home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Между ними существовало молчаливое обоюдное соглашение – не возиться с ланчем. Как только они оказались на месте, комиссар послал сержанта так скорректировать список дежурств, чтобы перед палатой Марии Тесты немедленно появился охранник – пусть стоит там день и ночь.

Позвонил в полицию на Лидо, представился, сообщил цель звонка и спросил, знают ли там что-нибудь о водителе, который сбил вчера велосипедистку и сбежал. Нет, ничего не знают: никаких свидетелей, никто не позвонил о подозрительной вмятине на соседской машине, – ровно ничего. А ведь в утренней газете изложена эта история, опубликован и номер телефона, по которому надо звонить, если есть какая-нибудь информация о происшествии. Брунетти назвал свой номер и, что важнее, свою должность, заявив: его следует информировать немедленно по получении любых сведений о водителе или машине.

Брунетти открыл свой ящик, перерыл все вверх дном и нашел-таки забытую папку. Обратился к копии первого завещания, Фаусты Галассо, – той, что оставила все племяннику из Турина; внимательно изучил поименованное – три квартиры в Венеции, две фермы близ Порденоне, сбережения на трех банковских счетах в городе, – а также изучил адреса квартир, но сами по себе адреса ничего ему не говорили.

Взял телефонную трубку и набрал хорошо знакомый номер.

– «Бучинторо Рил Эстейт» [21], – ответил после второго гудка женский голос.

– Чао, Стефания! Это Гвидо.

– Узнала тебя по голосу. Как поживаешь и, прежде чем ответишь, скажи: не хочешь купить чудесную квартирку в Каннареджо – сто пятьдесят метров, две ванные, три спальни, кухня, столовая, гостиная с видом на лагуну?

– Что с ней не так? – спросил он сразу.

– Гви-и-идо! – воскликнула она, изумленная до предела.

– Занята и нет никакой возможности выкинуть обитателя? Нуждается в новой крыше? Сухая гниль в стенах? – спросил он.

Короткое молчание, короткий сдавленный смешок.

– Acqua alta [22] – объяснила Стефания. – Вода поднимается больше чем на полтора метра – лови рыбу в кровати.

– В лагуне больше нет рыбы, Стефания. Ее всю отравили.

– Тогда водоросли собирай. Но квартира правда прекрасная, поверь мне! Ее купила три года назад американская чета: потратила целое состояние на ремонт – сотни миллионов, – но никто не предупредил их о воде. И вот прошлой зимой – у нас же наводнение было – у них пропал паркет, свежая покраска и примерно на пятьдесят миллионов мебели и ковров. Призвали архитектора, а он первое, что сказал – ничего поделать нельзя. Вот они и хотят ее продать.

– И сколько?

– Триста миллионов.

– Полтораста метров?

– Да.

– Это даром.

– Знаю. Не посоветуешь кого-нибудь, кто заинтересован?

– Стефания, за сто пятьдесят квадратных метров это дешево. Но и бессмысленно.

Она не отрицала и ничего не говорила.

– У тебя есть кому предложить? – наконец нарушил он молчание.

– Да.

– Кому?

– Немцам.

– Вот и хорошо, надеюсь, ты им продашь.

Отец Стефании три года был военнопленным в Германии – Брунетти знал, что говорит.

– Если тебе не нужна квартира, то что, Гвидо? Сведения?

– Стефа-а-ания! – пропел он в ответ, шутливо ей подражая. – Неужели ты думаешь, что я позвонил бы тебе из-за чего-то, кроме желания услышать твой нежный голосок?

– Ты лелеешь девичьи мечты, Гвидо. Давай быстрее: что ты хочешь узнать?

– У меня есть три адреса и имена предыдущих владельцев. Я хотел бы знать, продаются ли квартиры, и если да, то за сколько. Или, если их продали в прошлом году, – за какие цены.

– Это займет у меня день-два.

– День, а не два – возможно? – предложил он.

– Ладно, день. Давай адреса.

