home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



XIX

Вершина недосягаемости

В детстве я часто с восхищением взирал на Черные холмы Куиллин. На эти семнадцать черных пиков, одиннадцать Мунро и семь с лишним миль заостренных высот. Стоило мне выйти на улицу и дойти до конца дороги – и вот они передо мной, выступают на скайском горизонте, словно обломки сланца. Летом, когда солнечный свет отражался от их черного вулканического камня, горы принимали ярко-пурпурный цвет. Зимой пики были покрыты снегом и мягкими облаками – прямо миниатюрные Альпы. На самом верху находится Вершина Недосягаемости, смертельно острое каменное лезвие. Эти пики являлись довольно популярной точкой в туристических маршрутах. Время от времени туристы и альпинисты покоряли их, но это все же случалось редко; точно не так часто, как сейчас, – сейчас искатели приключений там просто не переводятся. Чтобы добраться до самой вершины, нужно быть серьезным горняком. В детстве нам рассказывали, что ландшафт этих гор весьма суровый, один из самых труднопроходимых во всем Соединенном Королевстве, особенно в дурную погоду, которая могла наступить в любой момент. Наверное, поэтому, когда я был помоложе, я даже и не помышлял о том, чтобы забраться наверх. Иногда я спускался к речке, протекавшей внизу, со своими друзьями – мы ходили сюда поиграть в «Бассейнах феи», находившихся в узкой горной долине под названием Бриттл. «Бассейны» состояли из нескольких каменистых отмелей и водопадов, сформировавшихся в бухточках. Дальше мы не заходили. Даже такой безбашенный ребенок, каким тогда был я, понимал, что дальше слишком опасно.

Не подумайте, что мне там не нравилось. Каждый раз, когда я ходил к подножию горы, я поражался размаху пиков Куиллин. Вокруг них клубились белые облака. Летом в чистых синих водах горного озера резвились тюлени, а тропы, ведущие в глубь острова, пестрили розовыми, красными и желтыми цветами. Это было, можно сказать, идеальное место для съемок фильма про райдинг.

Впервые я всерьез задумался о том, чтобы погонять на Куиллин, несколько лет назад, во время работы над Way Back Home, но я переживал, что визуальное впечатление от кадров здесь будет слишком несоответствовать тому, которое производили наши съемки в Эдинбургском замке или в Данвегане и на Разее. Да и гвоздь программы – Вершина Недосягаемости («верхушка», как мы ее называли) – требовал особой подготовки, возможной лишь в рамках какого-нибудь большого специального проекта. Путь включал в себя километровый подъем, и со всем оборудованием его было непросто осилить. Хотя отдельные отрезки пути были более-менее легкими, на других требовалось полноценное скалолазание, а угол наклона там был круче 45 градусов. Одним словом, дорога наверх была адской.

Когда мы со Стю все-таки решились сделать горнобайковое видео, мы сошлись на том, что лучше будет заручиться поддержкой более скромных спонсоров, например, «5-10», предоставивших мне тренировочные штаны, а также производителя велосипедов Santa Cruz. Нам показалось, что в данном конкретном случае так будет лучше, чем вверять себя таким крупным брендам, как Red Bull и GoPro. Я слишком долго протусил на своем Inspired в местечке Вилья-Эпекуэн и в Монако, так что был совершенно уверен: райдинг на горном байке пойдет туго. Некоторое время у меня по-любому должно было уйти на то, чтобы привыкнуть к динамике горного байка. Я поставил перед собой весьма сложные для выполнения задачи в виде различных гэпов и прыжков для преодоления рек, выбранных мной для нашего видео. Это был мой первый полноценный горный фильм, и мы понимали, что если в итоге все выйдет не так круто, как нам хотелось, то снятые кадры можно будет просто убрать на полку, а мы лишь потеряем время. Мы набросали план съемок, выделив на них две недели в июне 2014 года, когда, как мы надеялись – почти молились, – погода будет нормальной. Ну, это ж Шотландия, в конце-то концов, что могло пойти не так?

Вообще говоря, все могло пойти не так. Я никогда не забирался на Черные холмы Куиллин, так что за три недели до начала съемок мы отправились в разведку со Стю и с туристическим гидом по имени Мэтт, экспертом во всем, что имеет отношение к Черным холмам Куиллин. Наш план состоял в том, чтобы оценить труднопроходимость ландшафта и заодно присмотреться к потенциальным локациям для съемок. Но, черт побери, мы вообще понятия не имели, что делали! Когда мы добрались до вершины, вокруг нас уже скучились облака. Дождь и вихревой ветер хлестали нас со всех сторон. Из-за тумана на расстоянии десяти шагов ничего нельзя было разобрать, а слева и справа находились обрывы, в некоторых местах составлявшие сотни метров. Грунт тоже пугал порядочно. Он был нестабильным и скользким. Повсюду виднелись открытые утесы и опасные выступы, по которым нужно было как-нибудь проехать. Внезапно двухнедельные летние съемки стали казаться чем-то вроде путешествия Эрнеста Шеклтона в Антарктику.

