home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 16

Я не мог знать заранее, как часто я смогу посещать это место. Для каждой незавершенной руны есть свой срок жизни, после которого рисунок придет в негодность и его придется создавать заново. И только законченный чертеж способен хранить свойства десятилетиями и веками.

Задача, стоявшая передо мной, была относительно простой. Требовалось все рассчитать так, чтобы ни один участок этого подвала не остался не использованным. И для этого я решил использовать символ Кет — руну объединения свойств. Ее особенностью было то, что она могла использовать произвольную геометрию края, в отличие от остальных знаков. Проще говоря могла быть прямоугольной, круглой, квадратной или даже неправильной формы. На практике применялась редко, так как она объединяла суть всех заключенных внутрь нее рун в одну и давала непредсказуемый результат.

Чтобы было понятнее: у вас есть бочка, в которой вы смешиваете молоко, кровь и воду. Вы можете получить почти прозрачный раствор, или ярко-красный, или бледно-розовый — все будет зависеть от пропорций. Однако, не имея точных данных, вы никогда не получите желаемую окраску с первой попытки. Стоит влить лишнюю каплю того или иного компонента и оттенок изменится, а в случая рун еще изменятся и суммарные свойства. Но! Если вы замените все компоненты на один, то сколько бы вы не подливали его — вода останется водой, а молоко — молоком.

Потому этой ночью я с помощью предоставленной мне Кларетом крови обошел весь подвал по периметру стены и создал одну большую Кет. Теперь где бы и сколько рун одного вида я не нарисовал на этой территории — они будут считаться одной, и даже если объект будет стоять между двумя отдельными рисунками, он все равно попадет под его воздействие. Ведь речь шла о нескольких сотнях людей, которые могли не вместиться внутри отдельных символов.

В итоге, к утру я создал скелет для своего самого грандиозного творения в области рунной магии. Оставалось только нарастить на нем мясо в виде заполнения его нужным свойством. И этой же ночью, проведенной за неспешным и медитативным занятием, у меня родился окончательный план действий. Сложный, состоящий из нескольких этапов, которые все должны быть выполнены поочередно.

И первым таким этапом стала необходимость довести всю цепочку действий до Сиалы. Поскольку Кларет предупредил, что следующей ночью мне придется отдыхать из-за того что в дозоре будут "не те люди", я выбрал для этого ближайшие сутки.

Утром, при очередной встрече с доктором Фитверсом, я выпросил у него чистый листок бумаги и карандаш. Неделя подходила к концу, а это значило что скоро меня выпишут из лазарета, и наш взвод тут же отправят на разведку, а точнее на уничтожение гнезда химер. Того самого, что я сдал командованию. Весь день, я подробно расписывал на листе нужные инструкции, а вечером, после ухода врача, принял эйголь и отправился в тело Рики.

Сиала была на месте. Я оповестил ее о своем прибытии уже привычным "поцелуем", а затем сразу отправился в Готрелл знакомым маршрутом. Вот только в этот раз я решил проникнуть на его территорию иначе, чтобы попутно реализовать второй этап — неприятный, но самый простой. Для этого мне было необходимо дождаться возращения разведвзвода.

Поскольку на прохождение барьера крупному отряду требовалось намного больше времени, чем патрулям, а следовательно опасность сгореть в барьере была минимальной, я взобрался на самое крупное дерево возле форта и затаился на его верхних ветвях. Располагались они на уровне в два раза превышающем высоту сторожевых вышек. И едва только поле погасло, я совершил длинный перелет над фонарями прямо в "сердце форта", затем легко приземлился на стеклянный навес на его крыше, оставшись незамеченным. Оттуда уже без препятствий проник в уже знакомую комнату с зеркалами.

Внутри я начал подготовку к диверсии, и почти до рассвета нагло пользовался острыми зубами питомца, периодически сплевывая куски противной резины. Я повреждал оправу за оправой, оставляя нетронутыми лишь небольшие участки, которые смогу быстро перегрызть позже, во время реализации финального этапа моего плана.

Ближе к утру, я закончил с зеркалами и устремился в лазарет. Несмотря на то, что возле него стояла усиленная охрана, все же она не могла сравниться с тем дозором, что был выставлен у "сердца форта". Так что добраться до своего спящего тела не составило особого труда, учитывая, что я заранее оставил приоткрытой форточку.

