь изюминка Исэй, как родинка или веснушки. Я наклоняюсь, чтобы коснуться губами шрама над ее бровью.

– И все равно – «вау!», – говорю я.

– Аст, я никогда не видела тебя в менее удобной одежде, – бросает Исэй, глянув на Аста.

– Как я себя чувствую, так и выгляжу, – сухо отвечает он.

Двери раздвигаются, и мы видим отирианскую женщину, с которой уже встречались ранее. Я не помню ее имени. Большинство отирианских имен состоят как минимум из трех слогов, поэтому я забываю их сразу же.

Мы следуем за ней, к зависшему над террасой поплавку. Он отличается от тех, на которых мы летаем дома. Он больше напоминает закрытую платформу, а не транспортное средство. Мы стоим внутри. Пилот – женщина. Если не ошибаюсь, ее зовут Карденция. Кажется, ее имя оканчивается на «ция». Она жмет на кнопку, и мы устремляемся вперед, по заложенному в программу заранее маршруту. Поплавок нисколько не трясется и не вибрирует. Он ровно скользит над ухоженными скверами, мимо мерцающих зданий. Мы поднимаемся над тонким слоем облаков и зависаем у погрузочной платформы. Я не знаю, можно ли ее так назвать, ведь я никогда еще не видела столь роскошной погрузочной платформы в своей жизни. Она тоже закрытая. Ее покрывает гладкая черная плитка. Такое чувство, будто тяжелые космические суда вовсе не приземляются сюда по несколько раз на дню.

Карденция, как я решила ее называть, ведет нас по пустой платформе к лабиринту просторных коридоров, чьи стены украшают портреты бывших отирианских правителей и помещенные в рамки флаги всех отирианских провинций. В конце одного из коридоров швейцары в черных перчатках отворяют перед нами двойные позолоченные двери.

Мне казалось, я была готова увидеть отирианскую роскошь во всей красе, но, оглядывая следующий зал, я испытываю благоговейный трепет. Кто-то придумал создать сад внутри этого дворца. Сквозь стеклянный потолок пробиваются лучи заката, отбрасывая оранжевые полосы света на темную листву лоз, что обвивают ножки стула и тянутся вдоль краев стола. У одной стены сада растет ряд деревьев с листьями темно-фиолетового и темно-синего цветов со светлыми прожилками. С потолка свисают светящиеся прутья. Сами «прутья» практически невидимы, и, если смотреть снизу, создается иллюзия, что это крошечные светящиеся шарики, словно зависшие в воздухе капли дождя.

К нам идет женщина, чтобы поприветствовать. Благодаря золотому кольцу на ее голове я понимаю, что это правительница Отира. Ее имя выскочило из моей головы, равно как и основы этикета. Рядом с ней идет мужчина в такой же «короне», и еще один следует позади. У всех троих ровная кожа, идеальные волосы и ослепительная улыбка. Щетина на лицах мужчин выглядит так, словно ее старательно вырисовывали ручкой с тонким стержнем.

– Добро пожаловать на Отир! – Женщина улыбается, обнажая белоснежные зубы. – Канцлер Бенезит, я так рада, что наша встреча наконец состоялась! Вы впервые гостите на нашей удивительной планете?

– Да, впервые, – отвечает Исэй. – Благодарю за теплый прием, консул Херт. Позвольте представить моих советников: Сизи Керезет и Аст.

– Просто Аст? Без фамилии? – спрашивает консул Херт.

– В Окоеме ни к чему фамилии, – отвечает Аст. – Мы не чтим династии и все такое, ваша светлость.

– В Окоеме? – восклицает один из мужчин. – Как чудесно! Должно быть, здешняя обстановка для вас совсем непривычна, правда?

– Тарелки как тарелки! Подумаешь, блестят! – фыркает Аст.

Это нравится мне в нем больше всего.

– Я – консул Шарва, – представился мужчина пониже.

Его волосы черные, а кончики усов подзавиты кверху. У него крупный, идеально ровный нос с узкой спинкой.

