home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 22

Первое, что увидел Димон, оказавшись опять в стариковой сторожке, был сам схимонах Афанасий, стоящий на коленях возле его, Димкиного, распростёртого на топчане тела.

– Слава Господу! – воскликнул он, увидав Димона рядом с собой. Ты успел как раз вовремя, внучик! Тельце-то, оно без души долго не может! Ещё бы чуть-чуть, и мог бы не успеть. Ты всё там сделал?

– Всё! Бог помог всё сделать! Аф...– Димон запнулся, не зная, как ему обращаться к монаху.

– Называй меня отец Афанасий, так уж принято у нас, у православных! Или, как раньше, дедушкой! – он улыбнулся. – Ну, я тоже тут своё отработал, с Божьей помощью! Теперь смена караула: «Пост сдал – пост принял!»

– Какая смена, какого караула? – что-то предчувствуя, забеспокоился Димка. – Вы это о чём?

– О том, внучик, что время моё пришло! Послушание своё земное я исполнил, пора обо всём Господу отчёт давать! Как уж Он его примет? – старый монах вздохнул, потом снова улыбнулся Димону. – Так что, принимай смену! Я туда, ты сюда!

– А как же, как же я? – совсем растерялся Димка. – Я думал, что вы меня как правильно с Богом жить научите, и Маринку! Да и крестить её надо...

– Ну, не расстраивайся, внучок! – отец Афанасий утешительно погладил Димона по руке. – Не навсегда прощаемся! Поживёте здесь, сколько уж Господь годков даст, приготовитесь к встрече с Ним как следует, и... Даст Бог, у Него там и свидимся! Я за вас с Мариночкой, внучиков моих, теперь всегда молиться буду! А хороших священников сейчас, слава Богу, хватает! Побеспокойте батюшку Николая, протоиерея, из Покровского храма что на Покровке, у набережной. Он пастырь добрый – и покрестит, и поучит! Держитесь его! Ну, прощай пока, брат Димитрий, молись обо мне, грешном схимонахе Афанасии, о блаженном для меня упокоении!

– Ну как же! – начал было Димон, как вдруг...

Первое, что он ощутил, приходя в себя, был холод, жуткий до боли холод и боль, словно его засунули куда-то вглубь ледяной глыбы и зажали между острыми кусками льда. Второе, что он ощутил, были частые и сильные удары сердца, такие мощные, что от них содрогалась вся его грудная клетка. Казалось, сердце сейчас выскочит из груди или, не выдержав такой бешеной работы, разорвётся. К тому же и лёгкие Димона работали, словно мехи гармони у разгулявшегося гармониста, мощными качками прогоняя через себя большущие объёмы кислорода. Так продолжалось с полчаса.

Постепенно страшный холод начал отступать, сперва потеплело вокруг сердца в груди, затем тепло, вместе с согревающейся кровью, стало поступать и дальше, в остальные части его тела, вплоть до кончиков пальцев на руках и ногах. Наконец сердцебиение и дыхание Димона стали успокаиваться, он открыл глаза, пошевелил одеревяневшими конечностями, с трудом повернулся на бок и сел.

В маленьком оконце над столом брезжил рассвет, в комнатке всё также слабо светила лампочка без абажура. Ещё тяжело шевеля застоявшимися мозгами, Димон углядел на чугунной батарее свою высохшую одежду, с трудом напялил её на себя. Что-то он должен был ещё сделать...

– Отец Афанасий! – пронзила его тормозящее сознание мысль. – Что с ним? – Димка опрометью кинулся в дальнюю комнатушку.

Непривычное зрелище представилось ему: вся передняя стена и отчасти боковые были увешаны большими и маленькими иконами. Перед ними горело несколько лампад, мягко и уютно освещая всё небольшое пространство маленькой молельни. Под иконами у стены стоял обыкновенный письменный стол, на нём лежали разного размера книги, большинство с крестами на обложках, некоторые были старинными, в потёртых кожаных переплётах.

Справа за дверью стояло какое-то необычное высокое деревянное кресло, с высокими подлокотниками, на которые, очевидно, было удобно облокачиваться, если стоять внутри кресла, подняв его сиденье. Димон обошёл его спереди и заглянул внутрь.