Брунетти назвал ей адреса трех квартир и объяснил, что женщина, по фамилии Галассо, оставила все три племяннику. Прежде чем повесить трубку, Стефания ему сообщила, что, если дело с немцами не выгорит, она ждет от него кого-нибудь, кому сбыть эту квартиру. Он согласился подумать над этим, но удержался и не сказал, что предложит ее своему вице-квесторе.

Следующее завещание – синьоры Ренаты Кристанти, вдовы Марчелло. Что бы ни делал при жизни синьор Кристанти, он это делал очень хорошо, ибо состояние его вдовы включало: квартиры (длинный список), четыре магазина, инвестиции и сбережения в целом более чем на полмиллиарда лир. Все это поделено на их шестерых детей – тех самых, которые не утруждали себя посещением ее в доме престарелых. Читая это, Брунетти дивился: как это особа с таким состоянием и шестью детьми дошла до того, чтобы окончить дни свои в доме престарелых, который управлялся монашеским орденом, давшим обет бедности. Ей пристала бы ультрасовременная клиника, располагающая любыми средствами лечения и удобствами, известными гериатрии.

Граф Кривони оставил своей вдове квартиру, где она жила, еще две квартиры и разные инвестиции – ценность их нельзя установить только из завещания. Других наследников не названо.

Сестра синьора да Пре отказала ему все, кроме оспоренной доли в пользу дома престарелых. В завещании он назван единственным наследником и не перечислено никакой конкретной собственности или вкладов; отсюда следовала невозможность установить, сколь велико состояние.

Синьор Лерини завещал все своей дочери Бенедетте, не перечислив, из чего состоит это «все», так что и здесь узнать общую стоимость не удастся.

Зазудел интерком; комиссар ответил:

– Да, вице-квесторе?

– Хотел бы с вами немножко поговорить, Брунетти.

– Да, синьор, сейчас спущусь.

Патта уже больше недели как вернулся к управлению квестурой, но Брунетти до сих пор как-то избегал любых личных встреч с ним. К прибытию его он подготовил длинный отчет о том, что разные commissariделали в его, Патты, отсутствие, – не упоминая о Марии Тесте, ее визите и о тех интервью, которые за ним последовали.

Синьорина Элеттра сидела у себя за столом в маленьком кабинете перед дверьми Патты. Сегодня на ней был самый победительно женственный из темно-серых деловых костюмов – ну почти такой, как двубортные, в мелкую полоску, пары, которые обожал Патта. Как и у него, из нагрудного кармашка у нее торчал сложенный белый платочек, и, тоже как у него, в центре шелкового галстука маленькая драгоценная булавка.

– Все нормально, «фиат» продала… – услышал он, войдя.

От удивления чуть не перебил ее, – мол, а он и не знал, что у нее машина. Но последовало продолжение:

– …и тут же пустила деньги в оборот – купила тысячу акций той немецкой «биотехнологии», о которой говорила тебе на прошлой неделе. – Подняла руку – знак Брунетти: хочет ему что-то сообщить, прежде чем он войдет в кабинет к Патте. – И до конца дня избавь меня от голландских гульденов. Мне позвонил приятель – их министр финансов собирается кое о чем объявить завтра на заседании кабинета.

Последовала реплика ее собеседника и сердитый ответ:

– Ну и что – невыгодно! Сбрось их! – Положила трубку и обратила внимание на Брунетти.

– Голландские гульдены? – вежливо поинтересовался он.

– Если они у вас есть, избавьтесь от них! – порекомендовала синьорина Элеттра.

У него их не было, но он благодарно поклонился и осведомился:

– Вы оделись для успеха?

– Как мило, что вы заметили, комиссар. Вам нравится? – Встала и отошла на несколько шагов от стола – истинное совершенство до кончиков туфелек золушкиного размера.

– Замечательно! – одобрил он. – Идеально для разговора с вашим брокером.

– Правда ведь? Жаль только, что он так глуп – все ему приходится объяснять.

– Что вы хотели мне сказать? – спросил Брунетти.

– Прежде чем вы побеседуете с вице-квесторе, думаю, вам надо знать: сюда собираются нанести визит из швейцарской полиции.