– А это консул Чезель. Мы втроем ответственны за межпланетарное сотрудничество и помощь.

Они хотят, чтобы мы звали их по фамилиям. Полагаю, это как раз то, что превращает сегодняшние посиделки в деловую встречу.

– А вы, Сизи, тоже из Окоема?

Женщина в таких же черных перчатках, что были на швейцарах, распахивавших перед нами двери, раздает маленькие рюмки с жидкостью, которую я не могу идентифицировать. Запах резкий и жгучий. Я жду, пока отирианцы первые отведают этого напитка, чтобы посмотреть, как они это делают. Они изящно потягивают лакомство из настолько крошечных рюмок, что их можно зажать меж двух пальцев. Они украшены замысловатыми завитушками.

– Нет, – отвечаю я. – Я из Гессы. С Туве.

– Керезет, вы сказали? – обращается ко мне консул Херт. – Где-то я раньше слышала эту фамилию…

– Моя семья судьбоносная, – отвечаю я. – А моя мать – «восседающий» оракул Туве.

Все затихают. Даже женщина, держащая поднос с рюмками, который уже опустел, бросает на меня взгляд, прежде чем покинуть зал. Я знала, что отирианцы не почитают оракулов, но не думала, что родство с одним из них может оказаться таким постыдным фактом.

– Ах! – консул Херт поджимает губы. – Должно быть, вы очень… необычно воспитаны.

Я улыбаюсь, хотя ритм моего сердцебиения ускоряется. Ничего страшного. Если кто-то и может заставить этих людей полюбить дочь оракула – так это я.

– Общение с моей матерью напоминает попытки схватить рыбу голыми руками, – отвечаю я. – Конечно же, я безумно ее люблю, но мне всегда за радость поговорить с менее специфичными людьми.

По крайней мере, Чезель смеется. Я окутываю их мягчайшей струящейся тканью. Удивлюсь, если это не сработает. Хоть отирианцы и раздражают меня, но они простые и не опасаются таких людей, как я, – с нежным голоском и званиями вроде «советник».

– Выходит, вы не фанатик, – говорит Чезель. – Какое облегчение! Не хотел бы слушать рассуждения о том, что мы обязаны возвышать оракулов, вместо того чтобы следить за ними.

Мне хочется посоветовать ему попробовать на вкус отходы жизнедеятельности. Мне хочется объяснить ему, что когда весь мой народ узнал о моей судьбе – о том, что однажды я должна буду умереть расчлененной или заколотой, – это было похоже на страшный сон. Что из-за политики «прозрачности» похитили моих братьев и убили отца. Но мой токодар никогда не позволит мне этого сказать. Собственно, я и не стараюсь его перебороть. Они хотят видеть меня послушной и милой. Да будет так.

И этот Аст таращится на меня, не моргая. Впрочем, это еще одна вещь, которую следует игнорировать.

– Вы будто возникли из ниоткуда, дорогая! – обратилась Херт к Исэй. – Где вас прятали родители?

– На пиратском судне, – отвечает Исэй.

Херт заливается звонким смехом.

Чезель подходит ко мне, и мне становится понятен их замысел. Шарва повернулась к Асту, Херт взялась за Исэй, а Чезель – за меня. Они нас разделили, чтобы мы не контактировали друг с другом. С какой целью, я пока не знаю.

– Так что вы думаете об Отире? – спрашивает у меня Чезель.

Я потягиваю напиток.

– Отир… прекрасно спроектирован.

– Что вы имеете в виду?

– Он создан, чтобы ослеплять красотой. Так оно и есть. Я живу в таком месте, где красоту редко увидишь. Мои глаза привыкли ее искать, но здесь… Полагаю, я могу позволить им отдохнуть.

– Признаюсь, я никогда не был в Туве, – говорит Чезель. – Там правда так холодно, как говорят?

– Еще холоднее, – отвечаю я. – Особенно в Гессе, откуда я родом.

– Ах, Гесса! Самое сердце Туве. Так ведь говорят у вас?

Он произносит фразу «самое сердце Туве» с трудом, но на грамотном тувенском.

