home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



VII

«Клан»

К лету 2006 года Эвимор был изъезжен вдоль и поперек. На протяжении трех лет я испытывал каждую линию в городе, отжигал на Каменистой Парковке и разрабатывал новые трюки. Но у меня чесались руки от желания двигаться дальше, и этот настрой я связывал со случайной встречей с Фрейзером Макнилом, одним из лучших триальщиков Эдинбурга. Мы встретились в Bothy Bikes и разговорились.

«Заезжай к нам при случае, – сказал он. – Посмотришь, как у нас. У нас куча отличных стен, перил и прочего. И мы снимаем кое-что. Ты бы нам не помешал…»

Пару раз я ездил туда – просто чтобы понять, что это за место, и у меня сложилось хорошее впечатление. Хоть я вырос в Хайленде и Эдинбург казался мне здоровенным, я все же подумал тогда, что это идеальное место, где я мог бы не только прокачать свою езду, но и влиться в совершенно другую среду. Мне нужны были новые горизонты, и столица Шотландии казалась тем, что надо. Тем временем некоторые мои друзья из Bothy Bikes перебрались в Эдинбург и там устроились работать в магазин MacDonald Cycles. Как только до них дошли слухи о том, что я переезжаю, они уговорили своего менеджера взять меня к себе в качестве механика. Это оказалось крайне удачной инициативой.

Началось лето, на улице стояла жара, а за моим порогом была куча мест для катания. Все ощущалось новым и захватывающим. С точки зрения уличных триалов я делал все то же самое, что в Эвиморе, но в Эдинбурге имелись свои легендарные точки вроде Бристольской площади с ее большими лестницами – неофициального центра райдеров. Большую часть времени там тусили 20 или 30 скейтеров и несколько биэмиксеров. Я обычно ездил к Национальной галерее Шотландии, к скульптуре, которую я позже прозвал «Тортом». У здания парламента находились огромные бетонные блоки, через которые было удобно перепрыгивать. Все это можно увидеть в моем фильме Inspired Bicycles 2009 года.

Для горного байкинга тоже имелось немало возможностей, что было приятным бонусом. Одну из них открывал, например, холм Трон Артура высотой 400 метров в центре города. В теплые вечера я добирался до вершины и делал несколько нелегальных заездов вверх и вниз по дорогам (езда на Троне Артура была запрещена). В погоне за своей дозой триалов я гнал от дома до Пентланд Хиллс или где-то час ехал на юг от Эдинбурга к лесу Глентресс, бывшему для горных байкеров своеобразной Меккой. Возможности казались бесконечными.

Но не все было так гладко, как может показаться. В первый год я сломал много байков, в основном из-за того, что я тогда изучал технику под названием «хук» – маневр, предполагающий прыжок о стену, после которого следует переход наверх. Проще говоря, техника была такая: я ехал к стене примерно в 2 метра высотой; когда между нами оставалось где-то 2,5 метра щебня, я вставал на заднее колесо и заезжал на стену так, чтобы мое переднее колесо слегка торчало над краем, – это и был хук. Затем мое заднее колесо билось о кирпичную кладку. Во время всего этого действа вилки фиксировались на месте, что позволяло мне приземлиться в исходную позицию при отскоке шин.

В Эвиморе мне удавались примерно метровые хуки. Но в Эдинбурге, где были новые лестницы, стены и перила, у меня выработалась настоящая зависимость. Я начал залетать на стены высотой в 2 метра. Мой райдинг продвигался семимильными шагами, но я все равно продолжал убивать свои байки и самого себя. Раз в пару недель я стабильно ломал велосипедную раму; мои собственные увечья счету не поддавались: было сломанное запястье, было смещение указательного пальца, были разорванные голеностопные суставы на обеих ногах и, конечно, несметное число ссадин на пятках (пока я не обзавелся нормальной обувью). Однако в MacDonald Cycles был такой же понимающий менеджмент, как и в Bothy, так что никто не обращал внимания на повязки и гипс, которые я иногда носил, несмотря на то что поток покупателей был немалым. Магазин уже много лет находился на улице Моррисон, и, хотя он отчасти отвечал интересам горных байкеров, главным образом он был заточен под казуальных велосипедистов, использующих велосипед как средство передвижения. В восьмидесятые, когда «Роли» был на пике популярности, это был единственный велосипедный магазин в городе.