Прежде чем она успела что-нибудь добавить, Брунетти, улыбаясь, съязвил:

– А что, обнаружили ваши зашифрованные счета? – И бросил притворно встревоженный взгляд на кабинет Патты.

Глаза синьорины Элеттры потрясенно распахнулись, но тут же затуманились недовольством.

– Нет, комиссар, – промолвила она совершенно деловым голосом, – это имеет отношение к Еврокомиссии, но, вероятно, вице-квесторе Патта расскажет вам об этом больше.

Села опять за стол, спиной к Брунетти, и занялась своим компьютером. Брунетти постучался и, когда ответили, вошел в кабинет. Вице-квесторе заметно восстановился после весенних каникул. Классический нос и властный подбородок покрылись загаром, еще более впечатляющим оттого, что на дворе стоял март. Похоже еще, скинул несколько килограммов – или портные в Бангкоке лучше умеют скрывать полноту, чем лондонские.

– Доброе утро, Брунетти! – приветствовал его Патта преувеличенно сердечным голосом.

Навостривший по этой причине уши комиссар лишь пробормотал что-то неопределенное и сел, не дожидаясь, пока предложат. Начальник не выразил неодобрения, что еще больше насторожило Брунетти.

– Хотел бы похвалить вас за ту помощь, которую вы оказывали, пока меня не было, – начал тот.

Колокольчики тревоги теперь так раззвонились – почти невозможно обращать внимание на то, что там говорит Патта, и он только кивнул.

Вице-квесторе сделал несколько шажков от стола, потом обратно. Сел было за стол, но, почувствовав вдруг дискомфорт из-за невольного превосходства в высоте над тем, кто сидит перед ним, снова поднялся и пересел в кресло возле Брунетти.

– Как вам известно, комиссар, это у нас год международной полицейской кооперации.

Вообще-то, ему это не известно. Более того, не слишком этим интересуется: какой бы там ни был год, он всегда кончается и что-нибудь прихватывает с собой, к примеру время и терпение.

– Вы это знаете, комиссар?

– Нет.

– Ну, тем не менее. Объявлен Верховным комитетом Европейского Сообщества.

Брунетти не проявил никаких эмоций.

– Неужели вам не любопытно, комиссар, какова там наша роль?

– Чья «наша»?

После паузы – грамматические затруднения? – Патта пояснил:

– Ну, Италии, конечно.

– В Италии столько городов…

– Да, но таких знаменитых, как Венеция, мало.

– И таких свободных от преступности.

Вице-квесторе помолчал, а потом продолжил так, как будто ему кивали и улыбались всему, что он говорит:

– Со своей стороны мы будем принимать у себя начальников полиции городов-побратимов.

– Каких городов?

– Лондона, Парижа и Берна.

– «Принимать»?

– Да. Поскольку сюда приедут начальники полиции, мы подумали: неплохая идея – поработать им вместе с нами, получить представление о том, как выглядит здесь работа полицейских.

– Разрешите предложить, синьор. Начнем с Берна, я его возьму, а потом, после визита, сам получу возможность покрутиться в этом бешеном водовороте, – Берн ведь самая потрясающая государственная столица. А вы, синьор, управитесь с Парижем и Лондоном.

Даже если Патта и удивился, услышав это предложение, выраженное таким образом, то виду не подал.

– Начальник полиции Берна прибывает завтра, и я запланировал встречу нас троих за обедом. Потом подумал, что вы могли бы после обеда повозить гостя по городу – использовать полицейский катер.

– Может, на Мурано – посмотреть, как выдувают стекло?

Патта уже кивнул и начал произносить что-то насчет хорошей идеи, но тон Брунетти показался ему не соответствующим словам, и он запнулся.

– Часть обязанностей нашей службы, Брунетти, – устанавливать хорошие отношения с общественностью.

Обычно эту фразу вице-квесторе произносил по-английски, хотя на этом языке не говорил.

– Все так, – Брунетти встал, посмотрел сверху вниз на сидящего Патту. – Что-нибудь еще, синьор?

– Нет, вряд ли. Итак, увидимся завтра на обеде?


Глава 8 | Гибель веры | Глава 10