Внутри этого кресла, почему-то напомнившему Димке средневековый трон, опершись спиной и отклонив слегка назад седую голову, сидел схимонах Афанасий. Руки его покоились на коленях, между большим и указательным пальцами левой кисти были зажаты длинные истёртые чётки. Глаза его были закрыты, казалось, он спокойно спал.

– Отец Афанасий! Дедушка! – Димон тихонько позвал старика, осторожно прикоснувшись к его руке. Чётки выпали из неё, рука была холодна, как мрамор. Димка автоматически поднял чётки и почему-то положил их к себе в карман толстовки.

– Дедушка! – ещё раз позвал Димон. Старик не отвечал. Димон всё понял и вспомнил. – Дедушка! Отец Афанасий! Я всё помню и буду молиться за тебя! Я пойду к отцу Николаю на Покровку, обязательно пойду!

Димону показалось, что лёгкая улыбка тронула мёртвые уста схимонаха.

– Прощай, дедушка! Я тебя никогда не забуду, молись там, у Господа, за нас с Маринкой!

Димка тихо покинул молельню, осторожно притворив за собой дверь. За окном сторожки уже совсем рассвело. Димон вышел на улицу, оглянулся на здание. Очевидно, оно когда-то было церковным, затем его исковеркали разными переделками, а теперь вновь стали возвращать ему церковный облик. Сквозь арку ворот виднелись складированные стройматериалы, над крышей возвышалась новенькая золотая главка с крестом. Димон перекрестился на неё. Рядом со входом висела табличка: «Русская Православная Церковь, Московский Патриархат, Н-ский монастрь».

Неторопливыми шагами Димон пошёл по неизвестной ему ранее улице бывшей старой московской окраины, шёл он спокойно, как будто не сомневался в том, что обязательно попадет туда, куда ему надо. Скоро он вышел к уже открывшейся, знакомой ему станции метро.

Первые пассажиры тянулись вереницей к мотающимся взад-вперёд тяжёлым деревянным дверям с бронзовыми пластинами внизу. Газетчицы и табачницы уже наперебой предлагали свой товар, не обращая внимания на зевающего неподалёку молодого милиционера с широким скуластым деревенским лицом. Цветочница, подняв козырёк своего ларька, уже выставляла высокие «вазы» из оцинковки для презентации своих роз и тюльпанов.

Димон пошарил рукой в кармане, разыскивая вчерашний билет на метро, на котором ещё оставались две поездки. Вместо билета он вытащил какую-то карточку. Визитка. Он начал удивлённо разглядывать текст.

– Тишинкин Евгений Герасимович. Врач-реаниматор. Московский Центральный Институт... Господи! Это же врач, который работает в реанимации, где сейчас лежит его Маринка! Маленький такой, с усами! Коньяком от него попахивало, добрый такой! Надо срочно позвонить!

Димка лихорадочно нащупал в кармане мобильник, вытащил, телефон был «мёртв». Ни на что не надеясь, Димон нажал кнопку включения. Заработал! Димка набрал номер.

– Алло! Алло! Это Евгений Герасимович? Извините что так рано!

– Какое там рано! Поздно! Я как раз ночное дежурство сдаю! Это ты, Ромео?

– Я!

– Ну вы, молодёжь, даёте! Одна тут очнулась посреди ночи, всё отделение на уши поставила! Другой звонит спозаранку, словно кто-то ему уже об этом протелепатил!

– Доктор! Как она?

– Джульетта твоя, Никифорова? Чтоб я так был здоров, как она! Свежа, как огурчик с грядки! Да, кстати, она про тебя уже говорила! Сразу как в себя пришла! Про какую-то там смотровую площадку. Это на Воробьёвых горах что-ли? Что-то про то, что она всё помнит, о чём вы там с ней говорили, и вообще, что она всё помнит!

– Можно мне сейчас приехать? Вы проведёте меня к ней? – Димон весь дрожал от радостного возбуждения.

– Шут с тобой, приезжай! Я ещё часа полтора здесь буду, проведу...

– Спасибо, доктор! Спаси вас Бог!

– Чего? Дуй давай скорей, Ромео...

– Бегу! – крикнул в трубку счастливый Димка и стремглав кинулся ко входу в метро.


ГЛАВА 21 | Димон: сказка для детей от 14 до 104 лет | ГЛАВА 23. ЭПИЛОГ