Большую часть времени я проводил в Пещере, то есть в подвале. Там я целыми днями занимался восстановлением моих потрепанных велов, не отвлекаясь на поток клиентов, спрашивающих защитные шлемы и наборы для устранения проколов, валявшиеся на полу. Пещера была клевым местом; у нее была своя атмосфера подземного лабиринта запчастей, старых крутых рам и множества товарных коробок. Моя любимая музыка, среди которой были песни Judas Priest, гремела из колонок. Детали и инструменты никогда ни на что не жаловались и не возражали, так что в Пещере я всегда чувствовал себя хорошо.

Выезжать оттуда было весело, потому что, когда магазин закрывался, я обычно устраивал гонку до дома. Я ездил по городу на маленьком Kona, смертельной ловушке, которую я прозвал «мелким кошмаром». Как только часы били 6, начинался наш путь домой. Мои товарищи Джордж и Джон – парни, которые позже основали Vision Ramps, – стартовали рядом со мной, и это было люто. Мы обгоняли автобусы на улице Принсес и ехали вниз по дороге Лотиан и переулку Лит. Рядом с нашим домом есть большая окольная дорога, и мы часто переезжали ее, изрезали улицы и заскальзывали к крыльцу вусмерть измотанные. По пути бывали засечки, но нам было все равно. Если я появлялся на работе с перевязанными пальцами и в связи с этим был неспособен возиться с ремонтом, Колин посылал меня на продажи. Это, конечно, была не Пещера, но мне нравилось, даже несмотря на то что покупатели доставали меня наборами для исправления проколов и вообще грузили по поводу и без.

Мне очень повезло. Даже при том, что я постоянно что-то ломал и портил, я мог все поменять по низкой цене. Еще я заключил несколько спонсорских соглашений с кое-какими компаниями, когда работал в Bothy. Первое было с TartyBikes, триальной компанией, на которую я наткнулся как-то раз во время поездки к югу от города и которая, как я уже говорил, вдохновила меня назвать свой первый фильм именно так, как я его назвал. Мне сказали, что я могу к ним обратиться, если мне будут нужны новые детали. И каждый раз, когда я им звонил, мне в скором времени присылали коробку. Тем временем один из их сотрудников, Дэйв Кливер, вознамерился открыть собственную фирму. Как-то раз вечером я неожиданно встретил его, когда бродил по торговой выставке в Центре конференций в Бирмингеме.

«Будешь гонять для Inspired Bicycles, моей компании?» – спросил он.

Никому до меня не было особого дела, так что я расценил это предложение как отличную возможность; к тому же Дэйв намекнул, что он может снабдить меня кучей бесплатного снаряжения. Как только я подписал соглашение с Inspired Bicycles, мне сказали, что мне будут предоставлены прототипы новых велосипедов и вилок, самым новым из которых был 24-дюймовый байк для уличных триалов – первый велосипед такого размера, на котором мне довелось ездить, и один из первых велосипедов, заточенных под мой трюковый стиль. Сейчас это, может, и смешно звучит, но производителей, специализировавшихся на уличных триалах, тогда почти не было, наверное, потому, что и самих триальщиков было очень мало. Был Inspired, еще пара брендов – и все.

Inspired был сделан с исключительным расчетом на маневренность. Он поставлялся со сверхмощными тормозами, так что у меня был полный контроль над движением. Нижние перья сзади были небольшими, так что когда я ездил на заднем колесе, рама удобно ложилась на него. К тому же, поскольку колеса у этого велика были меньше, чем на обычных триальных велосипедах, они не мешались постоянно во время выполнения трюков вроде тейлвипов, 360-градусных прыжков и хуков. Когда я впервые проехался на Inspired, я понял, что это именно тот вел, который я искал.

Еще одним ключевым компонентом являлось сиденье. В отличие от некоторых других триальных байков, у Inspired оно было. Хотя триальщики редко его используют, мне вскоре стало понятно, что наличие сиденья обеспечивает весомые преимущества. Позже, когда я выпустил видео вроде Inspired Bicycles, другие люди тоже увидели это, хотя мой стиль и был весьма специфичен. Велосипед дизайна Дэйва обычному человеку напоминал традиционный байк; биэмиксер или казуальщик, взглянув на раму, мог сразу оценить, что это за штука, несмотря на то что другие триальные велы выглядят более своеобразно. Inspired был узнаваем, он был привычен. Он не выглядел как тренажер-кузнечик с седлом.