Я улыбаюсь.

– Вам должна быть известна и вторая часть цитаты.

Чезель отрицательно качает головой.

– «Гесса – край невоспитанных, неряшливых и косноязычных любителей поковыряться в земле, которые плюют на ладони, чтобы отмыть их от грязи, – говорю я. – И все же это – самое сердце Туве».

Тик Чезель хранит молчание, а затем разражается громким хохотом. Во время паузы я наклоняю голову к Исэй, чтобы уловить, о чем она общается с Херт. Консул выражает соболезнования в связи с нападением на Шиссу. Расспрашивает детали.

– И как, по-вашему, это соответствует правде? – спрашивает Чезель.

– Даже не знаю, – беззаботно отвечаю я. – Иногда мы моем руки водой. В теплые месяцы.

Чезель снова хохочет. Я снова пытаюсь подслушать, что Херт говорит Исэй. К сожалению, ее голос слишком тихий и больше напоминает шепот. Я настолько концентрируюсь на их разговоре, что совершенно забываю о токодаре. Я ощущаю, что напряжение в помещении нарастает, как температура у больного. Никто, кроме меня, этого не чувствует.

– Я имел в виду, – теперь голос Чезеля звучит резче, – что Гесса – немного отсталое в развитии место. Как-никак вы – дочь оракула.

– Не уверена, что понимаю логику, – произношу я с некоторым усилием.

Если он настроится враждебно, я совсем не смогу говорить – лишь буду стоять и раскрывать рот, как рыба.

– Просто оракулы – пережиток прошлого, а не отображение настоящего, – пояснил Чезель. – Люди Отира сами творят свои судьбы. Их важность определяется трудолюбием, а не наличием или отсутствием судьбы.

– Среди ваших коллег-консулов нет ни одного судьбоносного? – спрашиваю я.

Уголок его глаза слегка дернулся.

– Наш избранный руководитель – двоюродный брат консула Херт. А ее ветвь семьи Херт, как говорится, не «одарена судьбой». Судьба этого человека не является гарантией его достоинства или пригодности, но чтобы изжить традиции, требуется время.

Я киваю. Теперь мне ясно. Консул Херт хочет власти, но власть была дарована ее кузену. Она оправдывает это его судьбой, и, вероятно, она права, и, может, он действительно находился на своем месте. Этого я не узнаю. Но так или иначе, она ему завидует. И похоже, Чезель – тоже.

– Должно быть, это было трудным для консула Херт, – говорю я. – Как для любого, кто хочет власти, но позицию его мечты занимает другой член семьи.

– Еще есть время у каждого, чтобы достичь желаемого, – отвечает Чезель.

На другом конце зала раздается звонок, сигнализирующий о начале ужина. На позолоченных тарелках лежат карточки с именами. Между мной и Исэй должна усесться Херт, но канцлер берет карточку с ее и моей фамилиями и, улыбаясь, меняет их местами. Она тянется к моей руке, и наши пальцы переплетаются. Это явный посыл о том, что мы вместе, но и оправдание замены мест. Я подыгрываю Исэй, застенчиво улыбаясь и опуская взгляд.

Мы сидим, листва обрамляет наши плечи, а над головами пляшут светодиоды. Официанты выплывают из дальнего конца зала, из-за сокрытой двери, покрытой плющом, и подносят нам блюда. Это похоже на танец – все их движения синхронны. Интересно, им приходится это репетировать?

– Забыла поинтересоваться, канцлер, не желаете ли вы или кто-либо из ваших советников воспользоваться случаем и проконсультироваться у отирианских докторов? Мы предлагаем бесплатные медицинские осмотры нашим драгоценным гостям. – Херт разговаривает с Исэй так, будто я – стекло между ними, а не живой человек.

– Наверное, ваши доктора так же некомпетентны, как и в Туве, – резко отвечает Исэй. – Но мы пройдем, спасибо.