Каким-то образом мы вернулись целыми и невредимыми – это, должно быть, закалило нас, подготовило к худшему. Когда несколько недель спустя мы – я, Стю и съемочная группа – обосновались в гостевом доме в деревеньке Карбост, находящейся неподалеку от подножия гор, мы все чувствовали готовность вообще ко всему. Поначалу прогнозы были не особо радужными: ливень, сильный ветер и туман – значит, скорее всего, еще и тучи мошкары. Но все изменилось в мгновение ока. В первый день съемок небо прояснилось в полдень. Было тепло. На протяжении первых нескольких трудных участков по пути к вершине Черных холмов Куиллин погода была просто супер.

И все равно было тяжело. Нам пришлось пробираться через 600 метров щебня, при том, что одни из нас тащили с собой дроны, другие – увесистое освещение и аккумуляторы. Я тоже много чего нес: всякие запасные трубки, запасную шину, еду и, конечно же, велосипед – Santa Cruz Bronson. Для удобства я нес велик так же, как сноубордист берет свою доску во время преодоления крутого участка пути наверх: одной рукой держась за вилки, а другой – за трубку, удерживающую сиденье, я цеплял колесами почти каждый попадавшийся мне камень. Я с великим усилием затаскивал себя все выше и выше. Наверное, я тысячу раз поднял свой вел, чтобы одолеть эти каменистые кручи. Я был изничтожен.

Этот путь в конце концов привел нас к извилистой дороге, проходившей по вершине горы, – он полностью оправдал себя. Когда мы заняли удобную для съемки позицию, облака под нами начали расходиться; над нашими головами небо горело синим. Видимость была настолько хорошей, что отсюда я прекрасно видел остров Рам с одной стороны, а с другой – остров Разей. Мы не хотели тратить свет понапрасну. Я быстро забрался на байк, Стю установил камеру, но чувствовал я себя неважно. Я целый год не занимался на своем Santa Cruz, поэтому все казалось каким-то не таким. Когда я тронулся, мой ход показался мне совсем деревянным – никакой плавности. Каждая прокрутка педалей была какой-то неловкой; к счастью, в тот день мы сосредоточивались исключительно на простых участках.

Несмотря на мои переживания, Стю просто по-королевски делал операторскую работу в продолжение следующих нескольких дней. В одном из кадров я ехал по уступу Колли, каменной дорожке шириной не более полуметра. Если бы я не был уверен в собственной устойчивости на больших высотах, один лишь этот узкий отрезок наверняка спровоцировал бы у меня сердечный приступ: по мою левую руку находилась добрая сотня метров пустоты. Споткнись я и упади, это стало бы последним, что произошло бы со мной. Я должен был быть предельно сконцентрированным. Я ускорился, следя за тем, чтобы педаль или руль не зацепились за камень.

Пока я спускался вниз, за мной все время следовал дрон, фиксирующий каждый поворот и каждое движение. Когда мы вернулись в Карбост и собрались там вокруг ноутбука Стю, чтобы просмотреть отснятый материал, я сразу понял, что это самое крутое, что мы когда-либо снимали. От зрелища того, как я еду по краю совершенно кошмарного обрыва, просто душа в пятки уходила; впоследствии именно эта сцена стала одной из самых обсуждаемых. Однако для нас это была самая макушка айсберга: мне еще предстояло много куда забраться и много где проехаться.

«Верхушка» звала меня.


Я стоял у самой вершины холмов Куиллин, до Вершины Недосягаемости оставалось где-то 6 метров. Неловко взбираясь вверх по утесу, я думал только об одном: что за вид! Горы Ская прорезали горизонт, облака клубились у залитых солнцем вершин. Я был бы рад смотреть на это часами, но я не мог позволить себе потерять хотя бы толику концентрации. Я должен был преодолеть еще шесть метров. Последний промежуток был особенно опасным, поэтому я крайне аккуратно продвигался по камням, отчаянно удерживая стабильность руками и ногами. До соседнего выступа было по меньшей мере 30 метров, и от фатального, чудовищного падения меня мог спасти лишь предохранительный трос. Без него допусти я любую ошибку – и разбился бы о камни.