Я-Рики спрыгнул вниз, забрался к себе под одеяло и быстро нашел подготовленное послание для Сиалы, сложенное таким образом, чтобы не доставить неудобств при переноске. Аккуратно схватил его в зубы и отправился обратно. Просидел в кустах под стеной до самого подъема, а затем покинул Готрелл вместе с очередной сменой патруля.

— И что это ты мне принес? — Сиала взяла адресованное ей послание и внимательно начала читать, комментируя вслух: — Это я смогу, это тоже… Это…

Забравшись на ее плечо, я внимательно следил за реакцией вампирши. В какой-то момент, она прервалась и повернула голову к моей любопытной мордочке:

— Ты безумец, Кай, но может сработать. Вот только я не уверена, что мне удастся вывести Юфина из основной массы.

Я помотал головой и несильно укусил ее в руку, а потом уставился на нее вопросительным взглядом.

— Хочешь его укусить? Тебе потребуется очень много яда, чтобы замедлить химеру. Тамиен их сделал почти неуязвимыми ко всем его известным видам. У этих созданий очень быстрый обмен веществ и превосходные защитные способности. Яд будет нейтрализован меньше, чем за минуту.

У меня было свое мнение на этот счет, поскольку я был уверен, что будь патриарх триста раз всемогущим, но предсказать появление эльмура в Темных землях он точно не смог бы. Даже если он был в курсе о моем возможном появлении на этой стороне мира, то уж точно не имел образец именно этого яда, иначе бы гитайя не одобрили мой план. Объяснить это Сиале я не смог, но всем видом показал, что понял ее сомнения.

Наконец она дочитала записку до конца и произнесла:

— Хорошо, Кай, я сделаю все что тебе нужно. Но тогда тебе придется постараться, чтобы люди смогли уничтожить то гнездо. Оно самое малочисленное — в нем всего два десятка химер. Учти, что в пещере есть запасной выход, — она извлекла карту, — Вот здесь вот.

Я внимательно изучил местность, на которую она указала пальцем и одобрительно покачал головой, благодаря за такую ценную информацию. А спустя час мы расстались.

В следующие сутки все повторилось. Ночью пришел Кларет, приведя с себя собой еще одну ничего не подозревающую жертву. Я не стал интересоваться каким образом он избавился от предыдущего тела, хотя и был удивлен, что о пропаже первого солдата личный состав даже не поставили в известность. Между взводами ходили слухи, что вроде как он покончил жизнь самоубийством, а потому руководство, якобы, не хотело подрывать моральный дух солдат и сделало все, чтобы не дать развития этому происшествию.

Впрочем, это были проблемы Кларета. Как он мне сказал при втором посещении подвала: "Твое дело рисовать, остальное мои заботы". Я, честно говоря, был только рад такому ответу, потому что в моя голова и так была забита планами по самую макушку.

Кроме того, в ту ночь он мне издалека показал точки выхода вентиляции на поверхность. Находились они в очень неудобном месте — прямо под северо-восточной смотровой вышкой. Я объяснил Кларету, что мне будут необходимы два часа, чтобы построить на этой территории активатор. Свечение можно было замаскировать песком, тем более я так уже делал на священной горе хаттайцев. Он ответил, что постарается решить этот вопрос и уговорит брата сделать все, чтобы его поставили туда на дежурство в ближайшее время.

Таким образом, мое рисование шло полным ходом и прервалось только к концу недели, когда меня наконец выписали из лазарета. Утром следующего дня наш взвод задержали после построения, и сообщили, что сегодня вечером мы выдвигаемся в поход. Якобы, поступила информация от внештатной разведки, что предположительно обнаружено гнездо химер. Естественно, источник ее происхождения не сообщили, чему я был искренне рад. Иначе бы взбесившийся Кларет расправился бы со мной в тот же день. Услышанное его повергло в шок, и он еще долго матерился, высказывая мне наболевшее в отношении "тупорылого руководства". Он искренне боялся, что мы не вернемся обратно и все наши планы пойдут насмарку. Успокоило его лишь то, что эстолы на этот раз сразу пойдут с нами, а не прибудут тогда, когда от разведвзвода уже останется лишь мокрое место.

После построения Тронтер вызвал меня лично и предупредил, что я должен докладывать ему о любых своих предчувствиях и подозрениях, и что от меня как от никого зависит успешный исход операции.

