home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Эдо

Никогда не любил самолеты. Не потому что боялся летать – не боялся, хотя страх других пассажиров всегда ощущал. Куда деваться, поди его не почувствуй в тесном салоне, где все практически друг на друге сидят.

Но дело не в этом, он не любил самолеты в первую очередь потому, что с детства – с обоих детств, и настоящего, и фальшивого, выданного ему в виде воспоминаний Другой Стороной – очень любил поезда. Автобусы с автомобилями и паромы чуть меньше, но тоже любил, охотно соглашался терпеть дорожные неудобства и терять кучу времени; впрочем, он ставил вопрос иначе – какое «терять», обретать! Ему нравился сам процесс, движение по земле, долгое, неспешное, с остановками, и пейзажи за окнами – любые, хоть поля, хоть промзоны, какими бы скучными ни казались они остальным. По сравнению с этим полеты на самолетах были похожи на обморок: упал, очнулся – уже на месте; на самом деле, удобно, конечно, что можно так быстро добраться до цели, но для него-то цель всегда была скорее предлогом пройти положенный путь.

В общем, он не любил самолеты – не настолько, чтобы вовсе от них отказаться, но все-таки редко летал. Поэтому за все годы жизни на Другой Стороне в Барселоне побывал всего один раз, причем совсем недавно, примерно полтора года назад. Давно хотел туда съездить, в первую очередь, из-за Гауди и Фонда Жоана Миро, даже несколько раз отправлялся в направлении Барселоны – своим излюбленным способом, на поездах и автобусах, с множеством пересадок и долгими остановками по пути, но всякий раз, увлекшись, где-нибудь застревал, или сворачивал с намеченного маршрута, а потом отпуск заканчивался, и приходилось спешно возвращаться домой. В конце концов сдался, полетел самолетом, на выходные, туда-сюда, и потом ругал себя страшно, что не делал так раньше, хрен бы с ним, с удовольствием от дороги, когда на свете есть такая прекрасная цель. Все три дня в Барселоне бродил, как сомнамбула, пил странный кофе на местной солоноватой воде, сладкую сангрию, ледяную каву, почти ничего не ел, но не пьянел, а словно бы засыпал все глубже, опускаясь на самое дно города-сновидения, и плевать ему было, что тут построил Гауди, а что – кто-то еще. Приехал оттуда совершенно контуженный этой новой любовью, собирался вскоре вернуться, но тогда на него навалилось все сразу – работа, ночные кошмары, синий свет далекого Маяка. В итоге, вернуться домой – в свой настоящий, стертый из памяти, навсегда утраченный дом – оказалось проще, чем в Барселону, и это, конечно, отдельно смешно.


Неудивительно, что, получив возможность снова путешествовать по Другой Стороне, вернее, в нее наконец поверив, он первым делом купил билет в Барселону, правда, почему-то аж на декабрь, на последнюю предрождественскую неделю; официальная версия – из-за книги, чтобы мотивировать себя ее дописать, а неофициальных великое множество, самая близкая к правде – просто, не думая, ткнул в какие-то кнопки на сайте, и вот на такие даты выпал ему билет.

Волновался ужасно – не из-за поездки как таковой, он уже ездил в Берлин и в Ригу самым обычным образом, то есть без помощи и поддержки галлюцинаций, демонов, духов и ангелов, как нормальный человек Другой Стороны, каковым, строго говоря, и являлся. И у этого положения обнаружились свои преимущества – никакого Второго Правила, езди, куда пожелаешь, делай, что хочешь, гуляй, рванина, хоть пешком весь мир обойди. Волновался он из-за самой Барселоны – какой она мне в этот приезд покажется? После всего, что со мной успело случиться? Тому, кем я стал? Как у нас с Барселоной все будет? Как в прошлый раз, или даже круче? Или наоборот, не пойму, чего тогда ошалел?

На самом деле, ему очень нравилось волноваться из-за короткой поездки в далекий город, которая ничего не могла изменить в его нынешней жизни, разве только сделать ее еще больше похожей на жизнь. Это было сродни коротким, острым и при любых раскладах бесконечно счастливым юношеским романам, когда не имело большого значения, как все сложится и чем дело кончится, важно только, что оно вот прямо сейчас происходит с тобой. И по дороге, все три с половиной часа полета его трясло и бросало в жар, совершенно невозможно было отвлечься от лихорадочного предвкушения, только сидеть и маяться, напрасно кучу книг в телефон закачал.


В Барселону зимой отовсюду съезжаются рыжие люди, – думал Эдо, пока спускался на эскалаторе в зал прилета и разглядывал женщину с волосами морковного цвета, стоявшую впереди. – От обилия рыжих людей температура воздуха поднимается на несколько градусов, поэтому в Барселоне никогда не бывает ни морозов, ни снега, – веселился он.

В Барселоне живут люди в тюрбанах, – думал Эдо, пока шел к выходу вслед за туристами из какой-то ближневосточной страны. – В тюрбанах они носят запасные умные мысли и всегда готовы одолжить их случайному собеседнику, чтобы не пришлось беседовать с дураком.

В Барселоне живут бегущие люди, – думал Эдо, пока стоял на улице с сигаретой и смотрел, как другие пассажиры торопливо бегут к автобусной остановке. – Слишком много красивых мест в этом городе, если быстро не бегать, даже за долгую жизнь не успеешь все посмотреть.

Стоял на солнцепеке, потому что естественная жадность приехавшего зимой на юг северянина не позволяла передвинуться в тень. Солнечный жар с непривычки ощущался как великое чудо, которым недопустимо пренебрегать. Он заранее знал, что в Барселоне тепло, проверял перед поездкой погоду. Но одно дело читать на экране: «Барселона +23», – и совсем другое ощутить эти плюс двадцать три на собственной шкуре, когда тебе невыносимо, немыслимо жарко в тонком до прозрачности свитере в декабре.

Все это вместе – декабрьская жара, запах моря, даже здесь сильный и острый, как на берегу, первая сигарета после полета и внезапно возродившийся в его голове жанр абсурдных путевых заметок, который когда-то сам для собственного удовольствия изобрел – было счастьем. Той разновидностью счастья, которой в последнее время ему не хватало, и две поездки в Берлин и в Ригу не то чтобы помогли, а здесь оно наконец накатило, и теперь никуда от меня не денется, – думал Эдо, пока ждал следующий автобус до центра. – Я его заново выучу наизусть.


17.  Зеленая ящерица | Тяжелый свет Куртейна. Зеленый. Том 2 | * * *