Я видел, как мой байк плелся сзади на лебедке, которую тянули Стю и съемочная команда; все это время надо нами маячил дрон, снимавший сверху Черные холмы Куиллин и меня – пятнышко на фоне этой сплошной груды камня. Я взял свой Santa Cruz и погнал вперед. Я годами мечтал покорить эту вершину, и когда я наконец забрался на нее и мне открылся потрясающий вид на Скай – зеленый ландшафт, пляжи, море, протянувшееся в казавшуюся бесконечной даль, – мне снесло крышу. Я проникся. Стоять на этой вершине шириной в какой-то метр – да, это был один из крутейших моментов в моей жизни.

Дрон очень красиво все запечатлел; в фильме вы можете увидеть мой силуэт на фоне потрясающе синего неба. Но мне было мало триумфальных кадров, где я просто стою на вершине; мне хотелось показать процесс ее покорения, сам подъем, потому что во всех своих вирусных видео я принципиально стремлюсь к максимальной аутентичности. Это видно уже в Inspired Bicycles: до того зубчатого забора я добирался прыжками верхом на велосипеде, а не просто вскарабкался на него, что было бы несравнимо проще. Я про себя решил, что должен проехать эту линию целиком. Иначе меня бы это не оставило в покое. Черные холмы Куиллин ничем не отличались. Я знал, что если мои зрители увидят, как я забираюсь на вершину с байком на спине, то я донесу до них именно то, что я хочу. Да и надувать я никого не хотел. Я не делаю фильмы с трюками, основанными на компьютерной графике, и прочих технологических хитростей в моих видео тоже нет. Все, что я делаю на камеру, является подлинным, даже если приходится идти на риск, – и это как раз был один из таких случаев. Я спустился обратно на 15 метров, чтобы сделать этот последний штрих, но только на этот раз без предохранительного троса и с моим Santa Cruz на плече. Таким образом я мог сделать несколько достойных кадров того, как забираюсь, с видом от первого лица. Проверив баланс, я аккуратно взглянул на пропасть внизу. Как только я почувствовал себя относительно комфортно, я связался по рации со Стю.

«Я ненадолго сниму трос», – сказал я.

Рация моментально отозвалась. Голос Стю звучал очень напряженно. «Чувак, оставь трос!»

Я наклонился вперед, проверяя путь на наличие лишних камней, которые могут мне помешать. Да, ширина тропы все еще составляла от силы три метра, но я чувствовал себя довольно стабильно. Я крикнул Стю: «Не парься, все нормально! С тросом мне только тяжелее…»

Отцепив веревку, я подался вперед. Позже я узнал, что вся команда в этот момент отвернулась. Никто не мог смотреть на то, как я делаю эти последние несколько шагов по пику. «Что ж ты творишь, а?!» – прошипел Стю. Но я был преисполнен уверенности. У меня все было под контролем, ощущения риска не было, несмотря на то что я находился на высоте 30 метров. Да и вообще, я был на ногах. Мне и на байке было бы вполне комфортно на такой высоте; а сейчас я знал, что в худшем случае смогу просто скинуть вел с горы.

У меня имелся некоторый опыт подобного вида лазанья, хотя мое предыдущее приключение было куда проще. Однажды я оказался в ловушке на краю обрыва, когда мне было около 13 лет, и это было моим максимальным приближением к смерти. Ну и кошмар же тогда был… После дня страдания бездельем в Трампене, что на северо-западе Ская, мы с моими друзьями Эндрю и Калумом вскарабкались на отвесный утес, 60-метровую массу сырого камня и буйной травы. В тот момент мы думали, что оттуда весело будет добираться до дома, но, когда я подобрался к вершине на достаточно близкое расстояние, стало ясно, что последние 15 метров слишком жесткие, их не преодолеть.

В тот день дул очень сильный ветер, его свирепые порывы сбивали нас с ног и не позволяли нам услышать друг друга, хоть мы орали во всю глотку. Внизу дела обстояли еще хуже. Я видел океан, видел, что вода была очень беспокойной. Она разбивалась о камни в ужасающей белой пене, кричавшей о смерти. Я ясно ощущал опасность. У меня задрожали колени.

Если я полезу дальше, я свалюсь и погибну, думал я. Или еще хуже: кто-то нас увидит, вызовет горную охрану… И мама будет в бешенстве.

Вдали показался паром, но до него было несколько километров, так что можно было и не пытаться докричаться до него. Мы серьезно влипли.

Я понял, что если хочу спуститься с этой скалы живым, то мне нужно собраться. Я хладнокровно оценил ситуацию. Я протянул руку, чтобы опереться обо что-нибудь, но безуспешно – весь камень осыпался. Если бы мне удалось найти какой-нибудь подходящий выступ или укрытие, мы смогли бы переждать там, пока нас кто-нибудь не найдет. Возможно, нам пришлось бы там же заночевать. Но вдруг я заметил это… Вон там! Цепь выступов и ступеней, которые могут привести нас в безопасное место. Моя уверенность потихоньку возвращалась. Аккуратно я спустился туда, где застряли Калум и Эндрю, а потом вывел нас всех с утеса.