А еще прототип Дэйва был более маневренным – раму было легче раскрутить. Я не особо высокий – примерно 1,7 метра, – и колеса меньшего размера обеспечивали мне возможность скакать без особых трудностей. Как только я начал использовать Inspired в городе, его технические отличия сразу проявили себя, повлияв на мое вождение. И каждый раз, когда я ломал какую-нибудь деталь – будь то передние трубки или вилки, – я звонил Дэйву и сообщал ему о том, что я разбил его последний прототип. Он выслушивал меня и подгонял соответствующим образом сменные детали. Вместе с ним мы разрабатывали байк, с которым я мог бы расти. Это было начало крепкого сотрудничества.

Обосновавшись в Эдинбурге, я быстро начал заводить связи с кучей местных влиятельных райдеров. В городе было свое полноценное сообщество, и многие из его членов периодически заезжали в магазин за деталями и ремонтом. Это было потрясающе: у всех были свои идеи и амбиции – у кого большие, у кого поменьше. Кто-то корпел над своей карьерой профессионального даунхилл-гонщика; другие записывали видео про ВМХ. У всех была та же страсть к райдингу, что и у меня.

То обстоятельство, что я находился в такой креативной атмосфере, вскоре начало оказывать на меня прямое влияние, и у меня назрел свой собственный план: передвижное триальное шоу под названием «Клан». Моим партнером в этом проекте стал Иэн Уитерс, бывший курьер, а ныне велосипедный предприниматель. Иэн основал компанию под названием MB7, специализировавшуюся на разработке специальных профессиональных маршрутов в окрестностях. Тем временем я выполнял кое-какую работу для лесного хозяйства; нет, не рубил деревья – я гонял с их каскадерской командой 7Stanes. Мы выступали в центрах горного байкинга в Скоттиш-Бордерсе. У них имелось специальное трюковое сооружение с несколькими ящиками и перилами, которые мы должны были перепрыгивать. Эта работа служила неплохим источником дохода в дополнение к моей работе в MacDonald Cycles, но я знал, что могу делать и что-нибудь свое. Когда я и Иэн присутствовали в 2008 году на шоу в Бирмингеме, мы обсудили план формирования собственной команды.

С соревнованиями я завязал. Несмотря на мои ранние успехи, это было вообще не мое, так что после нескольких ивентов я осознал, что я просто-напросто не подкован должным образом – ни ментально, ни физически. Слишком уж строгая дисциплина там была. Я привык заниматься своими триалами на улице, где я мог спокойно оттачивать всякие техники, повторяя движения по 50 раз, если требовалось. Но в случае с соревнованиями я должен был тащить все трюки – например, прыжки через реку или ряд бетонных блоков – прямо с ходу. Я не был готов к такому и как-то совсем не проникся всем этим.

На выставках было иначе. Они проходили в несоревновательном формате, в рамках которого райдеры выступали на ящиках, перилах и рампах во время сельскохозяйственных шоу, музыкальных фестивалей и всяких корпоративов. Самым наглядным примером успешной организации можно считать Animal Bike Tour. Это шоу, созданное одноименным производителем велосипедов и руководимое Мартином Эштоном, стало хитом. Ничего необычного не было в том, что этих ребят можно было увидеть во время столь значимых мероприятий, как чемпионат Великобритании по шоссейно-кольцевым мотогонкам и Silverstone. Мы с Иэном никаких сверхъестественных целей не ставили – по крайней мере, в тот момент, – но мы понимали, что реши мы начать какое-нибудь дело в Шотландии, и нас не миновали бы какие-нибудь интересные бизнес-варианты.

Мы вдвоем быстро придумали название «Клан» и начали составлять лайн-ап[2] из лучших шотландских триальщиков. Среди них был Данкан Шоу, победитель ряда национальных чемпионатов, а также мой старый товарищ Нэш Мэссон. Фрейзер Макнил, который сыграл решающую роль в моем перемещении в Эдинбург, вскоре также примкнул к нам. Как только о нас поползли слухи, предложения потекли рекой. Заявки поступали от сельскохозяйственных экспозиций, от велосипедных мероприятий, от всевозможных гонок и выставок – чего только не было. Мы сварганили портативную уличную трассу, полосу для прыжков и трехметровую башню. Очень долгое время наш график был так забит, что у меня даже не было возможности наведываться в Скай по выходным; за 12 месяцев мы выступили на 30 школьных шоу и на 30 оплачиваемых выступлениях. Я был в восторге. Народ был потрясающий, но самое главное заключалось в том, что я проводил время в туре со своими друзьями и зарабатывал на жизнь своей ездой.