Этим же вечером после ужина нас вооружили пиками и арбалетами, а также выдали четырехдневный запас пищи. После этого нам провели полный инструктаж и обозначили цели. По сути, мы лишь должны были контролировать периметр, а основную работу предстояло сделать элитникам. Затем довели маршрут. Он должен был пройти через значительную часть плохо исследованной территории, на которой нам могло встретиться что угодно. Впрочем, реальную опасность представляли лишь химеры, а отряд подготовленный к встрече с ними, легко сможет решить любые другие непредвиденные проблемы.

Перед самым выходом нас навестил полковник Дорст, который в этот раз был в удивительно хорошем настроении. Он выступил с воодушевляющей речью, пожелал нам всем удачи и даже лично пожал руку каждому из солдат. После его ухода к нашему взводу присоединился отряд элитников, насчитывающий около сорока человек, и мы наконец то выдвинулись.

До полуночи планировалось достичь небольшой пещеры, которая хорошо была известна руководству. В ней мы должны были остановиться на ночевку, а с рассветом преодолеть большую часть пути по лесу. Задачей максимум стояло выйти на скалы к вечеру следующих суток, но командиры сомневались, что это получится и предполагали, что нам придется задержаться в лесу.

Пещеры мы достигли по плану и переночевали в ней без происшествий. Эстолы держались от нас особняком. Условия, в которых они находились, еда которую они ели, удобные спальные мешки — все это вызывало недовольство солдат. Однако до конфликта не дошло, так как любой из элитников, в одиночку мог уничтожить весь наш взвод с помощью активации ошейников. Кларет это прекрасно понимал, а потому помогал Тронтеру держать жесткую дисциплину, что конечно же отрицательно влияло на общее настроение взвода.

Следующее утро показало всю "прелесть" малоподготовленного состава. И если эстолы преодолевали путь по лесу стройным отрядом, шагая в ногу, то вот вчерашние уголовники были похожи на стадо баранов. Один где-то серьезно подвернул ногу и не смог идти без помощи; другие, группой из девяти человек, разыскали во время очередного привала родник и напились из него воды, предпочтя ее той, что была во флягах. В результате этого, ко второй половине дня у них скрутило животы, и им пришлось бегать в кусты каждые полчаса, что сильно задерживало наше продвижение.

В итоге программу максимума мы не выполнили, а это означало предстоящую ночевку в лесу. Командир эстолов обозвал нас "тупыми, ни к чему не приспособленными дебилами", а затем выделил несколько человек из элитников и отправил их на прочесывание территории, чтобы обезопасить наш ночлег.

Когда же они вернулись, то принесли не радостные новости. Двое их них были убиты магической эльфийской ловушкой, из-за чего было решено отправить гонца в форт, чтобы определиться с дальнейшими действиями. Да, можно было сделать крюк и обойти опасное место, но оставлять за спиной потенциального врага никто не хотел. А потому все теперь зависело от приказа полковника Дорста, так как по уставу такие вопросы командиры взводов решать не могли.

Как итог, этой ночью мы не спали, а находились в состоянии постоянной боевой готовности, чтобы ночью не пришли эльфы и не перерезали весь личный состав. Гонец явился телепортом лишь под утро, сообщив обозленным солдатам, что полковник Дорст дал добро на зачистку, но велел дождаться прибытия каких-то "блокираторов".

Блокираторами оказались военные маги-офицеры в количестве трех человек, обвешанные всевозможными рюкзаками и устройствами. Они выяснили у эстолов в каком месте те обнаружили эльфийские следы, после чего мы снова двинулись вперед. Не дойдя примерно двести метров до начала территории с ловушками, они велели нам расчистить землю от валежника и кустов, а затем начали собирать какое-то устройство, так похожее на конструкцию из аквариумов и зеркал, что я видел в форте, только намного меньше и компактнее. Как я узнал позже, эта штука полностью блокировала магию в определенном радиусе, в том числе и ловушки. И только готовые заклинания эстолов, запечатанные в браслеты, не подвергались ее воздействию. Фактически люди лишили эльфов возможности к магическому сопротивлению.

Наш взвод шел первым и очень неуверенно. Новобранцы не горели желанием ступать на опасную землю, опасаясь принять на себя первый удар. Однако, все прошло без потерь, и в какой-то момент мы очутились в месте, где сплошь и рядом были видны следы поселения разумных существ: тропки между деревьев, натянутые канаты, крупные дупла в гигантских стволах и несколько непонятых приспособлений, обмотанных какими-то тряпками. Все указывало на то, что длинноухие в спешке покинули это место. По крайней мере, так думали солдаты.