Как только мы спрыгнули на пляж, я едва не свихнулся от облегчения. Мы были в восторге от осознания того, что остались живы. Калум вынул из своего рюкзака три кружки и термос с растворимым кофе – чересчур сладким, как он предупредил нас. В обычной ситуации я бы вежливо отказался, потому что мама часто пила кофе дома, и я его запах терпеть не мог. Но тогда я, конечно, выпил кофе. Он показался мне самым офигенным напитком в мире.

По сравнению с тем жутким сыпучим обрывом в Трампене «верхушка» была куда доступнее. Все выглядело прочно, стабильно; я спокойно забрался по вулканической породе габбро с одной свободной рукой. В своих велосипедных трениках от «5-10» я ощущал себя гекконом; я знал, что мое решение отказаться от троса было самое то. Если бы я чувствовал себя нестабильно или понял, что вот-вот начну дрожать, то я бы точно не пошел на это, особенно учитывая то, что со мной были мои друзья, и им пришлось бы увидеть всю жесть, сорвись я вниз. Не стоило подвергать их таким потрясениям, хотя мне было легко так говорить. Мое состояние разительно отличалось от того, что творилось с моими товарищами внизу: частота моего сердцебиения была низкой, я был расслаблен – все было под контролем. На самом деле у меня так с каждым трюком – в конце концов, не сумасшедший же я.


В течение последующих нескольких дней мы делали остальные записи. Я проехался по бревну, расположенному между двумя булыжниками. Эта линия пролегала над бурным течением. Потом я гонял по щебню, пробиваясь через всякий валун, который попадался мне на пути. Мы даже сделали клип, как я плыву в лодке по озеру Килс в сторону зловещих Черных холмов Куиллин. Эта часть потребовала значительного участия дыма и зеркал. Стю хотел придать кадру атмосферу опустошенности. Дрон парил наверху, захватывая огромную водную гладь вокруг меня и лежащие впереди хребты – все закутанное в мрачное облако. В видео, правда, не нашло отражения то, что большую часть времени меня тянул паром «Лодочных прогулок по Скаю». После шести дней, предшествующих съемкам этих кадров, я был уже не способен грести.

К концу путешествия я был невероятно счастлив. Камера Стю отобразила Скай во всем его великолепии; закончив монтаж, мы дали нашему видео название The Ridge в честь «верхушки» и тяжелых пиков Черных холмов Куиллин. Забавно, правда, вот что: когда мы со Стю впервые показали фильм нескольким людям, реакция была так себе. Наши товарищи решили, что это весьма простой видос. Несколько спонсоров сочли съемку достойной, и многие хвалебно отзывались о показанных в видео красотах. Но никакого хайпа или истерии вокруг этой работы не было, в отличие от некоторых моих предыдущих видео. Возможно, это все отражало мои собственные чувства. Когда дома мы сами полностью просмотрели The Ridge, мы пожали плечами. Слишком уж несложно, особенно в сравнении с другими нашими фильмами.

Но все изменилось, когда The Ridge был загружен на канал Стю на YouTube – Cut Media. Просмотры росли в геометрической прогрессии, достигнув отметок в десятки миллионов, что было весьма неожиданно. На момент написания этого текста The Ridge является самым популярным видео из всех, что мы когда-либо выпускали. Позитивных комментариев тоже было море, а после того, как BBC выпустили фильм, посвященный созданию The Ridge, под названием Riding the Ridge, о нас всюду заговорили. Вот это было круто. Происходящее взволновало меня куда сильнее, чем работа над другими моими видео, потому что у меня были личные чувства к месту съемок. Я очень хотел представить Скай в наилучшем свете (кстати, место правда крутое; посетите при случае – не пожалеете), и, судя по 42 миллионам просмотров на YouTube, мы с этой задачей справились. The Ridge – это превосходные кадры моего дома.

Когда я приезжаю навестить родителей, я иногда встречаю туристов, которые говорят, что приехали сюда под впечатлением от просмотра The Ridge. Другие говорят, что пришли в восторг от Черных холмов Куиллин и «Бассейнов феи». Увеличение потока туристов пойдет только на пользу Скаю, особенно если эти туристы посетят папин Музей Великана МакАскилла в Данвегане. Если это не приведет к возникновению пробок в Данвегане, то я счастлив. Мы все счастливы.


Озеро Лох-Скавайг и Черные холмы Куиллин на острове Скай | Жизнеутверждающая книга о том, как делать только то, что хочется, и богатеть | Транспортный музей Глазго