Произношение Исэй дает о себе знать. На миг канцлер забывает о поставленной речи, которую, конечно же, ненавидит. Я окатываю ее водой, а остальных заворачиваю в ткани. Мне приходится усердствовать, чтобы напряжение спало. Аст пялится на меня.

– Я не знаю, рассказывала ли вам Исэй… ой, канцлер Бенезит, – я делаю паузу, краснея. Отличный спектакль для отирианцев. – Не знаю, рассказывала ли вам канцлер Бенезит, но я обучалась на химика, прежде чем стать советницей ее высочества. Я прекрасно изготавливаю снадобья из ледоцветов.

– Правда? – скучным голосом спрашивает Херт. – Как увлекательно!

– Моя дипломная работа была посвящена расщеплению ледоцветов на составляющие элементы.

Я укрываю их роскошной тяжелой тканью, а Херт с особым усердием. Похоже, ей нужно больше моего токодара.

– Думаю, это будет полезным для Отира, ведь состав ледоцветов очень мощный.

– Да, – подхватывает Исэй. – Полагаю, вам до сих пор не удалось вырастить ледоцветы на Отире?

– Это так, – отвечает Херт. – Похоже, они растут только на вашей планете. Очень странная вещь.

– Ах да, Туве – странное, постоянно изменяющееся маленькое местечко, – говорю я. – Мы польщены, что вы проявили к нам интерес.

Исэй искоса бросает на меня взгляд, словно не понимает, куда я закидываю удочку. Я больше ничего не говорю. Этот комментарий неловко зависает между мной и Херт.

– Мы лишь хотим предложить вам поддержку, – отвечает Херт.

– Что вы подразумеваете под «поддержкой»? – встревает Аст.

И в этот раз я рада его присутствию. Он может задавать вопросы, которые не могу задать я.

– Простите, – Аст опирается локтями на стол. – Я не разбираюсь в этикете и всем таком. Когда я хочу что-то знать – я просто спрашиваю.

– Превосходное качество, Аст, – отвечает Херт.

Камень в мой огород. Мое больное место.

– Мы собирались спросить канцлера Бенезит, что необходимо Туве для борьбы с шотетами. В нашем распоряжении полно ресурсов.

Аст смотрит на Исэй и пожимает плечами.

– Оружие, – просто отвечает он.

– Аст. – Исэй произносит его имя предупреждающим тоном. – Мы еще не решили, что нам это пригодится.

– Исэй, можешь сомневаться и раздумывать сколько хочешь, – говорит Аст. – Но в конце концов, мы придем к тому, что необходимо отыграться. Пита дала нам одну противотоковую бомбу. Мы не откажемся еще от одной. И от кораблей. Тувенские слишком медлительные и устаревшие. На них даже не перевезешь это чертово оружие!

Херт смеется. К ней присоединяются Чезель и Шарва.

– Что ж, – произносит Чезель. – Исполнить данные просьбы нам не составит труда, верно, консул?

– Конечно, – с улыбкой отвечает Херт. – Будем рады предоставить вам то, в чем вы нуждаетесь, если канцлер Бенезит это подтвердит.

– Конечно, я бы предпочла, чтобы мои советники справлялись с работой изящнее, – отрезает Исэй. – Но Туве должна быть в состоянии постоять за себя. Оружие дальнего действия нам не помешает. С помощью его можно избежать боя с шотетами на суше или в воздухе. Это в крайнем случае, вы понимаете… Мы все хорошо знаем, что шотеты – превосходные борцы. А также у нас нет ни одного корабля, с помощью которого можно такое оружие использовать.

– Тогда все решено, – произносит Чезель, поднимая бокал.

Мое горло будто сжали. Я сопротивляюсь, стараясь выдавить хоть какой-нибудь звук. В конце концов я придумываю только ударить кулаком по столу. Я сжимаю руку Исэй – достаточно сильно, чтобы суставы ее пальцев хрустнули.

– Подождите минуту, – просит Исэй. – К сожалению, токодар Сизи мешает ей высказываться свободно в некоторых ситуациях, а ей явно есть что сказать.

– Спасибо, – справляюсь я. – Я… хочу кое-что уточнить.