Но командир эстолов считал иначе. Он долго ходил по территории деревни с двумя подручными, которые постоянно направляли свои браслеты то в одну, то в другую сторону, а затем словно прислушивались. В какой-то момент лицо главного элитника прояснилось. Он приложил палец к губам и знаками передал Тронтеру послание, суть которого понял лишь он. Нас рассредоточили по периметру поляны, после чего эстолы направили браслеты на исполинское дерево. Оно мелко завибрировало, а затем разлетелось в труху, На землю посыпались мелкие кровавые опилки, перемешанные с чем-то, похожим на мясной фарш. Оказалось, что это были останки часовых, затаившихся внутри пустого ствола и охранявших вход в подземелье прямо под его корнями. Элитники немедленно отправились вниз, а нас так и оставили охранять периметр.

— А ну пошли ублюдки, живее, живее, — голос командира элитного отряда эхом доносился из зева пещеры.

Из проема начали появляться измученные лесные жители: мужчины, женщины, старики, дети. Они все прибывали и прибывали, сбиваясь в кучу по центру деревни. В какой-то момент их стало больше чем нас. Вот только они были лишены и оружия, и магии а потому не могли оказать сопротивление. Несколько эльфийских старейшин образовали заслон вокруг своих семей, словно пытались их закрыть собой. Затем от них отделился убеленный сединой старик и обратился к нам с речью:

— Люди! Мы признаем вашу силу и готовы немедленно сдаться. Пощади…

Он не договорил. Командир эстолов вытянул руку вперед, и с нее сорвалось что-то, похожее на красную молнию, а через секунду тело старейшины осыпалось пеплом. Вокруг раздались визги женщин и следом послышался плач детей, от которого мне стало не по себе. Я не любил длинноухих, но никогда не считал, что они не достойны жить. Все что я хотел, находясь в Кастании, так это лишь того, чтобы они перестали вмешиваться в жизнь людей.

— Еще? — глава эстолов обвел злобным взглядом собравшихся, — Кто еще желает повторить?

— Пощади-и-и, — ему в колени бросилась старуха и стала хватать его одежду, — Пощади…

— Тронтер! — командир элитников пнул ее по лицу, а затем вопросительно посмотрел на моего начальника. — Не хочешь дать своим отморозкам повеселиться?

Я ошеломленно уставился на своего начальника. Пожалуй из всех военнослужащих, он был единственным человеком, к которому я испытывал симпатию. Всегда рассудительный и невозмутимый лейтенант, который даже пытался меня защитить перед Дорстом…

Он с безразличным видом махнул рукой в сторону Кларета и произнес:

— Делайте с ними что хотите.

А дальше началось что-то, отчего мне захотелось опорожнить желудок. Наш отряд с воем и гиканьем бросился на жителей деревни. Копья одно за одним протыкали тела мужчин, пытающихся спасти свои семьи. Они падали на землю, захлебывались кровью, хватали за ноги обезумевших солдат, но лишь получали очередной удар и замирали.

Хамок схватил за волосы молодую эльфийку и оттащил ее к дереву. Она завизжала от страха, но тот дважды стукнул ее лицом о ствол, после чего она затихла. Он приподнял ее тело, перекинул через лежащее на земле бревно, а затем содрал с нее одежду и расстегнул свои штаны, чем вызвал бурные аплодисменты своих сослуживцев. Хамок насиловал ее медленно, мощными толчками, а ее пустой безжизненный взгляд был устремлен в небо.

— Ну скажи хоть что-нибудь, сука! Тебе нравится? — он дважды ударил ее по лицу.

— Хамок, кажется твоя подружка мертва, — захихикал кто-то.

— Какая жалость! А я хотел ее на свидание позвать, — его нисколько не смутило замечание сослуживца, и он продолжил свое дело.

Раздался бурный хохот. Второй, третий, четвертый солдат нашли себе жертву и поляна постепенно превращалась в кровавую оргию. Эстолы в этом не участвовали, но смотрели на творящийся беспредел с заметным одобрением. Мои ногти яростно впились в кожу ладоней, и я как мантру повторял про себя одну фразу: "Не вмешиваться, не вмешиваться, я здесь не за этим, не вмешиваться".

Какой-то малознакомый мне тип, обычно отличающийся молчаливостью, подхватил на руки маленькую эльфийскую девочку и утащил ее в пещеру. Я на негнущихся ногах приблизился к лейтенанту и задал ему немой вопрос.