У меня даже получился первый бэкфлип в том году, что было офигительно. Это произошло во время вступительного шоу «Клана» в 2008 году в аквариуме у озера Лох-Ломонд. Мы построили новое сооружение для прыжков; днем ранее я наконец понял, что пора бы уже сделать бэкфлип, заканчивающийся на земле, а не на мешках. Я уяснил, что техника (педалирование вверх по рампе на максимальной скорости, а затем небольшое ретирование, причем все это время я должен смотреть вверх) совсем несложна. Все, на чем я должен был сосредоточиться, – это приземление, и, поскольку я зависал вверх ногами на какое-то жалкое мгновение, провернуть это было очень легко. Во время моих сессий я разломал много деталей, приземляясь сразу же за мешками: ударами были скрючены вилки, колеса и стержни тоже расходовались в большом количестве. Успешный бэкфлип должен был очень сильно поднять мою самооценку, так что я решил испробовать его у озера Лох-Ломонд на следующий день. И это положило начало принципиально новому этапу.

Между тем я все время продолжал расширять свои связи в MacDonald Cycles – в основном с биэмиксерами. Особенно хорошо дело пошло с Дэйвом Соверби, одним из лучших биэмиксеров в Шотландии и определенно одним из лучших фильммейкеров в этой сфере. Каждый год он выпускал один-два великолепных DVD-диска. В плане BMX-видео он был неутомим: он работал с BSD, Proper Bike Co. и – позже – даже с Nike.

Дэйв искал соседа в свое жилище в районе Марчмонт. Я сказал ему, что был бы не прочь заселиться. Вскоре я осознал, что попал в местную точку сбора биэмиксеров. Каждый раз, когда выходил новый фильм, Дэйв брал копию на DVD, и на нашу хату заявлялась куча народа, чтоб поприсутствовать на премьере. Круто было. Иногда у нас сидели по 20 человек, пришедших заценить новый релиз (или выпуск The Mighty Boosh). Видеоряд сопровождался пояснениями касательно технических аспектов каждого трюка. Дэйв подчеркивал стилистические особенности кадра, делавшие его таким эффектным; мы обсуждали редактирование видео и даже саундтрек. Мне все это даже в голову не приходило, когда я врывался в Санта-Клаус Ленд в Эвиморе или рассекал с друзьями по Эдинбургу.

В один из вечеров 2008 года Дэйв навсегда изменил мой взгляд на райдинг. Он принес домой фильм под названием Grounded, снятый скейтерским и биэмиксерским брендом Etnies. В фильме среди прочих снимался Рубен Алькантара, революционизировавший всю ВМХ-сцену своими невероятными трюками: одним из них был двойной 360-градусный тейлвип через ящик; а о его инвертах писали в журналах про BMX. Очевидно, Рубен собирался сделать Grounded своей лучшей работой – это было видно. Он записал серию видео, которую позже называли «Рубен – покоритель стен» и которая сносила всем башню – он просто ставил два колеса на вертикальную стену, чего никто и во сне представить не мог. Grounded изменил всю нашу тусовку.

Скоро Дэйв попал в довольно серьезную аварию и получил винтообразный перелом большеберцовой кости. Рассекая в скейтпарке в Перте, он попытался сделать огромный прыжок через перила, но запнулся и зацепился задним колесом за край. Дэйв и его байк рухнули на землю, причем довольно жестко. Он здоровый парень ростом около 2 метров, так что когда он упал, его большеберцовая кость сломалась под весом его тела. Шесть недель он носил гипс и не мог передвигаться без костылей; возможности гонять и снимать у него тоже не было, и это приводило его в бешенство.

Как-то мы тусовались вечером на квартире, и он предложил заснять некоторые мои трюки. Я знал, на что он способен в плане съемок и редактирования. Это была большая честь, на которую я и не думал претендовать.

«Конечно, – сказал я. – С удовольствием».

Нет, ну серьезно, как часто нам выпадает шанс поработать с одними из лучших создателей ВМХ-видео?


Триальная трасса, Эйберфелди | Жизнеутверждающая книга о том, как делать только то, что хочется, и богатеть | Сады улицы Принсес, Эдинбург