– Что же, дорогая? – интересуется Херт.

Мне не нравится ее тон. Он заставляет меня чувствовать себя крошечной – размером с изит.

– Отец наставлял меня, что не стоит доверять сделке, в которой одна сторона получает больше другой. – Я изгибаю бровь.

Задать вопрос прямо я не могу, но у меня практически получилось.

– Это интересный вопрос, – поддерживает Исэй. – Чего ожидает Отир взамен на такую щедрость?

– Разве уничтожения организмов, паразитирующих на просторах галактики, не достаточно? – отвечает Херт.

Я качаю головой.

– Такой уровень сотрудничества между нами беспрецедентен, – говорит Исэй. – Мы поддерживаем нейтральные отношения, потому что мы, отирианцы и тувенцы, взаимозависимы, но…

– Но мы часто отстаиваем противоположные позиции в одних и тех же вопросах, да, – перебивает Херт.

– И самый яркий пример, – впервые вступает в разговор Шарва.

Его голос громкий, но высокий, не звучный.

– Самый яркий тому пример – решение обнародовать судьбы судьбоносных семей.

– Точно, – отрывисто произносит Исэй. – И это решение оказало на мою планету несравнимое влияние, потому что в Туве целых три судьбоносных семьи.

– Тем не менее Отир поддерживает это решение, – говорит Шарва. – И желает настоять на дальнейшем усилении контроля над оракулами.

Аст откидывается назад. Его лицо непроницаемо. Но мне не кажется, что он испытывает негатив. Я всегда полагала, что Аст недолюбливает меня из-за токодара, но, возможно, дело еще и в моей матери. Возможно, что в этом вопросе он поддерживает Отир.

– И вы рассчитываете на поддержку Туве взамен на оружие? – спрашиваю я.

Теперь мне стало ясно, что имела в виду Вара, советуя не доверять отирианцам. «Не позволь ей согласиться на это. Чего бы это ни стоило». «Это» было обещанием поддержки.

– Мы надеемся, что помощь Туве подтолкнет вас к пересмотру позиции в отношении оракулов, – поясняет Шарва. – Мы знаем, что Туве не фанатично предана судьбе, что она тоже желает оказывать влияние на будущее нашей галактики, ведя ее по пути процветания, а не краха.

– Каким образом вы предлагаете контролировать оракулов? – спрашивает Исэй.

– Мы всего лишь хотим быть в курсе того, что обсуждают оракулы и какие строят планы, – отвечает Херт. – Они регулярно принимают решения, которые сказываются на нас. Мы хотим их знать. Просто хотим иметь доступ к информации, которой они владеют.

Я ощущаю… спокойствие. Похожее на то, когда Акос берет меня за руку – будто токодар вышел за пределы моего тела. За последние несколько недель мне доводилось наблюдать, как мама манипулировала Акосом, подталкивая его на убийство человека просто потому, что она хотела от этого человека избавиться. На моих глазах она позволила моей старшей подруге умереть, когда это можно было предотвратить. Она говорит, что все это во благо. Но что, если мы не согласны с таким «благом»? Правильно ли, что она принимает решения единолично?

Даже предупреждение оракула Вары было манипуляцией. За чье будущее печется Вара? Туве? Огры? Или, может, оракулов? «Не позволь ей согласиться на это». Следует ли мне ее слушать?

Я прикусываю щеку.

– Кто сможет получить доступ к этой информации? Любой, кто захочет? – спрашивает Исэй. – Обнародование судеб скажется неблагоприятно на многих планетах.

– Конечно же, круг лиц будет ограничен Ассамблеей, – отвечает Херт. – Мы не хотим ставить под угрозу общественность.

Исэй задумчиво качает головой.

– Мне бы хотелось обсудить это с моими советниками, – говорит канцлер. – Если не возражаете.

– Конечно, – отвечает Херт. – Давайте приступим к трапезе и сменим тему на более приятную. Мы можем переговорить утром, когда вы определитесь с решением.

Исэй согласно кивает.


КАЙРА | Судьба | cледующая глава