— Что-то не так, Эварс? — он вопросительно уставился на меня

— А вы считаете что все нормально? — я еле сдержался, чтобы не врезать ему по лицу.

— Это же эльфы! — искренне удивился он. — С каких пор ты стал переживать за нелюдей?

В этот момент что-то рухнуло внутри меня. Я понимал, что мне это нужно молча пережить и не лезть, но не смог остановить себя. Перехватил копье побелевшими пальцами и двинулся ко входу в подземное убежище.

— Эварс, стоять! Эварс!

Я продолжал идти. Мозг отчаянно сопротивлялся. Образ Юфина, которого надо спасти, сменился наивной мордашкой ребенка, которая даже не понимала, что происходит вокруг.

А потом что-то случилось. Мое тело рухнуло, словно подкошенное, а голова налилась свинцом. Ошейник… Я попытался встать, но следующий разряд полностью лишил меня способности двигаться. Последнее, что успели увидеть мои закрывающиеся глаза — злобное лицо лейтенанта и недоумевающего Кларета.

Я очнулся внутри армейской палатки. Вокруг было необычайно тихо, но мой слух уловил, что рядом кто-то дышит. С трудом повернулся на боку и встретился взглядом с Тронтером.

— Еще одна такая выходка, Эварс, и я буду вынужден доложить Дорсту. Скажи спасибо, что весь этот поход опирается только на тебя. Я не позволю, чтобы ты сорвал мне операцию. Ясно?

Я ничего не ответил ему. Тело почти не слушалось, страшно хотелось пить, но мне было противно просить у этого человека даже воду. Чувство гадливости и мерзости, вот и все, что я испытывал ко всем ним. И хоть эстолы не участвовали в акте насилия над эльфами, но одно только понимание того, что они позволили творить солдатам, ставило их в один ряд с ублюдками-заключенными.

— Кларет и остальные не знают, что ты хотел сделать. Все решили, что тебе внезапно стало плохо, и ты потерял сознание. Все понятно? Я спрашиваю: все понятно?

— Зачем? — прохрипел я, — Почему их нельзя было отправить в резервацию? Или хотя бы быстро убить…

— Тебе не понять, Эварс. Готрелл всегда держался на заключенных, и будет держаться. И не тебе решать…

Дальнейшее его объяснение я не услышал и снова погрузился в сон. Я доведу дело до конца, я спасу Юфина, во чтобы то ни стало. И клянусь: ни один из вас не доживет до конца следующей недели. Ни один…

Начиная со следующего дня, я полностью замкнулся. Отвечал лишь когда спрашивали командиры и ничего более. Моя картина мира разрушилась полностью. Я больше не отличал добро от зла, и наоборот. Тьма, Свет… Они слились для меня в одно. Мы сами определяем свой путь, усиливая своими поступками ту или иную сущность. И не важно кем ты рожден, важно какое место ты определил для себя сам. Человек может быть хуже демона, а вампир лучше человека. Та же Сиала являлась чистым порождением Тьмы, но смогла изменить свою сущность. Дорогой ценой, безусловно. Что же двигало теми солдатами? Воспитание? Идеология?

А может быть я полностью ошибаюсь? Я убил сотни людей, и еще убью, по крайней мере, тысячу. Чем я лучше этих ублюдков? В том, что не лишаю жизни детей? А чем они отличаются от взрослых? Наивностью? Трогательными мордашками? Забавными поступками? Но ведь это те же люди, или иной разумный биологический вид.

Нет! Не те же! Ребенок — это чистый лист, и то, что на нем будет написано полностью зависит от окружения. Он как Исток, несформировавшаяся сущность, которой не дают права выбирать. И лишить его жизни до того, как он сформировался в полноценную думающую личность — высшее преступление. Мой Рики, мой самый верный товарищ — он не отличается высоким интеллектом, как например человек или эльф, и выращен своими создателями исключительно для убийства. И он тоже был беззащитным ребенком, когда я его нашел. Но моя любовь и забота сделали его другом и верным защитником. А ведь Рики всего лишь зверь.

На следующий день мы достигли конечной точки нашего путешествия, и мне стоило огромных усилий, чтобы предупредить командование, о потайном выходе из гнезда химер. Утешало меня лишь одно — скоро я убью вас всех.


Глава 15 | Кай 6 | Глава 17